«Добивал ногами»: почему в «элитных» школах есть жестокость — мнение детского психолога

3 ноября омские паблики запестрили новостями про жестокое нападение ученика омского лицея на девушку. Одиннадцатиклассница, которую добивали ногами, как оказалось, не единственная пострадавшая от группировки «золотой молодежи», которая якобы причиняет вред другим школьникам.

Вместе с детским психологом медицинского центра «До 16-ти» и внештатным корреспондентом NGS55.RU Марией Носенко разбираемся, как в «элитных» школах оказываются жестокие дети и почему высокий рейтинг школы перестает играть роль. Далее — от первого лица.

Новость, от которой кровь стынет в жилах не только у родителей: школьницу избил сверстник до состояния, после которого ребенка поместили в реанимацию. Особенный контраст новости в том, что это случилось в школе в центре города. Почему этот случай «поселяется в голове», вызывая недоумение? Потому что с 90-х годов мы привыкли, что обычно, когда речь заходит о криминале, мы касаемся ситуации с бедностью, неблагополучием и недосмотром за детьми. А какой недосмотр у детей школы с высокими рейтингами?

Для современного детского психолога такая мысль уже кажется устаревшей. Даже в «элитных» городских школах может быть жестокость. Мысль о том, что если жизнь детей наполнена финансовым благополучием и присмотром, то они обязательно должны проявлять доброту и любовь, не такая однозначная.

Сегодня я попытаюсь разобрать причины, почему могут случаться такие громкие новости. Рассуждая о подобных случаях, я не ставлю «диагнозы» конкретным участникам событий, а лишь предполагаю гипотезы, почему подростки могут так поступать. Ведь жестокость детей похожа от случая к случаю, а новости о группировках подростков встречаются с определенной регулярностью. Например, в августе и в сентябре этого года другая компания, девочек-подростков, тоже избивала сверстниц в разных частях города. История не нова.

Еще на конференции в СпбГУ, где представляли работы по психологии ученые и студенты, я услышала мысль, что существуют две крайности в воспитании, которые одинаково могут приводить к тяжелым последствиям. Первое — это гипоопека, то есть недосмотренность, о которой мы упомянули. Ситуаций, когда в истории нашей страны был привычен «попустительский» стиль воспитания из-за загруженности родителей на работе (например, в советское время), мы можем вспомнить много. Когда, например, старший в семье постоянно готовил еду для младших или когда дети сутками не видели родителей, и это считалось нормой.

В последние годы всё больше говорят про другую крайность — гиперопеку. Когда семья обеспечена всем необходимым, когда родители включаются в образование ребенка и делают с ним домашнюю работу. Но в то же время злоупотребляют своей властью, например, жестко контролируя местонахождение ребенка, его интересы, переписки и друзей.

Гиперопекающие семьи слабо представляют, какие есть потребности у ребенка, что он чувствует и что ему нужно для действительно качественной жизни во взрослом возрасте. В таком случае последствия, как говорят ученые, похожи на последствия от предыдущего стиля воспитания: от закрытости и неумения справляться со стрессом до раннего алкоголизма и антисоциального поведения.

Таким образом развеивается миф, что уровень образования и величина ресурсов семей обязательно влияют на благополучие ребенка. Разница гипоопеки и гиперопеки в том, что во втором случае проблемы со школьником гораздо труднее заметить окружающим. Есть же присмотр, чего ноем?

Странно думать, что после всего вышесказанного лучшим решением будет опустить руки. Мол, раз так воспитали, то что можно изменить? Но выход есть. Правда, он требует системного подхода. Это работа психологов с классом, педагогическим составом, руководителями и родителями пострадавших и агрессоров. В школьном мире, где поселился буллинг, страдает абсолютно каждый участник процесса, в том числе молчаливые наблюдатели.

Стадии развития конфликта частенько похожи. Первым делом будущий агрессор проверяет, что можно делать в коллективе, а что нельзя. Он вычисляет, на кого можно «спустить газ»: новенький, тихоня, с большими ушами или выскочка. Обязательным пунктом будет реакция окружающих и жертвы. Проглотили и не заметили? Значит, агрессируем хлеще.

Молчание или смешки окружающих становятся подкреплением. Школьникам проще оправдать агрессора, чем идти на него стеной. Мол, тихоня сам виноват. Когда проблема начинает бить ключом, например, когда появляются видео с избиениями в публичном доступе, об этом узнают педагоги. И от первого инцидента до настоящего момента могут пройти месяцы. Следующий этап — это развязка. И от того, как конфликт решится, зависит тяжесть всей ситуации для жертвы и других участников.

Жестокость детей может появляться по нескольким причинам. Например, как следствие той сильной борьбы среди успешных учеников с безупречными оценками, где травля становится способом закрепиться в иерархии школы.

Чаще же агрессивное поведение становится следствием тех порядков, которые установились в семье проблемного ребенка. Это может быть убеждение, что «мне ничего не будет», а также желание почувствовать контроль ситуации в мире, где мало что понятно и мало что от меня зависит. В таких семьях возможно эмоциональное отдаление, нехватка родительской любви и искреннего интереса. Поэтому помощь нужна в том числе и таким детям с той позиции, что «это не личность твоя плохая, а поступки».

В рассуждениях на форумах и в комментариях много места выделяется активным участникам: кто бил и кто терпел. Мне же отдельным пунктом хочется выразить поддержку учителям и руководству таких школ, особенно если в штате нет детского психолога.

В условиях, когда в учебных заведениях такой острый недобор кадров, сложно брать на себя разрешение серьезных конфликтов и маленьким составом находить решение. Напомню, что перед началом учебного года в Омской области были открыты 323 вакансии для педагогов, при этом предлагаемая зарплата начинается с 33 тысяч рублей в месяц.

Поэтому всем, кто коснулся такой многослойной и сложной ситуации, я хочу пожелать успешного разрешения конфликта и напомнить, что в мире всегда найдется помощник, если попросить. Вы не одни.