«Путь к потере суверенитета»: краевед возмутился, что омский особняк лишили статуса наследия

Может, я неправильно понимаю профессию журналиста. Недавно в омских СМИ прошла информация, что снят статус памятника с дома Звездова, 16 — просто к сведению и ни слова о том, как к этому относиться, что это за дом и какие последствия у этого решения. Просто информация и никакого амплуа, никакой гражданской позиции.

Бывает, обращаются за комментариями. А на сей раз молчок. Чего-то опасаются или всё понятно? На самом деле событие знаковое. В Омске запущен процесс избавления от его исторического наследия. От памятников де-факто избавлялись и раньше, как и от этого дома, но делали это криминальными способами (правда, никто не наказан). Теперь от памятников избавляются законно, и региональный минкульт соучаствует в этом.

История этого дома стала забываться, а в 2007 году снесший его Хабулда Шушубаев даже заработал славу Герострата, став самым упоминаемым в прессе лицом года. Причем действовал он топорно и бездарно. Нанял бомжей, запустил их на огороженную, охраняемую территорию. В одной комнате дома они подожгли какой-то мусор и разбежались. Утром Шушубаев вызвал пожарных, надеясь, что дом сгорел.

Но поджигатели оказались бездарными: костер погорел и погас. Пожарных пришлось подкупать, чтобы они написали акт о пожаре. Потом наняли технику — кран, экскаватор — и этой техникой растаскивали дом.

Когда его людей поймали с поличным, вскоре поверх обломков привезли откуда-то несколько обгоревших бревен, но они были откровенно из другого дома.

Несмотря на очевидный характер преступления, компанию Шушубаева «отмазали», но, чтобы придать видимость законности, с него взяли обязательство восстановить памятник. Мы провели митинг у снесенного дома. История имела резонанс. Кстати, тогда журналисты не ограничивались информацией, а писали гневные статьи. Что стало с ними сейчас?

Время шло. Восстанавливать дом Шушубаев не собирался, но карма его настигла. Этот случай усугубил его репутацию. В результате по всем своим делам он все-таки оказался за решеткой. Но и это не помогло восстановлению дома.

Маленькое отступление. Неужели в Краеведческом музее до сих пор хранится гипертрофированный мешок, сшитый им? Видимо, мечтал засунуть в него все богатства Омской области, но мешок остался пуст. Интересно, что двигало омичами, оставлявшими свои автографы на этом мешке.

После крушения компании Шушубаева построенное на этом квартале офисное здание продали, а его второе здание по сей день стоит недостроенным.

С новыми владельцами поначалу были деловые контакты — они не отказывались восстанавливать памятник. Но потом они вдруг передумали и захотели построить на этом месте очередное офисное здание. После этого с ними возникли разногласия, которые их почему-то удивили. Хотя странно: мы-то ничего не передумывали. Наша позиция в отношении памятников всегда принципиальна и неизменна.

Теперь о том, почему мы так ратуем за этот памятник и против новостройки на его месте. Понятно, что проектируемое на месте памятника здание в разы больше его. Но его значимость для города в разы меньше, чем у памятника. Это как маленькая жемчужина — в разы ценнее большого булыжника.

Представленный проект сегодня кажется «современным», но завтра все скажут, что заурядный и унылый. Главное, он закрывает перспективу возрождения памятника. Кстати, в других городах действуют местные законодательные нормы, запрещающие любое строительство на месте утраченного памятника, кроме восстановления. Это охлаждает пыл ретивых застройщиков. Вот бы нам поучиться у этих городов, как чтить свою историю.

Утраченный памятник был интересен не только сам по себе, но и имел градостроительную ценность. Он был одной из городских доминант — что хорошо видно на фото-панорамах исторической застройки. Перекресток Слободской и Звездова был оживленной городской магистралью вплоть до 1947 года, когда ледоходом смыло Никольский мост в створе улицы Омской.

Доминантное значение дома было подчеркнуто угловой шатровой башней. Она была немного раскрепована (заглублена) от линии застройки, что выделяло ее как отдельный объем и подчеркивало ее вертикальный ритм.

Стилистически дом можно отнести к редкому для Омска неорусскому стилю, представляющему эстетику модерна в формах русского зодчества. Наиболее выразительной деталью был шатер с окнами, вписанными в килевидные бочки. Это в чистом виде элемент русского зодчества, не имевший аналогов в Омске. Да и по всей России такие примеры можно пересчитать по пальцам.

Кстати, после реконструкции 60-х годов башня не использовалась, но ее не стали разбирать, чтобы не испортить архитектуру дома. Технически дом был безупречен. Все квартиры в нем были отдельные и благоустроенные. Как Шушубаеву удалось выманить жильцов, я не представляю. Видимо, тоже криминальным путем, потому что права на последние две квартиры в доме были проданы новым владельцам только недавно, уже через много лет после сноса.

Но вернемся к ценности памятника. Башня не единственное его достоинство. Она работала в выверенной общей архитектурной композиции с грамотными пропорциями. Интересны были наличники, которые можно отнести к рациональному модерну. Дом не перегружен декором — и это скорее его достоинство. Это позволяет яснее читать сложную архитектурную композицию и объемно-пространственное решение, что нечасто встречается для деревянного зодчества.

Как говорилось в начале, если раньше уничтожение памятников в общественном сознании считалось преступлением, то сейчас это стало законной процедурой, за которую можно заплатить, найти готовых на всё за деньги «экспертов», а также как-то получить согласие чиновников — и можно смело, безнаказанно сносить.

Кстати, процедуру провели в тайне от местной общественности, хотя региональный минкульт знал о ее проведении и дал на нее добро. У нас не было даже возможности высказать возражения.

В чем угроза подобных действий? Мы добровольно отказываемся от национальной самоидентичности, разрушаем себя перед стоящими угрозами. В конечном итоге это путь к потере национального суверенитета.