«Она будет лежать так всю жизнь». 24-летняя сотрудница полиции из Омска впала в кому после таблетки

До февраля этого года у Натальи Бондаренко была полноценная жизнь: работа в полиции, спорт, любимый человек, своя квартира. Полгода назад она перенесла клиническую смерть, остановку сердца и впала в кому. Девушка выпила таблетку по назначению врача — и побочные действия, прописанные в аннотации, дали такой страшный эффект. Сейчас вернуться к жизни Наташе помогают уральские врачи.

Беда случилась полгода назад. Наталья в тот день поссорилась с молодым человеком. Повод вроде бы ерундовый, но, как говорит мама девушки, побочный эффект мог развиться на фоне стресса или же нехорошую роль сыграл накопительный эффект от препарата. Это лекарство прописали дочери в частной клинике, куда она обратилась с жалобами на аритмию (сбои сердечного ритма).

Уже потом, по словам матери, когда провели обязательную служебную проверку, умышленного вреда здоровью не установили. Никаких передозировок препаратом не было, утверждает мама. Наташа приняла полтаблетки, как назначили, а через какое-то время ей резко стало плохо. Девушка потеряла сознание на глазах у своего молодого человека.

Пока ехала скорая, ее друг делал непрямой массаж сердца, проверял дыхание, контролировал пульс. Сам он сотрудник Росгвардии, и у него были навыки по оказанию первой медицинской помощи.

Светлана, мама Наташи, жила в Казахстане. Узнав, что случилось, она приехала в Омск. Наталья была в реанимации. Мать к дочери пускать отказались, хотя по закону родственники имеют право находиться рядом с близким человеком в реанимационных палатах.

Допуск важен: так родные могут помочь в уходе, например, чтобы не было пролежней — это грозное осложнение у лежачих, парализованных пациентов — некроз мягких тканей возникает из-за нарушения их питания и длительного давления на определенную область тела. Просто так пролежни не возникают, причина этих осложнений — плохой уход за пациентами. А еще этот закон явно принят из человечности, чтобы у родных была возможность попрощаться, ведь в тяжелых случаях каждый день может оказаться последним.

Единственный нюанс: если пациент без сознания и не может дать на словах согласие, чтобы близкого допустили к нему, нужно согласие заведующего отделением или дежурного врача. Светлане его не дали.

«Мне не давали выписки, меддокументы, ссылаясь на медицинскую тайну, что без согласия нельзя, — вспоминает мама Наташи то тяжелое время. — Согласия она дать не могла, потому что в сознание так и не приходила. В реанимацию меня не пускали. Я писала, требовала, но там армия юристов, они отписывались».

Только после того, как Светлана попросила о помощи приходского священника при больнице и тот обратился к главврачу больницы, маму пустили к дочери. Оказалось, она переживала не зря. У Наташи за это время развились пролежни: на пятках, на крестце. Светлана тогда пожаловалась в региональный Минздрав и в страховую компанию, пришли ответы: согласно журналам, никаких нарушений не выявлено, якобы уход был надлежащим.

«Я первый раз с этим столкнулась — с этим кошмаром, бессилием, что ты везде неправ, с грубостью некоторых сотрудников, санитарок. Мы не просим сострадания и милосердия, но зачем грубить? Были разные высказывания: „Она будет лежать так всю жизнь“ или „Пусть она встанет и засудит нас“. Я испытала все чувства: и злость, и отчаяние. Когда шла из реанимации по улице, мне хотелось лечь на землю и просто лежать. Но ты идешь дальше, потому что это твой ребенок. Кто, как не ты, ему сможет помочь? Бросить невозможно».

В реанимации омской больницы Наталья пролежала больше двух месяцев. От комментариев по этой теме в региональном Минздраве воздержались.

Потом был телемост с московским медицинским центром по поводу того, что делать дальше. Консилиум решил, что у Натальи нет реабилитационного потенциала, ей присвоили паллиативный статус.

«Десять дней мы провели в паллиативном отделении. Люди там лежат и ждут своей смерти: молодые, старые, среднего возраста. Я не могла с этим смириться. Как можно ходить на работу, вести обычную жизнь, улыбаться, раз в день посещать ее и ничего не делать?»

Светлане помогли коллеги дочери из МВД. Стали искать медицинские реабилитационные центры в стране, связались с Клиническим институтом мозга (КИМ), который находится в городе Березовском под Екатеринбургом, договорились о телемосте, чтобы врачи посмотрели, есть ли шанс на восстановление. В результате там дали согласие. Институт мозга — государственное учреждение, но из-за паллиативного статуса пациентки бесплатно по ОМС принять ее не могли.

Родные собрали для Натальи около миллиона. Еще часть денег нашли ее друзья и коллеги.

Сама Наташа не проходила мимо чужой беды. Она человек с активной гражданской позицией, а еще спортсменка, победитель соревнований, обладатель черного пояса по тхэквондо. В Россию девушка приехала из Казахстана после школы, чтобы учиться в вузе. Корни у семьи российские, в комсомольской юности бабушки и дедушки приехали в эту советскую республику поднимать целину.

Наталья поступила в Омский политехнический университет. Пока училась, работала волонтером, в дни пандемии разносила продуктовые наборы нуждающимся, которые не могли выйти на улицу. За помощь людям ее наградили грамотой, подписанной президентом. Вступила во Всероссийский корпус спасателей, получила аттестат моряка-спасателя, выезжала добровольцем в Крым, работала там с детьми. Потом возила гуманитарную помощь в Донбасс.

«Я переживала сильно, говорила: „Наступишь на мину“. Она успокаивала: „Я в берцах“» (новые модели военной обуви действительно способны защитить ноги при подрыве на противопехотной мине. — Прим. ред.).

Как говорит мама, служба в полиции была работой ее мечты. Окончив вуз и получив российское гражданство, Наталья прошла все собеседования, проверки на полиграфе и стала сотрудником МВД.

«Очень любила свою работу», — рассказывает нам Светлана.

После 28 дней реабилитации в Клиническом институте мозга Наташа научилась сидеть, теперь ей можно гулять на коляске на улице. На лице появилась мимика, она начала улыбаться, реагировать на просьбы. В июне девушке исполнилось 25 лет. Сейчас она привыкает дышать самостоятельно, не через трахеостому.

Еще Наташе восстановили жевание и глотание, хотя питается она пока все равно через трахеостому — специальными смесями, которые выдают в паллиативной службе вместе с нужным оборудованием: очистителем воздуха, коляской, наборами для ухода за трахеостомой, а еще пеленками и памперсами.

После курса реабилитации мама с дочерью остались в Березовском. В Омске у Наташи своя квартира, но решили, что лучше ей быть рядом со специалистами. Девушку поставили в очередь на вторую реабилитацию. Светлана уволилась с работы, получила вид на жительство, выставила на продажу свое жилье, чтобы окончательно переехать в Россию и перевезти пожилого отца, которому пока помогают родные в Казахстане.

Когда-то в далеком 1969 году дедушка Наташи совершил подвиг: он спас двух тонущих мальчишек — их лодка перевернулась. Алексей Михайлович вел тогда рейсовый автобус вдоль озера, увидел, что случилось, и остановился. В автобусе было полсотни пассажиров, но в ледяную воду полез один водитель. О нем тогда написали в газете, наградили медалью «За спасение утопающих».

Светлана, вспоминая это, написала у себя на странице в соцсети: «Вот и сейчас мой 85-летний папа, дед Алексей, сидит в далеком от нас Петропавловске, слепой. Но он ждет, он верит, он знает, что его внучка выплывет, потому что ей помогают, потому что найдутся те, кто протянет руку, так же, как он когда-то протянул ее тем мальчишкам, в ледяной воде…»

До всех этих событий Светлана была далека от медицины, трудилась бухгалтером, но, как и все в таких ситуациях, быстро научилась основным правилам ухода: переворачивать каждые два часа лежачую дочь, чтобы спасти ее от пролежней, менять и санировать катетеры для трахеостомы, делать перевязки. Пролежни постепенно заживают. С Наташей занимаются логопед и инструктор ЛФК.

Светлана говорит, что на Урале она встретила немало добрых и отзывчивых людей, которые помогают. Это и депутаты, и администрация города, и просто горожане, например хозяева просторной, светлой и уютной квартиры в новом ЖК, где поселились мама с дочерью (а первое время еще и жили бесплатно).

«Узнали о нас благодаря случайности, — делится Светлана. — Иду я как-то с чемоданом по улице, из одной квартиры на другую — снимала тогда посуточно, не могла найти постоянного места. Встречаю женщину: „Проголосуйте за благоустройство города“. Объясняю, что я из Казахстана, но могу отдать голос своей дочери с ее телефона. Рассказала, что случилось, а на следующий день мне позвонили из мэрии, предложили: „Давайте снимем сюжет про вас“. Я в том сюжете рассказала нашу историю, что нам не дали шанса, списали на паллиатив, но я не имею права опускать руки и, пока сердце бьется, буду делать всё. После этого сюжета откликнулись люди».

Светлана выполняет все рекомендации и инструкции врачей Института мозга. Чтобы «разбудить» мозг, включает музыку из Наташиного плейлиста.

«А еще классическую музыку, определенные композиции по рекомендации КИМа, которые стимулируют работу мозга: „Соната для фортепиано“ Моцарта, „Времена года“ Вивальди, Шопен, „Лунный свет“ Дебюсси, Бах… Вспоминаем запахи: ее любимый парфюм и привычные, кофе, корица, ваниль. Показываю фото близких, дорогих ей людей. Она реагирует, волнуется, видно по живой мимике».

Друг Натальи звонит, поддерживает, порывается приехать сюда, но мама отказала: «Не стоит».

«Это мой ребенок. Есть такое слово — самоотверженность, когда делаешь для человека все, — делится она своими чувствами. — То, на что готова для своего ребенка мать, не смогут ни муж, ни брат — никто. Дети могут отказаться от борьбы за родителей, а матери — нет. Я лежала на паллиативе, видела многое. Конечно, есть разные случаи, разные люди. Видела, например, как сестра много лет самоотверженно ухаживает за тяжелым братом. Очень важно, когда кто-то рядом. Сам пациент с этим не справится».

Светлана сейчас ведет сбор на реабилитацию дочери.

«Я постоянно говорю Наташе: вместе мы всё преодолеем, ты не одна», — надеется на хорошее мама.