«Закрыть роддом, чтобы спасти больше жизней»: интервью с главой омского Минздрава о жестких решениях и новой системе для врачей

Очереди в поликлиниках, закрытие роддомов, дефицит кадров на селе — эти темы регулярно становятся поводом для критики системы здравоохранения. В конце года министр Дмитрий Маркелов дал интервью NGS55.RU, в котором напрямую ответил на самые болезненные вопросы.

Глава регионального Минздрава объяснил, почему закрытие роддома — это не катастрофа, а необходимость, как объединение поликлиник может победить бюрократию. Он также признал, что спасение сельской медицины зависит не только от денег, но и от новой системы закрепления молодых врачей. Подробнее — в интервью Анастасии Власовой.

— Дмитрий Анатольевич, за прошедший год мы не раз писали о том, что происходит с омским Минздравом. Довольно часто звучала критика относительно дефицита врачей в сельских районах. Насколько остра эта проблема?

— Проблема с кадровым дефицитом действительно существует. Показатели укомплектованности по области в среднем не выбиваются из общероссийских, но внутри региона картина очень неравномерная. Чем ближе район к Омску, тем ситуация лучше, чем дальше, тем она сложнее. Это объективная реальность. Сейчас в районах Омской области не хватает 221 врача и 107 средних медицинских работников.

— Какие конкретные меры поддержки медицинских кадров для региона сейчас практикуются?

— Мы действуем по нескольким направлениям. Первое — прямые финансовые стимулы для работающих на селе. Благодаря соцдоплатам зарплаты в районах выше, чем в городе: врачи ежемесячно получают в качестве социальной доплаты до 50 тысяч рублей и до 30 тысяч — средний медперсонал. За 10 месяцев текущего года на эти цели выделено из фонда социального и пенсионного страхования примерно 1,9 миллиарда рублей, а еще из средств областного бюджета — 79,2 миллиона рублей.

Помимо этого, существует компенсация расходов на оплату ЖКУ, и мы можем предоставить земельный участок. В рамках программы «Земский доктор/Земский фельдшер» врачи получают единовременные выплаты от 1 до 1,5 миллиона рублей, фельдшеры — от 500 до 750 тысяч рублей.

Молодые специалисты единовременно получают от 20 до 50 тысяч, а потом каждый месяц в течение трех лет им дополнительно платят от тысячи до 10 тысяч рублей.

Второе и ключевое изменение последнего времени — полное реформирование системы подготовки и закрепления кадров через целевое обучение и наставничество. Сейчас от региона на целевом обучении находится более 1380 человек. Новое федеральное законодательство, за которое большое спасибо министру Михаилу Мурашко, наконец-то создало справедливый и жесткий механизм.

— Тема с наставничеством сейчас также одна из самых обсуждаемых. Многие будущие врачи против нововведения и крайне негативно отреагировали на закон. В чем плюс, по вашему мнению? Не получится ли, что специалистов станет еще меньше?

— Новое законодательство справедливо требует от них возврата в медучреждение для отработки. Если субъект или учреждение вкладывается в обучение студента, он обязан вернуться и отработать. Раньше главврач мог восемь лет ждать целевика, а тот, отучившись, просто говорил: «Передумал» — и уезжал. Сейчас это невозможно, и это правильно. Государство учит, вкладывает деньги и вправе ожидать возврата инвестиций.

Что касается инициативы об обязательной отработке для всех выпускников без целевого договора, то такой задачи мы перед собой не ставим и считаем ее контрпродуктивной. Наша цель — не принудить, а заинтересовать и создать условия. Мы хотим, чтобы к нам приходили те, кто осознанно этого хочет. При этом мы делаем всё, чтобы эта «обязаловка» была не каторгой, а стартом карьеры в комфортных условиях.

Студент после третьего курса может получить свидетельство о среднем медицинском образовании и начать подрабатывать в системе. После шестого курса он устраивается врачом в поликлинику, одновременно учась в ординатуре. Со второго года ординатуры он работает врачом-стажером в том же самом учреждении, где и останется, бок о бок с закрепленным наставником. К моменту получения диплома он уже «свой» в коллективе, знает все процессы. Это «бесшовная» история, которая помогает закрепиться.

— Специалисты требуются не только в сельские больницы, но и в ФАПы. Как в следующем году планируете развивать фельдшерско-акушерские пункты?

— За последние пять лет создано 135 новых ФАПов и врачебных амбулаторий. В этом году запланировано к открытию 15 новых объектов. В этом году возводится 3 модульных ФАПа в Усть-Ишимском районе взамен разрушенных паводком в 2024 году. Поэтому основная потребность в новых зданиях по нормативу закрыта. Сейчас речь идет о замене порядка 40 изношенных ФАПов. Сейчас в Омской области почти 100%-ная доступность медпомощи. Осталась деревня Согра в Горьковском районе, там мы строим ФАП в следующем году. Проблема, как вы и сказали, часто не в здании, а в кадрах.

— На что вы сейчас делаете упор в работе с ФАПами?

— Связь и транспорт — ключевые элементы для нас. Мы понимаем, что специалистов не хватает. Но даже один медработник на автомобиле, который мы закупили по нацпроекту, может обслуживать несколько населенных пунктов.

— Проблемы кадрового дефицита касаются не только врачей в селах, но и работников скорой. В нашем регионе ощущается и их нехватка. Планируются ли изменения для улучшения работы «скорой помощи»? Будут ли повышены оклады?

— Ключевое изменение этого года — создание единой диспетчерской службы на весь регион. Теперь, куда бы вы ни позвонили по номеру 103, вызов попадает в один центр. Это позволяет оптимально распределять бригады и контролировать ситуацию в каждом районе, особенно по хроническим больным.

По зарплатам: в прошлом году мы решили острую проблему с низкими окладами водителей скорой. Сейчас у медиков на скорой, по нашим данным, достаточно хорошая зарплата. Оклад у врача выездной бригады скорой помощи — 31 тысяча рублей. Если смотреть на прошлый год, то зарплаты омских водителей и фельдшеров скорой помощи выросли на 21% и 19,4% соответственно.

Главный план на следующий год — внедрение системы дистанционного чтения ЭКГ. Кардиограмму, сделанную фельдшером в любом районе, в режиме онлайн будет расшифровывать специалист кардиодиспансера. Он сразу даст рекомендации по тактике, это поможет спасти жизни при инфарктах.

— Давайте подытожим о работе врачей. Какую зарплату сейчас получают врачи в городе и районе?

— Если сравнивать сегодняшние среднемесячные зарплаты с теми, что были в 2023-м, то они увеличились на 10–25 тысяч. Если омские врачи два года назад получали в среднем 79,6 тысячи, то сейчас это 103 тысячи. В районе — от 81,4 тысячи до 102,1 тысячи рублей. У среднего медицинского персонала в городе сейчас средняя зарплата — 55,5 тысячи, в районах — 44,6 тысячи рублей. Плюс сейчас сельские медики получают ежемесячные доплаты: до 30 тысяч — средний медперсонал, врачи — до 50 тысяч рублей.

— Не менее остро омичи восприняли новости о закрытии роддомов. Мы разговаривали с врачами, видели статистику по загруженности омских роддомов. Даже с учетом того, что сейчас идет сильный спад рождаемости, оставшиеся учреждения работают с 80% и большим процентом загруженности. Как вы считаете, целесообразно ли было закрытие роддома? Если в ближайшие годы омички начнут больше рожать, как три учреждения будут справляться с увеличившейся нагрузкой?

— Давайте расставим все точки над i, потому что этот вопрос часто обрастает эмоциями, а нам нужно смотреть на цифры и факты. Решение о закрытии и перепрофилировании одного из роддомов было не просто целесообразным — оно было необходимым и единственно верным с точки зрения безопасности пациентов и качества медицинской помощи.

— Это связано с общероссийской тенденцией — сильным падением рождаемости?

— Именно. Когда в роддоме, рассчитанном на сотни родов в месяц, их происходит в разы меньше, возникает системный кризис качества. Объясню на примере хирургии, которая мне близка. Хирург, чтобы поддерживать высочайший уровень, должен постоянно оперировать. Так и акушер-гинеколог, неонатолог. Когда врач вместо положенных 25–30 родов в день принимает одни, его профессиональные навыки неизбежно деградируют. Это не его вина — это объективная реальность. Невозможно быть виртуозом, делая что-то раз в неделю. В результате растут риски для матери и ребенка. Мы были вынуждены сконцентрировать родовспоможение в трех точках, чтобы обеспечить там постоянную высокую нагрузку на бригады и сохранить их бесценный опыт.

— Есть ли какие-то положительные или отрицательные изменения после закрытия роддомов?

— Этот шаг уже доказал свою эффективность. Мы достигли исторически минимальных пороговых показателей младенческой смертности в регионе. Меньше, наверное, физически невозможно. Это было достигнуто именно благодаря перенаправлению потоков в полностью оснащенные, укомплектованные грамотными медиками центры. Мы спасаем каждую жизнь, которую можем, и концентрация ресурсов — ключевой инструмент.

— Но есть и другая возможная проблема: ежегодно на месяц один из роддомов закрывается на «помывку». В этот момент поток рожениц перенаправляется в оставшиеся два учреждения. Справляются ли они?

— Да, когда один из трех роддомов закрывается на плановую санитарную обработку, нагрузка на два других возрастает. Но это плановое и управляемое событие. Важно понимать: сегодня, даже в эти периоды, загруженность роддомов не достигает 100%. Потребности в этом просто нет. После последней «помывки» роддом открыли неделю назад, и он до сих пор заполняется не сразу, потому что поток рожениц распределяется между двумя другими учреждениями, которые с ним справляются. Проблемы тотальной перегрузки нет.

— Справятся ли три роддома, если рождаемость вырастет?

— Да, оставшиеся три роддома имеют запас мощности и, я уверен, готовы взять прежние объемы. Если рождаемость превысит все ожидания, у государства всегда найдется ресурс восстановить и запустить роддом заново.

— За прошедший год омичи часто жаловались на поликлиники: месячные очереди на прием к узким специалистам, отмены приемов и проблемы с записью через «Госуслуги» или регистратуру. Сколько было обработано жалоб, которые поступали в Минздрав напрямую? На какую мощность работают поликлиники Омска? Как изменилась ситуация за последние годы?

— Конкретные цифры назвать практически невозможно, так как жалобы поступают по самым разным каналам. Мы общаемся не только через отдел обращений граждан, но и в соцсетях, по телефонам разнообразных горячих линий, через специальные формы обратной связи, QR-коды и телефоны руководителей. Большая часть вопросов решается на местах, администрацией лечебных учреждений. Более того, в каждой больнице и поликлинике висят объявления с просьбой обратиться к главному врачу учреждения, если возникают какие-то спорные ситуации.

Но проблемы, особенно в период внедрения цифровых сервисов, мы признаём. Однако ситуация с каждым годом улучшается, разница между сегодня и пять лет назад колоссальная. Сейчас у нас 2/3 записей осуществляется дистанционным способом. Жители записываются на прием к врачу разными онлайн-способами: через личный кабинет пациента «Мое здоровье» на ЕПГУ, региональный портал записи или инфоматы.

Часто причина недовольства кроется в несоблюдении графика самими пациентами. Если в направлении написано, что на прием нужно прийти в 10:30, не надо приходить в 09:30. Бессмысленно, не примут. Но после этого люди начинают говорить, что они прождали прием четыре часа.

— И как решать эту проблему?

— Для кардинального улучшения ситуации мы будем двигаться по пути объединения поликлиник в крупные кластеры по опыту Москвы. Это не закрытие, а создание единых юридических лиц для нескольких учреждений в районе. Это позволит снизить расходы на административный аппарат, который сегодня может съедать до 30% фонда оплаты труда, и даст пациентам гибкость.

Если в вашей поликлинике сломался аппарат или большая очередь, вам оперативно предложат запись в соседнюю поликлинику того же кластера. Например, городская поликлиника № 1 прошла реорганизацию — часть ее присоединили к Клиническому диагностическому центру, часть — к ГП № 13. Есть планы на некоторые медучреждения, но пока это в формате идей, говорить о конкретике рано. Об открытии новых зданий поликлиник речь сейчас не идет.

— Будут ли в следующем году реорганизовывать какие-либо медучреждения?

— Основной процесс, который мы обсуждаем и готовим, — объединение поликлиник в кластеры, о котором я уже сказал. Информации о других масштабных реорганизациях или закрытиях на данный момент нет.

— Начнется ли в Омске масштабная реконструкция старых зданий? Есть ли какой-то план на ближайшие годы?

— План на ближайшие пять лет есть: капитальный ремонт центральных районных больниц в опорных населенных пунктах. Мы вложим деньги не только в оборудование, но и в то, чтобы в учреждениях было приятно и комфортно работать и лечиться. Конкретные суммы на 2026 год я сейчас назвать не могу, так как нацпроект находится на согласовании в Москве. Озвучивать цифры до этого — значит вводить людей в заблуждение. Как только всё утвердят, мы подробно и публично расскажем.

Что касается новых центров, то в регионе было перепрофилирование бывшего роддома в отделение профилактики. Падение рождаемости — это не только экономический или социальный вызов, это и медицинская проблема. Много пар сталкиваются с бесплодием, для них обследование и лечение часто становится неподъемным финансовым бременем. Поэтому мы и создали на базе бывшего роддома № 2 специальное отделение, где проводятся профилактические консультации женщин и мужчин для раннего выявления заболеваний репродуктивной системы. Это нужно для предупреждения и лечения бесплодия, повышения уровня рождаемости.

— Как в нашем регионе обстоят дела с заменой старой медтехники?

— Мы провели огромную работу за последние годы. С 2019 года приобрели более 1,5 тысячи единиц оборудования для взрослых и детских поликлиник. Обновили парк тяжелого медицинского оборудования. Оснастили региональные сосудистые центры и первичные сосудистые отделения (закупили более 580 единиц) в рамках проекта «Борьба с сердечно-сосудистыми заболеваниями».

Онкологическая служба получила более 340 единиц новой техники. Также совершенствуется помощь женщинам и детям: в 2025 году создали и оснастили три женские консультации. В перинатальных центрах появились более 300 единиц оборудования. Активно развивается и реабилитация: с 2022 года переоснащено восемь медучреждений, половина из которых в этом году.

Прямо сейчас в Усть-Ишиме мы вводим новый цифровой маммограф, которого у них никогда не было. На следующий год планы тоже масштабные, но, повторюсь, суммы будут озвучены после согласования нацпроекта. То есть делается всё, чтобы не только спасать жизни наших пациентов, но и возвращать их в строй, сохранять качество жизни.

— Сейчас идет активное внедрение цифровых технологий в работу врачей. Правда, как они сами признаются, это не облегчает, а, наоборот, усложняет их жизнь. Теперь приходится заполнять не только бумажные варианты отчетов, которые никто не отменял, но еще и вносить все данные в программы. Будут ли какие-то изменения в этом алгоритме работы в следующем году?

— На старте цифровизация часто создает двойную нагрузку, но это временный этап. Чем дальше мы движемся, тем больше процессов переходит исключительно в цифру. Уже сейчас есть документы, которые мы вообще не делаем на бумаге.

Например, направления на медико-социальную экспертизу, больничные листы, родовые сертификаты и медицинские свидетельства о рождении. Сейчас 67% омичей используют электронные медицинские документы. По данным за девять месяцев 2025 года 508 тысяч омичей пользовались цифровыми сервисами. Нужно понимать, что всё не может оцифроваться в один момент, это постепенный процесс, но он необратим. В перспективе это, наоборот, упростит работу.

В рамках регионального проекта мы начали взаимодействовать с платформой «МосМедИИ». В этом году для анализа ИИ передано более 20 тысяч исследований по направлениям «маммография», «рентгенография органов грудной клетки», «компьютерная томография органов грудной клетки», «компьютерная томография головного мозга» и «флюорография».

Мы почти подписали соглашение о пилотном внедрении платформы, на которой будут анализироваться электронные медицинские карты и создаваться цифровые профили пациентов. Параллельно мы дорабатываем единую платформу для информационного обмена данными ЭКГ, чтобы улучшить диагностику на догоспитальном этапе. Кроме того, мы планируем внедрить систему дистанционного наблюдения за пациентами с артериальной гипертензией и сахарным диабетом.

— Как, по-вашему, будет развиваться региональное здравоохранение в ближайшие годы? Что должно произойти, чтобы система стала идеальной?

— В ближайшие годы основной упор мы будем делать на молодые кадры. Чем больше молодежи придет в профессию, тем легче будет идти цифровизация и внедрение новых технологий. Второе — продолжение большой работы по ремонту и оснащению районных больниц в рамках национального проекта. И третье — разумная оптимизация процессов, такая как объединение поликлиник. Чтобы система стала идеальной, нужно время и последовательная работа по этим направлениям. Государство сохраняет курс на развитие здравоохранения, а все крупные проекты у нас идут в рамках федерального нацпроекта.

— И напоследок: получаете ли вы обратную связь от жителей региона? Насколько значима ваша работа лично для вас? Может быть, вы бы хотели вернуться обратно в профессию врача-практика?

Обратную связь я получаю и как министр, и, что важно, как врач. Мой прошлый опыт помогает: меня сложно ввести в заблуждение. Когда я читаю медицинские документы, то как врач понимаю, что там написано. Работа министра значима, но она другая. Признаюсь, я тоскую по хирургической практике, где в конце дня видишь конкретный результат: сколько операций сделал, скольким помог. Здесь результат отсроченный, проекты реализуются месяцами и годами. Но когда ты запускаешь такой проект, как дистанционное чтение ЭКГ, ты понимаешь, что за каждым этим ЭКГ — спасенная жизнь человека с инфарктом. В этом есть своя реализация.