«В деревнях просто закончились дети»: большое интервью о проблемах глубинки с самым опытным главой района

Омская область — это не только город-миллионник, но и 32 района, где проживают более 500 тысяч человек. Зачастую происходящее там остается в тени, хотя у сельчан тоже есть как множество проблем, так и достижений.

Во многих районах за последний год сменились руководители. Лишь в нескольких из территорий главы работают более 15 лет. Один из них — Анатолий Стадников из Нижней Омки. Причем первый раз на этот пост он заступил в далеком 1987 году. А с 2010-го — он бессменный руководитель территории площадью 3400 квадратных километров (это больше, чем государство Люксембург).

В интервью журналисту NGS55.RU Сергею Энквисту Анатолий Стадников рассказал о проблемах и достижениях, а также ответил на главный вопрос: почему люди бегут из сел?

— Прошлый раз мы общались в сентябре 2025 года, когда вы объясняли, почему Нижнеомский район первым в области начинает отопительный сезон. Завершаете его тоже первыми, или последними?

— В числе последних. Природный газ у меня домой подведен, но отопление центральное. Почему я не отапливаю свой дом газом? Потому что если я буду им отапливаться, все жители замерзнут. При центральном отоплении я знаю: дома стало холодно — пора начинать отопительный сезон в районе. И не нужно экономить на людях, выдерживать какие-то нормативы (те самые +8 градусов и т. д.).

Стало прохладно — начинаем отопительный сезон. И заканчиваем мы его не так как все. Весной я обзваниваю жителей и спрашиваю у них: отключаем? Если большинство говорит да, то мы завершаем отопительный сезон. Мне и отец всегда говорил: спрашивай у людей, они всё подскажут.

— Как раз про взаимодействие с людьми. Завершается муниципальная реформа, которая вызвала много споров из-за ликвидации сельских поселений. Мнения людей на этот счет особо никто не спрашивал.

— Фактически мы вернулись к тому, что было в советское время. Когда эта реформа начиналась, мы встретились с людьми, провели собрания. Лишь в одном поселении — в Паутовке — глава не хотел этого или скорее даже не понимал. Настроил против людей. Я сразу сказал: давайте с народом поговорим. И привел пример: вы за счет каких средств всё делаете? Правильно, районных! Так чего тогда бузите?

Каким был бюджет у поселений, таким он и останется, никто этих денег не заберет. Но в отличие от других районов мы создали общественные советы, которые согласовывали назначение глав администраций в селах. И теперь если они скажут, что неудачный глава им попался, я отвечу: вы же сами его согласовали. У меня появился отдельный заместитель по работе с поселениями, который всегда в курсе дел в каждом селе.

— Как обстоят дела с кадрами? Одним из аргументов муниципальной реформы было именно отсутствие компетентных специалистов в поселениях.

— Да, с людьми проблема. Новотроицк, Старомалиновка, Паутовка — везде главами работают уже пенсионеры и люди предпенсионного возраста. Мы понимаем, что ситуация сложная. Поэтому ищем замену. К примеру, в Глухониколаевке главой стал парень-СВОшник. Молодец, у него всё получается, не нарадуемся.

— Кадровая проблема в районах касается не только управленцев, но и врачей, учителей. Насколько знаю, к вам приезжают врачи с Калачинска, чтобы проводить операции, осуществлять прием.

— Не только с Калачинска, но и с Горьковского приезжают. А наши работают в Муромцево. Такой вот круговорот медиков.

— Программы «Земский врач», «Земский учитель» ситуацию не улучшили?

— Приведу красноречивый пример. Молодые люди получали по этим земским программам выплаты по миллиону рублей. И что они делали и делают сейчас? Они покупают жилье в Омске, сдают его, на эти деньги снимают жилье в селах и у нас в райцентре. Как только истекает пятилетний срок отработки, день в день они увольняются и уезжают в город. Здесь не остается никто! Причем их сразу же в городские больницы принимают, ждут, когда они вернутся из села. И то же самое касается учителей.

Мы сделали свою программу по обучению кадров: учим на коммерческих местах в вузах за свой счет, потом специалисты отрабатывают. И из 32 человек 20 уже отучились. У нас есть деревня Сидоровка, там четыре человека получили высшее образование и есть кому учить детей. Иначе школу бы пришлось закрыть.

— Кстати, о школах. Не секрет, что сельские дети не хотят идти в 10-й класс, и школы становятся основными, девятилетними, а потом и вовсе закрываются.

— Мы каждый апрель проводим встречи с девятиклассниками, где убеждаем их идти в 10-й класс. Потому что кому они нужны в городе? Что они там будут делать? За последние годы рост [количества] десятиклассников есть, и они должны быть. Из 15 наших школ 11-е классы есть в девяти. Каждый год проводим для выпускников «Алые паруса» на набережной Оми. Очень красивый праздник.

— По федеральной программе школы ремонтируете?

— Планировали делать Хортицкую школу, но отказались.

— Почему?

— Всегда есть проект и смета. По ним на ремонт учреждения нужно было 85 миллионов рублей. К нам приезжала делегация из области во главе с вице-губернатором Иваном Колесником. Они приехали, посмотрели и говорят: 85 миллионов нет, есть 66 миллионов. С замом по строительству мы переглянулись и говорим, ну ладно. Через две недели зам подходит ко мне и говорит: вместо 66 дали всего 58 миллионов. Почти 30 миллионов срезали! Вот мы и отказались. Потому что делать нужно или хорошо, или никак. Я позвонил министру образования Ольге Степановой и сказал ей об этом.

Но за счет собственных средств в этой школе поменяли кровлю и систему отопления. Так что там не всё так плохо. И родители деньги на ремонт школ не собирают. Мы за счет бюджета района прямо с завода покупаем краску. Около 5 тонн каждый год. Делаем косметический ремонт во всех учреждениях.

— Малокомплектные школы не закрывали?

— Одну закрыли в Локтях. Это была хорошая девятилетняя школа. Родители сами нам сказали: закрывайте. Я им в ответ: смотрите, если мы ее закроем, то больше не откроем. Закрыли. Года через четыре они говорят: как бы нам открыть ее. Но теперь всё, уже не получится.

Закрывали начальные школы в маленьких деревнях. Но там просто кончились дети — учить было некого. В деревне Радищево не хотели закрывать, но не было учителя. Сама мать троих детей могла выучиться на учителя, но отказалась. Теперь ребят возят в Новотроицк.

— Дети ездят на занятия за много километров, а дороги у вас непростые. В том числе и до Нижней Омки — яма на яме. А ремонтируют эту трассу всего по два километра в год.

— Дорога от Омска до Нижней Омки построена глубокой осенью 1981 года. И больше ее капитально никто не ремонтировал. И ремонт не предвидится. Только в 2011 году сделали несколько участков — я лично просил губернатора Леонида Полежаева. Эти пятна как положили и всё, речи о новом асфальте нет.

Вообще, с дорогами между селами караул. В поселениях на центральных усадьбах сельские дороги делаем. В Нижней Омке тоже дороги были плохие. В 2016 году к «Королеве спорта» я попросил у тогдашнего вице-губернатора Станислава Гребенщикова 25 миллионов на асфальт в Нижней Омке. То ли у него настроение было хорошее, или что-то еще, но он зачеркнул 25 миллионов и написал: дать 50. И на эти 50 миллионов мы отремонтировали все дороги в Нижней Омке. Грунтовых дорог в райцентре у нас осталось метров 700 всего.

— В распутицу до всех сел можно добраться?

— Новотроицк, Ситниково — доехать туда в распутицу сложно. До Старомалиновки лучше через Горьковское ехать, как и до Паутовки.

Но зато у нас два моста через Омь. Причем один из них в 1995 году сделали, можно сказать, случайно. Дело было так: сижу я в кабинете и заходят двое неизвестных. Говорят: мы с Питера, хотим построить у вас мост, но требуем полную предоплату. А я их первый раз вижу. Ладно, рискнули, я им 95 в виде предоплаты дал. И мост они построили, слово сдержали. До сих пор стоит. Всё на доверии оказалось.

А второй мост вообще выдерживает нагрузку в 60 тонн — танки по нему ездить могут. Леонид Полежаев в мае 1996 года приезжал и удивился, что у нас в Нижней Омке два моста, а в Калачинске один.

— Нижняя Омка — довольно благоустроенный райцентр, не в пример многим в области.

— В этом году продолжим благоустройство — проводим его на федеральные деньги. Будем строить тротуары, потому что это необходимо людям в первую очередь. В прошлом году фонтан в Нижней Омке открыли, бульвар новый. Храм освятили — его строили более 15 лет.

— Тем не менее население не только вашего, но и остальных районов сокращается, села пустеют.

— Дороги, жилье — всё это влияет на качество жизни на селе. А каким оно будет, если дороги не ремонтируются, а жилья свободного нет. Когда я закончил аграрный университет (по образованию я зоотехник), я знал, что мне дадут жилье в любом селе, куда направят.

Сегодня этого нет в помине, строительство не ведется, свободного жилья у нас нет. А вот желающие переехать к нам есть. Два месяца назад семья хотела переехать: муж фельдшер, жена учитель. Так у нас ни одной квартиры свободной нет, ни одного дома! Поселиться негде. И строительства нет. А если мы не будем строить жилье, не будет у нас населения. Всё просто. Так же, как и не будет фермы на селе или школы, села тоже не будет. Но меня никто не слышит.

Раньше, еще в 1990-х, у нас многоэтажки строились. Все говорят, что это было плохое время, денег не было, но мы жилье строили. После 1996 года построили всего один жилой дом. В 2011–2012 годах были программы ИЖС, аварийное жилье. По ним хотя бы дома возводили. Сегодня даже этого нет.

И если кто-то решится строиться, он под городом будет возводить дом, а не у нас в Нижней Омке и тем более где-то в селах.

— В селах много заброшенных домов. И многие из деревень уже опустели.

— Не так давно ездил на свою малую родину в Отрадновку. Деревня стоит, а жителей нет. Страшно. Измайловка, Кабурлы — дома со шторками стоят, но ни одного жителя там уже нет.

В 1996 году я собирал учителей. Время тяжелое было, зарплаты не платили. И мне задают вопрос: как будет ваш рабочий день строиться? Я говорю: 80% моего рабочего времени будет посвящено сельскому хозяйству, а 20% — всему остальному — культуре, физкультуре и всему прочему. Потому что если не будет сельского хозяйства, не будет всего остального, и вас, учителей, в том числе. И я оказался прав.

— Кстати, о сельском хозяйстве. В свое время Нижнеомский район был лидером в животноводческой отрасли, но к началу 2010-х все фермы закрылись.

— У нас в акционерных обществах в середине 1990-х было 9300 коров. В соседней Усть-Тарке Новосибирской области — 8000. В 1996 году я покинул пост главы района и за год на бойню отправили 4000 коров.

В 2010 году я вернулся на пост главы Нижнеомского района и что увидел: ни одной коровы в акционерных обществах не осталось. И ни одного акционерного общества тоже — полный развал. Ноль коров по району было, пустырь. А в Усть-Тарке сохранили 6000 коров. Потому что главу там не меняли. Хороший мужик работал, жаль, что от ковида умер.

— Вместо молочного у вас теперь разводят мясной скот.

— Когда в начале 2010-х я предлагал фермерам заняться животноводством, на меня они смотрели как на умалишенного, смеялись. Через пять лет приезжаю я к фермеру Сергею Якимчику. У него на току лежат огромные бурты зерна. Я ему говорю: Серега, ты куда это зерно денешь? Ладно, продашь 1000 тонн населению, а остальные 5000? А вот были бы у тебя бычки, ты бы от этого зерна намного больше выгоды поимел. Убедил тогда я его, и сегодня в КФХ Якимчик 3000 голов скота, это один из самых крупных производителей говядины в области. И за Якимчиком другие потянулись — Сергей Нечипуренко открыл ферму, Анатолий Непочатых.

Я только за, если деревня будет мычать, блеять и кудахтать. Мне без разницы. У нас сегодня больше 6000 овец, хотя ни одной раньше не было. В Лаврино вон узбеки заселились, разводят коней, овец, быков. Сначала местные жители возмущались: мол, воняет. Я им говорю: на то она и деревня. Зато вы не горите весной, потому что скотина всё вокруг съедает.

У Якимчика в Глухониколаевке тоже телята орут, жители жаловались, что спать им не дают в пять утра. Так вы сами в пять утра за скотиной должны уже ухаживать. Обленились люди. Или что по селу силосом воняет. Так если силосом воняет, это здорово, значит, есть производство, есть скот, деревня живет. Или тоже жаловались, что в Новотроицке свиньи по улице ходят. И пусть ходят — это хорошо. Плохо, когда никто не ходит, сараи и фермы пустые.

— Как обстоят дела с предприятиями в районе? Где местные трудятся? Раньше был маслозавод, потом он временно закрылся.

— На предприятии появился инвестор из Казахстана, который выпускает сливочное масло, сухое молоко. Последнее он через Белоруссию поставляет в Китай. Всё натуральное. В мае планируют выпустить сыр. Создал более 30 рабочих мест, в бюджет отчисления идут. В неделю 200–300 тонн молока они перерабатывают. Если бы этот инвестор не нашелся, то в райцентр было бы стыдно въезжать.

— Но эту продукцию в Омске не найти.

Он реализует «молочку» у нас в Нижней Омке, а в Омск, скажем так… их не пускают. Зато в Новосибирской области на прилавках она есть, в Казахстане.

Кстати, у нас здесь я сам лично контролирую цены, всегда на связи с предпринимателями. Хлеб, молоко — это всё то, что должно быть по карману населению. И когда булка хлеба в городе превратилась в 200 граммов, это неправильно. Но нас выручает Сергей Якимчик, который открыл пекарню и снабжает свежим хлебом практически весь район.

У нас открылся лесхоз, есть свое пассажирское предприятие, благодаря которому проблем с перевозками нет. Сохранили свой асфальтозавод.

— Вы руководите районом с перерывом уже более 25 лет — дольше всех в области. Замену себе не подготовили?

— Я уйду сразу же, как только скажут, что я надоел. А вообще, управленческие качества должны от природы быть, от воспитания родителей тоже многое зависит. Когда ты прислушиваешься к советам старших, родителей, интересуешься мнением населения, то всё получится.

— Спасибо за интервью!