«Пахали, как зомби»: откровенный рассказ фельдшера о смерти коллег и переработках

36-летний фельдшер Александр бредил медициной с детства и был готов прощать «скорой» все: мизерную зарплату, работу на износ и ночные смены без сна. Сегодня он спасает жизни в тайге и за полярным кругом, а в перерывах садится за руль пассажирского автобуса в Омске. Но начиналось все на 9-й подстанции в Нефтяниках и на ковидных вызовах в Москве.

В авторской колонке Александр рассказал, из чего складываются копеечные надбавки за профкатегорию, о смерти коллег в карете скорой и что сломало его сильнее, чем бесконечные вызовы. Это первый материал из сериала «Саша едет спасать», в котором мы расскажем о работе в Омске.

Далее от первого лица.

Я с раннего детства знал, что буду делать после школы и кем хочу работать. Поэтому поступил в медицинское училище железнодорожного транспорта и выучился на фельдшера скорой помощи. Затем устроился на девятую подстанцию в больничном городке в Нефтяниках. С одной стороны, это было удобно, я жил рядом, но, с другой, меня всегда привлекала именно подстанция. Там трудились не только обычные фельдшеры, но и спецбригады: кардиология, реанимация и детская бригада.

После трудоустройства с 2016 по 2019 год я получал не больше 25 тысяч рублей, копейки даже на то время. Но, когда любишь то, что делаешь, вообще не обращаешь на это внимания, а с нетерпением ждешь новую смену. Хотя с графиком было жестко, людей не хватало всегда, и иногда, возвращаясь с суток, спал днем, а в ночь снова шел. Пахали, как зомби, а что делать? Некому работать, приходится.

Несмотря на это, в Омске старались сделать так, чтобы бригады всегда были полные — мы ездили вдвоем. Тот, кто был под первым номером, заменял врача: собирал анамнез, просматривал кардиограммы и назначал лечение или принимал решение везти пациента в больницу. Второй специалист замерял давление, давал таблетки и носил чемодан. Поодиночке никто не выезжал. Если за сутки случалось 12 вызовов по кардиологии, то это считалось гиперактивной сменой.

Через три года я получил вторую категорию. У фельдшера их три: вторая, первая и высшая. После определенного стажа специальная комиссия смотрит, сколько у тебя было вызовов по кардиологии, реанимации, сколько уколов и систем. Дополнительно ты сдаешь экзамен и потом решается, будет у тебя категория или нет. Если да, то к зарплате идет надбавка — тысяча рублей.

Помимо вызовов, было много письменной работы. Сейчас все упростилось, потому что появились планшеты, но раньше всё заносилось вручную в карты.

Что касается начальства, то в скорой очень умные люди, которые обучили меня всему. От них всегда можно было получить поддержку, особенно в моменты, когда ты не смог спасти человека. Конечно, после таких случаев осадок остается, но от поддержки и объяснений становилось легче.

Единственное, что для меня было жирным минусом, — женский коллектив. Иногда это было погано, других слов нет. Вечные сплетни, промывание костей, какие-то козни. Эта проблема почему-то есть везде: не могут они спокойно существовать.

С первых дней я понял, что нужно забыть вызов, как только ты с него вышел, чтобы тебя не съедало изнутри и выгорание не наступило слишком быстро. Если реанимационные мероприятия оказались бесполезными, то на выходе пишешь всё что положено и стараешься отпустить. Иначе ты не выдержишь, и следующим домом может стать психушка, или начнется алкоголизм. Очень многие спиваются, работая в скорой.

Еще одно правило, которое у меня появилось, — нельзя ложиться с пациентом на одну кровать, то есть нельзя ему сочувствовать, брать на себя его переживания и травмы. У тебя всё получится, только если приехать на вызов с холодной головой.

Главная трагедия, о которой мало говорят, — это смертность среди самих работников. Кто пашет «по-лошадиному», как мы, у тех организм не выдерживает. Ночью человек должен спать, чтобы сердце и сосуды восстанавливались, чтобы головной мозг был в норме, а у нас какой сон? Хотя в Омске часто бывало, что ночью нет вызовов, и это прекрасно.

Я знаю многих ребят, которые ушли из жизни совсем молодыми. Помню хорошего паренька, фельдшера, — умер от инфаркта в 41 год. Очень много мужчин уходят в молодом возрасте, об этом почему-то не принято говорить.

Но даже не переработки, недосып или опасность в 2019 году заставили меня уволиться. Я не выдержал сплетен и козней, которые постоянно были внутри коллектива. Поэтому я поехал покорять Москву. В омской скорой остались люди, которые меня помнят и уважают, всегда говорят: «Приходи, возвращайся». Но зачем наступать на те же грабли?