Какие проблемы в сельском хозяйстве Омской области и как Белоруссия влияет на цены у нас — большое интервью с министром

Сельское хозяйство Омской области переживает непростые времена. Несмотря на сохраняющиеся объемы производства, отрасль сталкивается и с проблемами: от дефицита кадров до необходимости технологического перевооружения.

Министр сельского хозяйства и продовольствия Омской области Николай Дрофа рассказал о состоянии агропромышленного комплекса региона. За последние шесть лет поля получили «цифровые паспорта», а вместо устаревших ферм выросли автоматизированные животноводческие комплексы.

Подробнее о том, как регион адаптируется к новым условиям, — в интервью NGS55.RU.

— Николай Валентинович, вы на посту министра сельского хозяйства шесть лет. Что изменилось за это время?

— Мы активно внедряем технологии: спутниковый мониторинг полей, автоматизированные доильные залы, где на каждой корове есть чип, точное земледелие — 90% техники с GPS. Построили и реконструировали 10 современных молочных комплексов, запускаем тепличные хозяйства. На протяжении шести лет я ищу баланс между решением текущих вопросов и стратегическим развитием. Министерство помогает личным хозяйствам переходить в организованные фермы. Главная цель — регион должен полностью обеспечивать себя продукцией и оставаться экспортером. Некоторым направлениям нужно уделять особое внимание для того, чтобы они развивались.

— Что это за направления?

— Молочное, животноводство, овощи и картофель. В АПК Омской области 99,9% предприятий — частный бизнес, государственных всего два из четырех тысяч. Мы не можем заставить фермеров держать скот — только мотивировать. Придя сюда, я понимал, какие задачи ставит государство, это самообеспеченность региона. Мне предстояло увеличить объемы производства в организованной форме. Если раньше 55−60% производства молока приходилось на личное подсобное хозяйство (ЛПХ), картофель — 76%, овощи где-то под 80%, то сегодня ситуация меняется.

— Что это за изменения? Есть тенденция к снижению площадей ЛПХ?

— Да. Культура проживания населения меняется — люди с колхозным укладом уходят из жизни, переезжают в город. У молодежи, которая остается, всё по-другому: вместо огорода с овощами они делают зеленую лужайку, зоны отдыха, мангальные зоны, качели. Из дачного объема остается 10%, которые используют под огород, под продовольственную безопасность.

Конечно, люди имеют право, им хочется приехать на дачу и не горбатиться весь сезон, а отдыхать. Культура проживания и на селе, и на даче поменялась. Мы это улавливали и меняли подход. Основное, что сегодня нужно делать, и мы делаем, — инвестирование в отрасль. Те технологические процессы, которые были раньше, сейчас нельзя использовать.

— Что именно вы делаете, чтобы держать всё на плаву?

— Благодаря личному подсобному хозяйству в Омской области производится достаточно много продукции. Но, понимая, что сельское население, которое будет держать хозяйство, со временем будет сокращаться, мы делаем ставку на развитие технологий, автоматизацию и инновации. Это позволит сохранить и приумножить сельскохозяйственный потенциал региона, обеспечивая его устойчивое развитие в долгосрочной перспективе.

Что мы должны сделать? Развить организованные формы, чтобы КФХ (крестьянское (фермерское) хозяйство) было больше и производительность выросла. Для этого нужно внедрять новые технологии: коровки должны не пять тысяч литров давать, а 10 тысяч литров. Создать такие условия, чтобы тракторист не 100 гектаров мог обработать, а 200. Мы понимаем, что людей будет меньше, а значит, технологий должно быть больше.

— Общаясь с фермерами Омской области, я постоянно слышу о том, что у сельского хозяйства много проблем. Как, по-вашему, действительно ли это так? На что в региональном АПК стоит сделать упор?

— Одним из актуальных направлений развития отрасли является обновление технической базы. Раньше люди спокойно работали на тех же ДТ-75, сейчас молодой человек на эту технику работать не пойдет — она устарела. Вместе с тем наблюдается повышенный интерес к привлечению молодежи, что стимулирует модернизацию техники и создание более комфортных и современных условий труда.

— А что с техникой?

— В регионе обеспеченность техникой — 100%. Постепенно мы меняем старое оборудование на более высокопроизводительное. Современные два комбайна спокойно выполняют работу устаревших пяти. Поэтому количество единиц техники снижается, но мощность увеличивается. Основной показатель — сколько нужно потратить лошадиных сил на гектар. Раньше было 15 тысяч тракторов, осталось 9 тысяч тракторов. Только несколько лет назад на уборку гектара было рассчитано примерно 80 лошадиных сил, на данный момент 170−180 лошадиных сил.

— Что делать со старой импортной техникой? Есть ли на нее запчасти и где их покупать?

— Что касается запчастей, последние годы появилась тенденция к приобретению отечественных деталей. Проблем по импортным запчастям тоже нет, для этого придуманы импортозамещение и параллельный импорт. Существует предприятие, которое делает заграничные запчасти лучше оригиналов. У нас хорошие инженеры, хорошие службы, надеемся, что в ближайшие несколько лет удастся перейти на отечественную технику.

— Вы говорили, что, когда стали министром, перед вами поставили ряд задач. Удается их выполнять?

— Да, например, в 2024 году самообеспеченность по зерну в регионе составила 239%, по яйцу и яйцепродуктам — 150%, по молоку и молочным продуктам — 104%, по картофелю — 110%, по мясу и мясопродуктам — 100%. Только по овощам у нас 69%.

— Как вы планируете выполнять норму по овощам?

— Строительство новых теплиц. В Омской области была проблема, которую не удавалось решить многие годы, — выращивание овощей в закрытом грунте. Инвесторы просто не хотели вкладывать в это деньги. Но сейчас на трех площадках строятся тепличные комплексы. Один в Омском районе — в Лузино: там забиваются сваи. Вторая площадка формируется в Таврическом районе. Буквально к концу года в городе начнется строительство вертикальной теплицы для выращивания зелени. Это на самом деле историческое событие для Омской области. Помимо этого, нам удалось сделать полноценную цифровизацию полей.

— Ежегодно в начале лета в Омскую область приезжает картофель из других регионов. Можем ли мы засаживать теплицы картошкой?

— Действительно, для овощей скоро будет закрытый грунт, но выращивать картофель в теплице неправильно. Сколько же надо теплиц? В Омской области большие территории засажены картофелем. Понятно, что мы не можем засаживать поля в феврале, чтобы в июне он лежал на прилавках, из-за климатических условий. Поэтому в начале лета мы получаем картофель из других регионов. Когда у них заканчивается сезон, мы его только начинаем убирать и отправляем урожай в те же южные регионы.

— Как цифровизация помогает работникам сельского хозяйства?

— Благодаря этому, а именно программе ЕФИС, например, мы можем зайти и через спутник посмотреть реальную ситуацию: что делается на поле, увидеть всю информацию о нём. На кадастровую карту накладывается космический снимок, и сразу заметно, как реально посеяли: в каком углу осталось свободное место или, наоборот, где человек перелез в лесной фонд.

— А что с документооборотом?

— Сейчас не нужно всё записывать в журналы. Люди не ходят с бумагой, всё проводится через электронные площадки. Это позволяет жителям любого удаленного населенного пункта, например, Усть-Ишима, не ездить в Омск по несколько раз, а сделать всё в электронной форме. Сегодня уровень цифровизации в производстве и в документообороте большой. Каждая коровка стоит на учете в «Меркурии».

Или ситуация с зерном: человек намолотил, высыпал в накопитель — эта информация сразу ушла в бухгалтерию. Зерно находится на току (специальной площадке для временного хранения и обработки), но бухгалтер уже комбайнеру начислил зарплату. Мне как министру не надо бегать, словно пожарному, и лично решать проблемы каждого. Моя задача — автоматизировать работу всего АПК, смотреть на десятилетия вперед.

— Омская область экспортирует довольно много продукции за пределы региона. Много ли мы получаем с продаж?

— В прошлом году на экспорте в другие страны мы заработали около 238 миллионов долларов, что превышает тот план, который нам ставили. Невзирая на санкции, наша продукция востребована.

— Омская область продает сырье или готовый продукт?

— В основном идет сырьевая продажа. Если говорить про зерно, то в прошлом году мы собрали 240%. Произвели четыре миллиона тонн зерна, при этом внутреннее потребление — миллион пятьсот, всё остальное пошло на экспорт. Что-то перерабатываем в муку, что-то перерабатываем в крупу, что-то продаем сырьем.

Стоит задача увеличить не только экспортную составляющую, но и общую, чтобы на рынок уходил готовый продукт. Конечно, это конкуренция, не только мы такие умные, все хотят произвести и продать готовое. Поэтому сырьем проще, но ежегодно у нас увеличивается процент переработанной продукции.

— Омичей беспокоит рост цен. Какие меры предпринимаются, чтобы стабилизировать непредвиденные скачки?

— Нужно понимать, что рынок у нас свободный — нет планового определения стоимости. В нашей стране рыночная, а не плановая экономика. Соответственно, каждый вправе поднимать цену так, как он считает нужным. Но за всем следит Федеральная антимонопольная служба — ФАС.

У нас существуют разные формы поддержки и на производство продукции, и на переработку. Есть стимулирующие и снижающие себестоимость. Также некоторые торгующие сети берут обязательства не поднимать стоимость того или иного продукта. Заключаются соглашения, моратории на неповышение цены. Всё стимулируется рублем.

— В прошлом году сильно подорожали яйца. Сейчас их стоимость значительно упала, но при этом сама курица дорожает, с чем это связано?

— Мясо, особенно птицы, это промышленное производство, и оно зависит от многих факторов, составляющих себестоимость. Это разные добавки, ветеринарные препараты и сезонность. Получается палка о двух концах: себестоимость растет, продукт дорожает, параллельно растет и покупная способность. Сейчас происходит катастрофа, когда яйцо стоит 65−70 рублей в себестоимости, а птицефабрика продает по 40 рублей. Получается, что птицефабрики продают себе в ущерб.

Если такая тенденция продолжится, то предприятия начнут снижать поголовье птицы. Потому что они продают яйцо за условные три рубля, а на производство требуется пять рублей. Из-за этого производитель не сможет купить корма, добавки разные для птицы. Дорожает себестоимость — неизбежен и рост цен. Невозможно требовать постоянного снижения стоимости.

— Сами омичи влияют на стоимость продукции?

— Конечно, ведь у нас потребитель выбирает не по цене, а по тому, что ему нравится. Людей цепляют белорусские названия, все считают, что белорусский продукт лучше нашего. При условии, что цена на него выше, многие покупают. Глядя на это, сети начинают подтягивать стоимость остальной продукции. При этом Омская область по ряду моментов является лидером по отпускным ценам на продукцию. Мы занимаем где-то первые-вторые места в Сибирском федеральном округе по уровню ценовой политики.

— Сильно ли вырос доход у работников АПК?

— За прошлый год зарплата по отрасли превысила уровень роста по экономике — 24% и 18–10% соответственно. Есть предприятия, у которых средняя зарплата 100 тысяч. Сейчас существует проблема с кадрами, поэтому, если будешь платить маленькую зарплату, люди уйдут либо на вахту, либо на СВО, либо на оборонное предприятие. А зарплата ложится на что? На себестоимость продукции.

— Появляются ли новые фермеры?

— К сожалению, большого роста нет. Часть фермеров закрывается, часть переходит в другие формы хозяйствования. Большого роста нет, но несколько лет планка по количеству крестьянско-фермерских хозяйств держится на уровне двух с лишним тысяч.

— Министерство как-то стимулирует, поддерживает начинающих фермеров? Чем привлекаете людей в отрасль?

— У нас есть формы поддержки по льготному кредитованию. При большой ставке Центробанка (18%) для всех малых форм бизнеса мы предлагаем кредиты под 8−8,5%. У нас много субсидий, которые направлены на поддержку малого бизнеса. Например, программа для начинающих фермеров, у которых в хозяйстве условные 20 коровок. Мы понимаем, что еще 10 коров, и сам он не справится, придется привлекать людей. Для этого он может воспользоваться грантовой поддержкой. Мы даем безвозмездно пять миллионов на увеличение поголовья, приобретение техники. Если он привлекает туда членов семьи, получается семейный бизнес — это 20 миллионов. Для кооперации из нескольких фермеров мы можем выделить до 70 миллионов.

— Что нужно сделать, чтобы получить деньги?

— Подготовить бизнес-план с расчетами и эффективной бизнес-моделью. Затем получить экспертное заключение. Документы проверяет комиссия, состоящая из представителей органов власти, общественных организаций и банков. Будущий фермер обязан быть сельским жителем, у которого в активе что-то есть: какое-то хозяйство, техника. После, в зависимости от бизнес-плана, он должен принять на работу одного или нескольких человек, вырастить продукцию. В плане прописаны объемы на каждый год. Если после проверки всё совпадает, то к нему вопросов нет. Он отработал три года, контроль закрыли, дальше он самостоятельно решает развивать свое хозяйство.

— Если смотреть на отрасль в общем, сильно ли изменилось отношение людей к сельскому хозяйству?

— Раньше отношение к труду формировалось по-другому. Значимость человека труда была приподнята в средствах массовой информации. В моем детстве к нам в школу ежегодно приглашали тружеников: комбайнеров, трактористов. И для нас эти условные дяди Пети были героями. Мы хотели быть как они. Сейчас же отношение изменилось: дети не стремятся работать в сельском хозяйстве, и сама отрасль не вызывает у них такого восхищения, как раньше.

— Ранее вы отмечали, что любовь к сельскому хозяйству прививается с детства. Ребята смотрят на родителей и хотят им подражать. А в вашей семье много людей, которые работают в этой отрасли?

— Смотрите, мой прадед был хлебопашцем. Дед во время революции работал хлебопашцем, после революции был председателем колхоза, погиб на фронте. Отец работал заместителем председателя колхоза, управляющим, он заслуженный животновод Казахской ССР. Я с детства работаю в сельском хозяйстве, трое моих сыновей также работают в сельском хозяйстве.

— Получается семейная династия.

— Да, все работают в селе. Надеюсь, внучка и два внука тоже пойдут по нашим стопам. Я живу в селе, есть подворье: кролики и куры, и лошадки, внукам прививаю любовь к животным. Работа АПК — важное и благородное дело, это производство продукции для людей, для детей. Людям, которые сейчас работают на селе, трудятся в полях, на фермах, которые кормят нас, им нужно ставить памятники.

— У меня еще такой вопрос, немного не про сельское хозяйство, а именно про вас, про вашу команду. Насколько она изменилась? Остались ли люди, с которыми вы начинали?

— Практически все заместители остались, кроме тех, кто ушел на пенсию. Понимаете, задача стоит не в том, чтобы поменять человека, а в том, чтобы поменять подход. Каждый человек должен быть мобилен и компетентен в очень широком диапазоне. Поэтому, если он справляется с теми задачами, которые стоят, и видит перспективу, конечно, он в команде, никаких вопросов нет. Но ротация есть, без нее никуда.

У нас многие специалисты выросли и ушли на другие предприятия, должности, кто-то уехал в Москву, в правительство Омской области. Недавно один из наших руководителей был приглашен в министерство РФ и уехал на руководящую должность. Это говорит о том, что в Омске хорошие кадры. Были бы они плохими, то либо я их выгнал, либо они бы не росли.