«Хочется всё бросить и улететь»: о чем молчат сибиряки после переезда в Якутию

«Нерюнгри? Это где?» — вопрос, который задала мужу омичка Виталина Лаптева, когда в марте он сообщил, что ему предложили работу в Якутии. Она честно призналась, что не знала о существовании такого города на карте России.

«Чтобы найти, пришлось максимально приблизить карту: где-то очень далеко, за тысячу километров, затерялся маленький пункт с загадочным названием».

Мы привыкли, что после переезда из Омска его всегда описывают в худшем свете. Но так ли он плох? О том, чем отличается сибирский миллионник от якутского города, — в авторской колонке. Далее от первого лица.

Решение о переезде пришло стремительно. В марте мужу предложили интересную должность в Нерюнгри. Для меня название города прозвучало как что-то из области фантастики. Я искренне не знала о его существовании. Мы с мужем посовещались буквально несколько дней. Девизом стали слова: «Почему бы и нет? Мы молодые, нужно пробовать».

Но за этим «давай попробуем» стояла настоящая буря событий: свадьба в мае, а в июне муж улетел на новое место работы. Я осталась в Омске, чтобы завершить дела и организовать перевоз имущества. Квартира в последние дни перед свадьбой и переездом была похожа на склад: горы коробок с посудой, книгами и вещами соседствовали со свадебными аксессуарами. Мы решили везти с собой почти всё. У нас было много новых вещей, которые дешевле было перевезти, чем покупать заново по завышенным северным ценам.

Как итог: три огромных коробки высотой с офисные кресла и около шести коробок поменьше. Только за три основные транспортная компания взяла около 25 тысяч рублей.

Мой собственный путь в Нерюнгри начался в июле. Прямого рейса из Омска нет, поэтому сначала пришлось ехать на поезде в Новосибирск, а затем лететь в Якутию. Билет на самолет из Новосибирска в Нерюнгри стоит каких-то «конских» денег: от 35 до 70 тысяч рублей. У меня было стойкое ощущение, что лечу я не на Север, а на курорт с морем и знойными красотками. Как иначе оправдать такие цены?

Когда самолет пошел на посадку, я прилипла к иллюминатору. Вокруг бескрайняя тайга и горы. Первая мысль: «Если зайти в лес "по нужде", заблудишься, и тебя не найдут». Аэропорт оказался меньше омского раза в два.

Нерюнгри — город советского типа, с облупившимися фасадами пятиэтажек, где девятиэтажка приравнивается к небоскребу. Главным отличием можно назвать тишину после десяти вечера. Летом, открыв окно, ты не слышишь ни машин, ни детских голосов, кажется, что город вымер. Первые две недели постоянно выглядывала с балкона в поисках признаков жизни. Хотелось крикнуть: «Люди, ау, вы где? Давайте как-то поживем, может быть?»

В Нерюнгри ритм жизни кардинально другой. В Омске темп бешенный: работа, банки, магазины, встречи. Здесь же всё замедляется: в будние дни банки закрываются в шесть вечера, а в субботу — в обед. Чтобы сделать загранпаспорт, мне пришлось отпрашиваться с работы, потому что ФМС принимает лишь три дня в неделю с 9 до 12.

Магазины не совмещенные: за продуктами — в один, за бытовой химией — в другой, за фруктами — в третий. Зато такси стоит 150–200 рублей, потому что до любой точки города можно добраться за 10–15 минут. После омских пробок и часовых поездок на маникюр это кажется фантастикой.

С развлечениями трудно: нет боулингов, бильярдных или квестов для взрослых. Местные источник радости и отдыха — невероятная природа. Можно пойти в поход, на рыбалку или смотровую площадку. Летом тайга действительно прекрасна, а зимой, как говорят, всех сплачивают холода.

«Если ты стоишь на остановке в -30 градусов, мимо не пройдут», — уверяют коренные жители. Наша первая зима впереди, и я с трепетом жду этого испытания, ведь она здесь длится девять месяцев.

Организм отреагировал на переезд бунтом. Сначала на коже появились высыпания, а затем начали сыпаться волосы. Анализы показали, что у меня сильно упало железо. Виновников много: от нетипичной воды и воздуха до акклиматизации и колоссального стресса от свадьбы и переезда.

Я сразу начала принимать витаминно-минеральный комплекс и клетчатку, чтобы помочь организму. Думаю, это смягчило удар, и проблем с ЖКТ удалось избежать. Но добавились перманентные головные боли, сильно сказывается другая высота над уровнем моря. Первые недели не могла встать с кровати, потому что давление было под 200. Терапевт выписал таблетки, сейчас полегче, но борьба с последствиями переезда для организма продолжается.

С родителями нам повезло — и мои, и его поддержали: «Молодые, пробуйте». Мы с мужем рано сепарировались от семей, так что мы их не шокировали. С друзьями было тяжело. Объявить людям, с которыми ты делил большую часть жизни, что уезжаешь за 5000 километров — эмоционально истощает. Они были шокированы, но попытались перевести в шутки про оленей и вечную мерзлоту. Время между объявлением и отъездом стало самым ценным. Сейчас мы общаемся ежедневно, несмотря на разницу в три часа, но голосовые сообщения и видеозвонки не заменяют живого контакта.

Бывают моменты, особенно когда муж в командировке, а я одна в квартире, накатывает отчаяние. Хочется всё бросить, купить билет и улететь домой, но ты понимаешь, что это наш вклад в будущее.

Компенсирует ли северный коэффициент возросшую стоимость жизни? Мой субъективный ответ — не совсем. Зарплата выросла в два раза, как и цены на многие товары повседневного спроса. Получается, что на уровне бытового комфорта мы остались примерно на том же уровне, что и в Омске. Однако есть и неоспоримые плюсы: отпуск вырос с 36 до 52 дней, а северные надбавки идут в стаж, что в будущем должно положительно сказаться на пенсии. Муж доволен: его зарплата значительно выросла, а карьерные перспективы очевидны.

Омск для меня — не просто город. Это живой, развивающийся организм. Инфраструктура, сформированная для людей: удобный график работы учреждений, доступная медицина, где терапевт не уходит в месячный отпуск. В Омске есть возможность совмещать работу, личные дела и развлечения. Там ты постоянно растешь и развиваешься.

Нерюнгри — суровая, но в чём-то прекрасная школа жизни. Здесь я учусь замедляться и ценить тишину. Это место, где люди, как говорят, сплачиваются холодами, где прохожий не пройдет мимо тебя на остановке в -30 градусов.

Городу всего 50 лет, его основали на этом месте из-за крупных залежей каменного угля и золота. Но есть ощущение, что он перестал развиваться, когда основные запасы были найдены. Пик прошел, и город забросили.

Я до сих пор воспринимаю Нерюнгри как вахту. Омск — мой дом, там живут люди-якоря: друзья, семья, сестры, племянник. Мы приехали сюда с конкретными целями: заработать, получить опыт, достичь определенного профессионального уровня. И я верю, что мы их достигнем.

Всё будет хорошо. Мы пройдем этот путь, закалимся, заработаем и обязательно вернемся домой — в наш шумный, суетливый, бесконечно родной и живой Омск.