Памперсы, поддельные тесты и 26 вызовов: фельдшер раскрыл, что происходило в московской скорой во времена ковида

В первой части нашего сериала «Саша едет спасать» фельдшер Александр рассказывал, как три года работал на омской скорой за 25 тысяч, а уволился из-за сплетен в женском коллективе. Во второй части — его московская история.

«Я перегорел», — два слова, которыми описывает год в столичной скорой помощи. Он ехал туда с любовью к профессии и второй категорией за плечами. Вернулся с пустыми глазами и желанием забыть все, что с ним случилось.

Честный рассказ от первого лица, как Москва забрала у него любовь к профессии.

После увольнения из омской скорой я решил покорять столицу. И в 2019 году переехал туда, но уже фельдшером второй категории. Сразу начал искать работу, объехал несколько подстанций: кого-то не устроил я, кто-то не устроил меня. В итоге остановился на 13-й подстанции им. А. С. Пучкова. Как только началась работа, я был шокирован, потому что Омск и Москва — это небо и земля.

На каждый вызов в Омске мы ездили вдвоем с напарником, в столице каждый поодиночке. Все начиналось с того, что ты заступаешь на смену, берешь чемодан со всеми необходимыми лекарствами, проверяешь кислород, аппарат ИВЛ — и понеслась.

Рабочие будни можно было описать: «Вспотел сразу, а высох только через сутки, когда ушел с работы». Для смены было нормой, если у тебя будет 24–26 вызовов. Напомню, что в Омске 12 вызовов — гиперактивная смена. В Москве на то, чтобы пообедать днем и ночью выделялось по полчаса. При этом чаще всего на отдых перед новым вызовом удавалось найти 15 минут. Лишь раз мне удалось поспать три часа ночью между вызовами.

После двух месяцев жизни в столице, начался ковид, а Москва стала эпицентром. Стоит ли говорить про ад, который творился, когда скорую вызывает огромное количество людей одновременно. Мы работали в костюмах, очках, респираторах. У каждого был чемодан оранжевой скорой помощи, на плече кардиограф, в другой руке мягкие носилки и кислород. И это все на одного человека. В больницах некоторые работали в памперсах, потому что некогда было отлучиться в туалет, наплыв людей был дикий.

После каждой смены фельдшеру делали экспресс-тест на ковид. Если кто-то заразился, его отправляли на больничный. Только вот из-за того, что жили мы в Москве, где очень дорогая аренда квартиры, многие шли на хитрость и просили девочек, которые делают тесты, фальсифицировать данные. Чтобы избежать больничного и потери денег, приходилось идти на такие ухищрения. Госпитализировали только тех фельдшеров и водителей, у которых ковид проходил в тяжелой форме, но большинство на ногах перенесли болезнь.

Платили мне в три раза больше, чем в Омске, но и нагрузка была в три раза выше. Часто бывало, что я и поспать толком не успевал, максимум часа три. Ежемесячно у меня выходило в районе 87 тысяч. За год такой работы «на выживание» я полностью перегорел. Любовь к приключениям осталась, но морально и физически я выдохся, настолько вымотался, что ничего не хотелось.

Стоит сказать про мужское здоровье — смертность на нашей работе зашкаливала и до ковида. Те, кто работал в скорой вот так, по-лошадиному, чаще умирали. Знаю историю, что фельдшер ехал на вызов, почувствовал, что защемило в груди — у него случился обширный инфаркт. Мужчине было 45 лет, он даже на помощь никого не успел позвать, приехали к больнице, а он уже все. Был другой случай: у работника случилась аритмия, пока везли до медучреждения, у него трижды диагностировали клиническую смерть, но он выжил. Через полтора месяца, как штык, был на работе.

Совокупность факторов в виде невероятной загруженности, отсутствие отдыха и невозможность взять больничный — привели к выгоранию и желанию уволиться. После ухода из столичной скорой в 2021 году я ни разу не ностальгировал. Мне кажется, что если я опять вернусь на городскую подстанцию, то после первого рабочего дня весь обплююсь и уйду. Мне хватит пары месяцев, чтобы вспомнить все стандарты, но я этого не хочу. Сейчас, работая по вахтам, мне куда комфортнее.