21 октября среда
СЕЙЧАС +9°С

«Эстрада — отдых для ушей»: солистка омской филармонии рассказала о работе, снобизме и музыке Zivert

Анастасия Колотова призналась, что слушает не только оперных див

Поделиться

Девушка уверяет, что просто занимается любимым делом

Девушка уверяет, что просто занимается любимым делом

Во время самоизоляции мы все выпали из культурной жизни. Красота, которую несёт в себе искусство, стала какой-то далёкой и несбыточной. Чтобы хоть как-то приблизиться к прекрасному, мы поговорили с солисткой омской филармонии Анастасией Колотовой (сопрано). Она поделилась тем, какой путь стоит перед выходом на сцену, рассказала о своих музыкальных предпочтениях и качествах артистов.

— Расскажи о том, как проходило твоё детство.

— Я родилась в Омске, воспитывала меня одна мама. Времена тогда были непростые, и ей приходилось работать на трёх работах, чтобы меня кормить, но тем не менее я никогда ни в чём не нуждалась, за что ей низкий поклон. Каждое лето мама меня отвозила к тёте в Новосибирскую область, посёлок Колывань. Туда всегда приезжало много родственников моего возраста и мне никогда не было скучно! Мы играли целыми днями, ходили на котлован, кормили цыплят, играли с уличными животными.

Помню, однажды, мне было года четыре, наверное, мама стояла на ж/д вокзале в очереди за билетами, а меня оставила сидеть на сумках неподалёку. Чтобы мама была спокойна, что со мной все хорошо, я пела тогда свою любимую песню про военных на весь вокзал! Люди улыбались, все меня хвалили. Спустя какое-то время я устала и прекратила петь — тогда песня прозвучала от меня нон-стопом множество раз. Хорошо помню, как тогда обернулась вся очередь и кто-то спросил: «А что замолчала?» Я подумала: «А действительно!» И запела дальше. Уже тогда я любила публику и часто устраивала домашние концерты и умиляла родственников.

— В какой момент тебе стала нравиться музыка?

— Даже не могу вспомнить этот момент, на самом деле. Мне кажется, что я с этим родилась! У меня дедушка играл на гармошке и балалайке, наверное, что-то передалось на генетическом уровне. Я всегда пела и, будучи маленькой, конечно, не задумывалась о том, чтобы пойти куда-то учиться музыке. Мама хотела, чтобы у меня было дополнительное образование, помимо школы, и в семь лет записала меня в художественную школу, она была рядом с домом. Я послушно ходила на рисование, и мне нравилось общаться с ребятами. Но успехов в рисовании не было вообще никаких, и через годик нас с моей двоюродной сестрой отвели в музыкальную студию, где мы начали обучаться игре на фортепиано. Меня безумно поглотило это искусство, я постоянно просила новые песенки, всегда хотела узнать что-то новое. И в конце учебного года приняли решение поступить в музыкалку. Как я тогда плакала! Я привыкла к своей учительнице и нашим занятиям, привыкла к этой студии! В общем, был настоящий стресс, но когда я попала в музыкальную школу, где было больше дисциплин, поняла, что решение мамы тогда было правильным. Я с удовольствием училась, всегда бежала на уроки, любила всех учителей. Потом, кажется, во втором классе, у меня сменилась учительница по фортепиано, и я тоже сильно плакала. Тогда жизнь свела меня с замечательным человеком и педагогом-пианистом Ириной Александровной Анасьевой. И тут начались всевозможные выступления на конкурсах, концертах, фестивалях в качестве маленькой пианистки.

Анастасии повезло с педагогами

Анастасии повезло с педагогами

— С какими чувствами ты участвовала и как готовилась? Были внутри тебя какой-то спортивный азарт и жажда победы?

— Конечно, ещё какой азарт! Мне очень нравилось, когда мне хлопают, это поначалу и служило некой мотивацией выступления. Когда была маленькая, не понимала всей ответственности за то или иное мероприятие, всегда шла на сцену с удовольствием! Волнение небольшое всегда было, но каждый раз я чувствовала, что выход на сцену — это праздник. Стоит сказать, что подготовка младшего школьника к конкурсу значительно отличается от подготовки старшего. Потом, с возрастом, я стала понимать, что такое выход на сцену, какие сложные произведения я играю, и эта ответственность во мне возрастала ежесекундно. Когда всё проходило успешно, я потом думала, что не стоило так волноваться, всё же хорошо прошло. Но бывало, что и проваливала выступление в школе. Тогда это была трагедия, и последующие выходы на сцену давались сложнее, приходилось себя воспитывать.

— В какой момент ты поняла, что ты хочешь связать с этим жизнь?

— В подростковом возрасте, когда столкнулась с трудностями. Я понимала, что жить без музыки не смогу. В этом возрасте много интересного было. В основной школе у меня было очень плохое поведение, но при этом я училась почти на отлично, и мама всегда меня пугала, что если я не буду хорошо себя вести, то она заберёт документы из музыкалки и запретит заниматься музыкой. Я бунтовала, но шла на компромисс. Правда, моё хорошее поведение было недолгим, но всё же.

Ну и в 11-м классе, как и у всех, были сомнения по поводу поступления. Но в конечном счете я поступила в ОмГУ на факультет культуры и искусств, кафедру фортепиано, к доценту, артистке Омской филармонии Марине Викторовне Климентовой.

— Мама поддерживала твой выбор?

— Да, но моя мама не из тех, что холят и лелеют своих дочерей, оберегая от суровой реальности. Я никогда не была «самой красивой, талантливой, чудесной и невероятной». Меня никогда не перехваливали. Тогда я расстраивалась, что меня не перехваливали, как других девочек, а сейчас понимаю, что это адекватный подход к воспитанию и любили меня не меньше, чем других детей.

Девушка с ранних лет поняла, что не сможет жить без музыки

Девушка с ранних лет поняла, что не сможет жить без музыки

— Как в тебе умещалось плохое поведение и та дисциплинированность, которую требует твоя деятельность? Когда ты начала учиться в университете, было много отвлекающих факторов?

— Честно говоря, сама не знаю. Наверное, была большая любовь к музыке. Когда начала учиться в университете, я как-то почувствовала, что моя жизнь стала взрослой. Понимала, что это серьезный этап не просто моей карьеры, но и всей жизни. Быстро привыкла к студенческой жизни и поняла, что мне легче учиться в университете, нежели в двух школах. Наоборот, появилось достаточно времени, чтобы заниматься на фортепиано, остальные предметы не представляли больших энергетических и временных затрат.

— Какие у тебя были амбиции в то время? Почему тебе вообще хотелось этим заниматься?

— Не могу сказать, что тогда у меня были какие-то амбиции! Я просто занималась любимым делом. Конечно, я задумывалась: «А что потом? Куда дальше?» На третьем курсе меня очень привлекла фортепианная педагогика, я поняла, как мне нравится общаться и работать с детьми разных возрастов, начала преподавать. Работала в музыкальной школе шесть лет. И до сих пор преподаю фортепиано детям, правда, частно.

— Что было дальше?

— После окончания университета я уже два года как работала педагогом по фортепиано. Специальность у меня уже была, как говорится, можно было смело выходить замуж и рожать детей! Но нет, я чувствовала, что это ещё не всё, и когда меня спрашивали о моих дальнейших планах, я шутила, что пойду на вокальное отделение в Шебалинку, ну и дошутилась! Чудом я попала к лучшему педагогу как минимум этого города! Мне повезло, что Наталья Маратовна Сухотерина увидела во мне потенциал и взяла меня к себе в класс. Я помню тогда, после поступления, сказала ей, мол, если не получится, то и ничего страшного, у меня есть образование, работа. Но в ответ я услышала: «Не может не получиться!» Эти слова я запомню на всю жизнь. Они всегда придавали мне сил, потому что обучение проходило не так гладко, как хотелось бы. Я расстраивалась, была порой без сил от этих расстройств и вечных поисков своего голоса. Но всегда я помнила: «Не может не получиться!»

Анастасия не стала останавливаться на фортепиано и решила пойти на вокальное отделение

Анастасия не стала останавливаться на фортепиано и решила пойти на вокальное отделение

— Как ты вообще решила получить ещё такие вокальные скиллы?

— Я всегда обожала оперу и академических певцов и всю жизнь сама пела, правда, в хоре. Сначала в школе, потом в университете. В университетские времена брала частные вокальные уроки у Антонины Петровны Бубновой. Я всегда удивлялась, когда она говорила, что у меня красивый голос, так как я считала свой голос абсолютно обычным. Вообще, сейчас вспоминаю, что даже в школе я выпрашивала урок вокала у завуча. И выпросила, у меня был вокал 20 минут в неделю после хора и вокального ансамбля! Сейчас припоминаю, что уже тогда хотела петь сольно. Со временем желание петь сольно только усиливалось. Я оставила хор и стала заниматься сольным творчеством.

— На тот момент - у тебя были последние месяцы обучения в училище. Уже есть две специальности. Что ты хотела делать дальше?

— Я знала абсолютно точно, чего хочу и что меня ждёт впереди. Работать в школе я не переставала во время обучения в училище, поэтому знала, что фортепианная педагогика никуда от меня не денется, если я уволюсь. Понимала, что поеду в Новосибирск поступать в консерваторию в магистратуру. В конце мая я поехала на прослушивание к заведующей кафедрой сольного пения и очень удачно спела. Когда вернулась после прослушивания, понимала, что у меня большие шансы поступить, и была абсолютно спокойна, в то время как вся моя группа в училище нервничала, стрессовала и переживала из-за поступления, а я спокойно готовилась к следующим экзаменам.

— Как думаешь, могут в твоей голове возникнуть ещё подобные челленджи? Типа: «Ну вот, вокал и фортепиано более или менее освоила, дальше скрипка и ещё триста инструментов!»

— Ха-ха-ха! Нет, теперь точно всё!

Устроиться на работу в филармонию получилось легко

Устроиться на работу в филармонию получилось легко

— Как ты попала в филармонию?

— Мой педагог по вокалу Наталья Маратовна Сухотерина сказала мне о времени и месте прослушивания, я пришла, спела и меня взяли.

— Так просто.

— Хех, ну да!

— Как проходили твои первые дни?

— Непросто первое время находиться среди опытных музыкантов: кто-то не воспринимает всерьез, кто-то пытается научить, кто-то показывает пренебрежение, но благо есть и те, кто с пониманием относятся к молодым артистам. Их, к счастью, большинство.

— Как проходят твои рабочие будни? Чем они наполнены?

— Репетиции не менее трёх раз в неделю: два раза с педагогом и одна — самостоятельно. Если много концертов, то нельзя усиленно заниматься, голос должен всегда быть отдохнувший и свежий. Я стараюсь не перегружать его занятиями в такое время. Перед концертом мне нужно хорошо выспаться и покушать, это, пожалуй, самое главное для звучания моего голоса. У каждого артиста, кстати, свои причуды и ритуалы.

— Хотелось бы узнать про качества людей вашего круга. В музыкантах и вокалистах много самолюбия и тщеславия?

— Очень хороший и сложный вопрос! В вокалистах его больше, чем во всех остальных. Если говорить об инструменталистах, там практически этого нет. Хотя все люди разные, если это солист по природе — он им и будет. У инструменталистов зачастую другое мышление, не все хотят быть солистами, кому-то хорошо в дуэте, в ансамбле, в оркестре. А солисты обладают явными лидирующими качествами и надобностью быть на виду. То же самое и у вокалистов. Если мышление коллективное — в хор, если индивидуальное — солист. Вообще эти качества должны, на мой взгляд, присутствовать в солистах, но, конечно же, в разумной степени.

— Что тебе не нравится в профессиональной среде?

— Скажу в общем — среди солистов-вокалистов много снобов. Очень часто за их исполнением нет ничего. Казалось бы, вроде хорошо поёт, делает всё правильно, но нет — не цепляет. Это говорит о низком духовном плане, этому человеку нечего рассказать, всё только миленькая обёртка.

Анастасия снялась в проморолике филармонии к новому сезону

Анастасия снялась в проморолике филармонии к новому сезону

— В моём обывательском мышлении академическая музыка — это что-то высокое. Когда я смотрю интервью с людьми из этой сферы, мне кажется, что многие из них не из этой планеты. Настолько они безупречны в понимании искусства. Внутри меня неразрешенный вопрос относительно амбиций и преданности своему делу в музыке. Вы годами учитесь, и это огромный труд и дисциплина. Вас воспитывают Бахом, Вагнером и Прокофьевым, а потом приходится делать много странных штук. Мне понятно, для чего в провинциальном городе музыкантам филармонии нужно играть Pink Floyd и «Гражданскую оборону», но мне кажется, что после «Вечернего Урганта» пошёл какой-то откровенный перегиб. Музыканты и руководители Омской филармонии стали хайпить на всём. Участвуют в челлендже от Black Star и поют в одеялах. Как ты относишься к этому?

— Я могу сказать, что филармония старается идти в ногу со временем. Рекламный отдел всегда придумывает что-то необычное, то, что может привлечь публику разных возрастов. Артисты же, в свою очередь, пытаются это воссоздать на высоком уровне. Лично мне уже посчастливилось сняться в проморолике Омской филармонии к следующему сезону. Попробовала себя в несколько другом жанре. Как исполнительнице мне ещё не приходилось участвовать в каких-то проектах, которые противоречат специфике моего исполнения. Пока что я участвую в тех концертах, где я пою исключительно свой репертуар своим оперным голосом. Никаких подобных экспериментов над своим голосом мне пока проводить не хочется. Многие артисты Омской филармонии достаточно успешно пробуют себя в разном репертуаре от оперы и до современной эстрады, но есть и те, кто не изменяют своей специфике исполнения.

— Какую музыку, помимо академической, ты слушаешь?

— Да разную, очень люблю советскую эстраду, которая, наверное, уже стала классикой. Могу и современную эстраду послушать. Мне очень нравится творчество братьев Меладзе, могу слушать несколько дней подряд и не устать от них. Нравится творчество Zivert. Для меня это отдых для ушей, где не надо вдумываться и анализировать.

— Кого из академических музыкантов ты выделяешь для себя?

— Если говорить о мастерах оперного пения, то для меня эталонным является пение Миреллы Френи, Монсеррат Кабалье, также я много слушаю Рене Флеминг, Кири Те Канава, Анну Моффо. Конечно, это не все, очень много прекрасных сопрано, у которых можно многое почерпнуть. Ну и слушаю не только свой тип голоса, также я люблю крепкие женские и мужские голоса. Кто мой любимый композитор, сложно сказать. Я очень люблю исполнять арии из опер Джакомо Пуччини. Его мелодизм заставляет меня испытывать невероятный восторг и счастье во время исполнения или прослушивания. Также я люблю музыку Верди, Равеля, Доницетти, Рахманинова, Прокофьева, Метнера и многих других.

В плейлисте исполнительницы не только опера, но и обычная эстрадная музыка, например Zivert

В плейлисте исполнительницы не только опера, но и обычная эстрадная музыка, например Zivert

— Есть у тебя проблемы в общении с людьми из-за какой-то культурной пропасти?

— Проблемы в общении... Наверное, не было. Если я понимаю, что человек далёк от культуры и он к ней не тянется, я не буду с ним об этом говорить. Есть множество других тем. Бывает, что далекие от искусства люди постоянно меня об этом спрашивают, интересуются, восхищаются и при этом высказывают какое-то мнение на этот счёт, это очень интересно, я обожаю такое общение. А бывает, что невежественная в этом деле персона пытается создать образ культурного и грамотного человека, пытаясь что-то странное доказать. Тогда нам просто не по пути.

— Что для тебя бывает непонятно в вашей сфере?

— Опошление классической оперы в эпатажных постановках. Порой складывается ощущение, что режиссёр чем-то болен, и не понимаешь, чем он руководствовался в той или иной сцене или действии? Я люблю классические постановки. На мой взгляд, опера настолько полноценна и понятна, что шоу, которое пытаются сделать режиссеры, зачастую мешает восприятию музыки и сюжета.

— Чего ты хотела бы добиться в профессии?

— Идеального звучания, хотя бы приблизиться! Конечно, хочется больше выступать, иметь сольные проекты, радовать омскую публику, знакомить их с оперным и камерным репертуаром, знакомить как с редко исполняемой музыкой, так и с жемчужинами мировой классики.

— Тебе бы хотелось, чтобы больше людей интересовала академическая музыка?

— Очень хочу, чтоб их становилось больше. Было бы прекрасно, чтобы в зрительном зале было больше молодёжи, не только студентов музыкального училища, а не профилированных музыкально ребят. Чтобы они понимали, что то, что им транслируют по ТВ или репостят в интернете, не является культурой; что пение это не шептание в микрофон, а вокальная мелодия состоит не из трёх нот; что для того, чтобы быть музыкантом, недостаточно уметь брякать на гитаре три аккорда; что профессия артист — это не просто талант, это каждодневный труд и это абсолютно такая же профессия, которой нужно учиться, как и другим специальностям!

— Расскажи в конце о пандемии. Грустно осознавать, что вы, скорее всего, будете возвращаться на работу последними из-за отсутствия спроса на искусство и развлечения?

— Конечно, грустно. Но есть и положительные моменты: зритель соскучится, адаптируется к прежнему образу жизни, и всё вернётся на круги своя. Артистам, конечно, сейчас не хватает публики, но разве её отсутствие может помешать репетировать и спокойно учить новый репертуар? То, что сейчас происходит, даёт нам возможность посмотреть на всё с другой стороны. Не стоит слишком грустить о том, на что не можешь повлиять, нужно найти положительные для себя моменты и наслаждаться происходящим!

В режиме самоизоляции есть свои плюсы

В режиме самоизоляции есть свои плюсы

оцените материал

  • ЛАЙК2
  • СМЕХ0
  • УДИВЛЕНИЕ0
  • ГНЕВ0
  • ПЕЧАЛЬ0

Поделиться

Поделиться

Увидели опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter

У нас есть почтовая рассылка для самых важных новостей дня. Подпишитесь, чтобы ничего не пропустить.

Пока нет ни одного комментария. Добавьте комментарий первым!