Кто моя мама? Как живут две семьи, которые делят одного ребенка

После того как история омичей, которые делят трехлетнюю дочку, появилась в СМИ, и Юрия, и Анну начали узнавать на улице. На мужчину обычно косятся, а женщине, по ее словам, иной раз обещают свернуть шею. Дочь Мирослава живет с отцом и не знает мать, поскольку не видела ее почти два года. Но суд решил, что девочка должна жить с Анной. Юрий уверяет, что сожительница ушла из семьи сама и не пыталась видеться с дочерью. Анна — что ее выгнали и к девочке не подпускают. На женщину завели административное дело за неисполнение родительских обязанностей, сейчас ей грозит от 100 до 500 рублей штрафа. В свою очередь Юрий платит штрафы за неисполнение решений суда. Сейчас женщина живет с двумя старшими детьми и другим мужчиной.

Корреспонденты NGS55.RU уже присутствовали при несостоявшейся процедуре изъятия ребенка приставами. На этот раз мы побывали в обеих семьях и в очередной раз убедились: нет историй хуже, чем те, в которых от ошибок взрослых страдают дети. Более того, когда эти ошибки выносятся на всеобщее обозрение. В прошлых материалах мы изменили имена девочки и матери по просьбе женщины. Сейчас история уже попала в федеральные СМИ, которые их озвучили.

Вместе с Юрием мы зашли к нему домой спонтанно, к визиту заранее не готовились. Бабушка Миры Галина Ивановна начинает собирать игрушки, разбросанные по комнате.

— Про Анну при ней разговариваете?

— Ну, про мать-то тут постоянно обсуждение идет. Но рассказывать ребенку про несуществующую маму, которой рядом нет, значит вести ребенка по ложному пути, — говорит Юрий.

— Тут, наверное, у нас мама… — вопросительно смотрю на бабушку Галину Ивановну.

— Нет. Она бабушка, Мира это четко разделяет, — качает головой отец.

— Вот, «Три кота» (мультфильм. — Прим. ред.). Там папа и мама. «Оранжевая корова» — там тоже. И есть у нас два барана, мягкие игрушки. Она в два с половиной года подходит ко мне с ними, показывает и говорит: «Баба! Папа, мама». Вот, сработала ассоциация, — рассказывает бабушка.

— А про свою маму вопросов не возникает?

— Нет. Может, потому, что она не соединяет лицо женщины и мамы.

Психолого-педагогическая экспертиза показала у Миры признаки отставания в развитии психических процессов и речи — девочка в три года разговаривает односложно, а словарный запас небольшой. Эксперты рекомендовали консультации логопеда, психолога, дефектолога и невролога. Тем не менее Юрий и Галина Ивановна уверены в том, что задержки развития у девочки нет, а заговорит она просто чуть позже.

— Это связано с генофондом той стороны (семьи Анны. — Прим. ред.). Я сам разговаривал уже в полтора года. Вот, «Фифи» — это «Фиксики». «Они мани» — это «Три кота». В общем разговаривать мы умеем, да, Мирочка?

— Да!

Мира вовсю проявляет характер. Она быстро поняла, что в ситуациях, когда к ней приковано повышенное внимание, окружающими легко рулить.

— Чуть что — «Не!» Вот хочет эти штаны носить, и ни за что не снимешь. Период у нас такой. Надо просто переждать, месяц это продлится, два ли. Кого-то полгода ничего не заставишь делать. Знаете, у меня педагогический стаж 41 год. С 80-го года работала директором в двух школах — школы-интерната на Грозненской, потом 109-й школы... А Мира — она, знаете, любит игрушки только функциональные, чтобы что-то делали. У нее конструкторское мышление! Вырезает, лепит, клеит, — рассказывает Галина Ивановна.

По словам Галины Ивановны, Анна ушла из семьи сама и никто ее не выгонял:

— Она мне объявила, что уезжает. Я вызвала полицию — Юрка-то на работе был, Кира в садике. Я, зная ее коварство, сразу же включила диктофон — знала, что начнется это ее «били, избили». Меня трясло так, я до сих пор не знаю, как я инсульт не получила. Участковый пришел, убедился, что никто никого не бил. Говорит: мне ваши семейные проблемы неинтересны, главное — определитесь, у кого будет ребенок. Знаете, Анна — она, конечно, прилично выглядит, и реакция у всех: как же так, такая приятная, симпатичная могла бросить ребенка? А вот так! Двадцать пять лет — и трое детей от разных мужчин. А ее адвокат Горючкина — она же вас и всех дезинформирует! Она говорила вам, что Анну выгнали, в чем она была, — нет же, она вещи собирала заранее! У нее с собой было два черных пакета. Дальше — говорит, что мы выгнали ее с двумя детьми. Но Кирилл с января месяца находился в Черлаке у отца! Еще мы якобы заставили ее написать расписку. Да я одна была и участковый, — рассказывает Галина Ивановна.

— То, что она и Горючкина вам рассказывают, — это просто бред. Я буду на них подавать в суд за клевету, — дополняет Юрий.

— Она говорит, что вы ее не пускаете, — обращаюсь к Юрию. — Давайте предложим ей с детьми приезжать, чтобы у вас во дворе играли? Если не будут приезжать — доказательство, что ей действительно неинтересно видеться с дочерью.

— Зачем это доказывать? Тут доказывать в принципе нечего. Вон, есть переписка в WhatsApp, пожалуйста. То, что там один раз дети погуляют, — это ни о чем. Это не покажет объективную сторону. Да не будет она ничего делать (ездить. — Прим. ред.). Это всё делается для того, чтобы выпуск посмотрели тети в высоких погонах и не стали уголовку заводить. Она, думаете, вас в гости зачем позвала? Только с этой целью, — отвечает Юрий.

— Для того чтобы ребенок нормально развивался и был в безопасности, суд должен определить место жительства ребенка со мной, — говорит Юрий. — А с матерью, повторяю, ей никто не запрещает общаться. Если ребенок сейчас попадет к матери, — в свете последних двух лет, представьте, что с ней станет. Я на тех детей не имею никаких документальных оснований, чтобы за них стоять, и то я стою.

— Была бы возможность забрать — забрали бы?

— Старшую, Киру, — да. Ей надо направление — я его задавал. В суде ее нынешний сожитель говорит, что они алфавит учат. А как вы учите, если два года назад мы с Кирой дошли до буквы «Н»? Она писала и произносила буквы. То есть на два года ребенок остановился в развитии. Поэтому мой ребенок должен жить со мной — там, где ему безопасно, там где есть квалификация. А если Анну Игоревну психолого-педагогическая экспертиза направляет на повышение материнской квалификации — это мать троих детей-то! Психиатрическую экспертизу они мне хотят сделать, ага. Да ради бога, я по два раза в год их прохожу — потому что в оборонке работаю и потому что донор.

— Донор?

— Кровь — постоянно с 2005 года. У меня друг умирал — я с тех пор сдавал, сдавал... Друг умер, а я продолжаю сдавать. А что касается Миры — у нее уже есть ответственность и чувство меры: мера хорошему и мера плохому. Опять же потому, что я с пеленок ее этому учил. Ребенок всё понимает и внимает, начиная с простейшего, — что нельзя куда попало совать пальцы, что нельзя прыгать на краю дивана. Что такое воспитание? Это постоянная работа, тяжелый родительский труд. Низкий поклон всем матерям и отцам-одиночкам, которые успевают и поработать, и ума дать ребенку. А тут что — с момента её ухода судами установлено шесть съёмных квартир и три сожителя, один из которых избил в мае 2020 года и её, и Киру — она пролежала в больнице две недели. А теперь представьте, сколько старшая дочь перевидала пап, и как это отразится на психике ребёнка. Как в будущем Кира станет относиться к своей семье?

— Так. Почему куклы все без ног? — спрашивает Анна.

— Это чтобы ботинки не обувать! — рассудительно заявляет Кира.

Не откажешь в логике. Дети вывалили посреди комнаты сразу все игрушки, какие есть, и показывают. Ждали нас, но бардак навели за считанные секунды.

— А еще! А еще папа мне телефон на день рождения подарит! — хвастается младший.

— Мама мне всё равно его отдаст! Тем более я боксом занимаюсь.

— Ки-ира, ты же девочка...

— А зато ничего не боюсь!

— Я была удивлена, когда пришла к Мире на день рождения, а он меня запустил, — рассказывает Анна. — Это было странно. Он отошел, я разулась, прошла в комнату. Мы поговорили с Мирой о том, что я привезу ей «ми-ми-мишек». Вышли в прихожку, там еще поиграли. Я ее поцеловала, обняла. Она спокойно помахала мне ручкой, поцеловала, мы ушли. А дальше всё как обычно. Я ему пишу, что дети хотят погулять с Мирой. Уже неделю пытаюсь добиться, чтобы к ней приехать — игрушки подарить, которые обещала, и Киру с Кириллом ей показать. А он просто игнорирует. Когда мы поехали на день рождения, Кира спросила: «Вы к Мире? Можно с вами?» Я побоялась брать, мало ли что там будет. А сейчас он сам не дает Киру с Кириллом приводить.

Время от времени перебивают дети — приносятся из другой комнаты, показывают исписанные тетрадки и прописи, рисунки. Младший сообщает, что хочет в школу, растет художником и певцом.

— Какая у тебя песня любимая? — спрашиваю.

— «Беги, дорогая, беги!»

— Он говорит, что я не звонила, — продолжает Анна. — Я звонила, но всё, что он мне говорил: «Сверну шею, если только к дому подойдешь». И я больше чем уверена, что он настраивал Миру против. Он меня спускает с лестницы и говорит: «Иди пиши заявление в полицию, мне всё равно. Пусть меня забирают, но ты ребенка не увидишь». Человек делает всё для того, чтобы выставить меня не в том свете. И делает всё с пинка мамы. Если бы ее не было, всех этих судов не было бы, мы пошли бы на мировую.

— Когда я уходила, она меня заставила писать расписку, — продолжает Анна. — Конечно, я планировала прийти и забрать Миру. Но потом-то меня не допустили, хотя говорят, что я не пыталась. Они до сих пор боятся: когда пришла на день рождения, в коридоре выстраивались так, чтобы я не схватила ее и никуда не проскочила. Я сижу рядом с ней, а он стоит, как коршун, и смотрит.

— Все новые игрушки Кира хочет подарить Мире, — продолжает Анна. — Она ее ждет. Она ей место в комнате готовит, где она будет спать. А он (Юрий. — Прим. ред.) не дает мне приводить детей к Мире. Моя ошибка была в том, что в момент, когда я уходила, я не вцепилась в дочь и не забрала ее. Побоялась причинить вред Галине Ивановне и Мире. Это было ошибкой. Не надо было ничего бояться, просто ее забирать, уходить, и этой ситуации не было бы. Я бы не сказала, что встреча с Юрием была ошибкой — потому что появилась Мира.

На ошибках учатся, и мы сейчас дорого за эту ошибку платим. То, что я оставила ее там, — моя большая вина. И он сейчас манипулирует ей как хочет. Он не понимает, что, пусть даже он выиграет суд, ребенок растет. Мире будет пять, семь, десять лет, и она будет спрашивать: «Папа, где моя мама?» Да, конечно, как и сейчас, он расскажет, что мама такая плохая. Она увидит эти посты. Но ему всё равно.

— Она ничего не делала, чтобы вернуть дочь? Она в этой опеке жила, ее там все прекрасно знают. Но никто не помог: родительских прав никто не лишен, решайте свои проблемы сами. Но я бы не взялась за это дело, если бы не видела, что есть угроза жизни ребенку. Там есть проблема, проблема серьезная. Три года ребенку — ребенок по-прежнему ходит в подгузнике. Она не разговаривает. У меня уже есть подозрения, но я, естественно, не могу выдвигать версии диагнозов. Девочку нужно серьезно обследовать. А Анне Юрий неоднократно угрожал в том числе и потерей жизни. Она его панически боится. Его тоже привлекали за неисполнение родительских обязанностей, — рассказывает Ирина Горючкина.

— Она приходила — он ее с лестницы спускал, — продолжает Ирина Горючкина. — Он подавал на нее в суд иск с заявлением, что она не исполняет решение суда и не забирает ребенка — но на том же заседании говорит, что никогда в жизни ей этого ребенка не отдаст. А потом проводит «эксперименты» и бравирует тем, что дочь не знает мать. Как она ее будет знать, если он делал всё, чтобы они не общались?

Я согласна: возможно у нее не до конца развиты навыки любви, той, которая должна быть у матери. Ее никто не учил — она живет по наитию, у нее поддержки нет никакой. А он — взрослый мужик и пользуется этой ситуацией. Она любит своих детей, и оба они у нее развиты. Одеты, обуты, накормлены, ухожены. Она и сама очень аккуратная, — комментирует юрист.

— Разве нормальный отец может так поступить — полностью исключить из жизни ребенка маму? — продолжает Ирина Горючкина. — Первый вопрос, который у него возникает: «Ну что, когда деньги принесешь?» На суде задавал вопрос: будет ли она взыскивать алименты, если он отдаст дочь. Мы спрашивали: сколько у ребенка прививок? Он не может сказать. Зато на следующем заседании у нас уже как минимум часть прививок есть. Надо отдать должное бабушке, Галине Ивановне — это ведь не Юрий ребенка вырастил, а она. А он за ней следит, выискивает всех ее мужчин, за которыми она была замужем — он подробно знает всё. И, конечно, сейчас рассказывает это журналистам — посмотрите, какая она «кукушка».

Действительно, Юрий показывал корреспондентам NGS55.RU распечатки фотографий Анны с разными мужчинами со страницы Анны в соцсети. По его словам, эти фотографии были в открытом доступе.

— Самое страшное, что ребенок, который ни в чем не виноват, стал заложником ситуации. Сейчас обоим родителям вместо телевидения и газет нужно работать с психологом — для того, чтобы не испортить здоровье девочки еще сильнее. Но Юрия, к сожалению, уже не остановить, а у Анны не осталось никакого выбора, кроме как держать удар, — рассказала Ирина Горючкина.

P. S.

Показания родителей девочки не сходятся категорически. У каждого есть свои свидетели, своя правда и моменты, которые не хочется придавать огласке. Анне интересно, ходит ли в детский сад Мира. Юрий тоже выясняет, как давно воспитатели не видели Киру и Кирилла. Как выясняется, сейчас никто из них не ходит, а родители озвучивают уважительные причины.

Люди, которые, наверно, когда-то друг друга любили, сейчас вынуждены расплачиваться за старые ошибки самой безобразной монетой. А как еще можно назвать ситуацию, когда куча совершенно чужих людей, от комментаторов в интернете до юристов, обсуждают их, их детей и учат жить? Но главное — по-прежнему непонятно, как дальше сложится судьба Миры.