Комик Евгений Чебатков рассказал о любимой жене, роли мечты и стендапе

Летом этого года в Москве начались съемки фэнтези-сериала «Тайный город» по циклу романов писателя Вадима Панова. Одну из ключевых ролей в проекте исполнил комик Евгений Чебатков. Его персонаж максимально далек от него самого по характеру и поведению, но тем и интереснее, признаётся сам юморист. О каких еще ролях он мечтает, как стендап помог обжиться в кино, что есть в его райдере и почему он не шутит со сцены про жену, Евгений рассказал в интервью журналисту IRCITY.RU.«Порог входа в стендап крайне низкий»— Евгений, первое, что меня уже давно интересует: каково быть комиком в России сейчас? Насколько это тяжело, учитывая специфику нашего времени? Можно дошутиться до того, что потом придется уезжать…— Думаю, как и всегда быть комиком в России. Не сказал бы, что времена какие-то особенные. Если ты ставишь целью своего выступления поднимать настроение аудитории, делать его лучше, то у тебя не должно быть никаких проблем или преград.— А почему, как вам кажется, стендап так популярен уже много лет? Тренды так быстро меняются, сегодня людям нравится одно, завтра про это всё забыли и переключились на другое. Но стендап в топе, и комиков становится всё больше. С чем это связано?— Согласен, стендап всё еще на пике популярности. Мне кажется, что жанр из-за своей демократичности позволяет любому человеку попробовать себя в этом деле. В нём нет особенно никаких ограничений: ни гендерных, ни возрастных, никаких. Плюс порог входа крайне низкий. И за счет этого мы, наверное, имеем такое огромное разнообразие комиков, а за ним — разнообразие тем. Этим стендап и привлекает.Кроме того, мир изменился. Это раньше были эстрадные юмористы, которых показывали по центральным телеканалам. Их знали все, а других как будто и не было.Сейчас у каждого в кармане смартфон, а в нём — свое медиа, свой медиапузырь. Поэтому кажется, что «комиков слишком много». На самом деле у каждого просто своя аудитория. — У каждого публичного человека есть свой райдер. Что интересненького есть в вашем? Без чего вы не смогли бы на гастролях?— Если мы говорим про бытовой райдер, не технический, то там у меня вещи, которые мне нравятся, которые могут поднять мне настроение. Например, апельсины — их я очень люблю.Но проблема райдера в том, что, выезжая в тур, ты думаешь: «О, я буду рад этому в каждом городе», а потом… Например, раньше у меня был квас, и я искренне радовался: «Круто, квас». А потом мы проехали тур, и с тех пор я его ненавижу.— Случился перебор?— Конечно. Когда у тебя в каждом городе квас, ты радуешься ему первые пять дней, а потом всё. И поменять не можешь на что-то другое, потому что организатор уже заморочился, купил.— А как мы помним из вашего стендапа, вы не любите доставлять людям неудобства.— Да, мне от этого жутко неловко. Поэтому я потом просто упаковки не вскрывал, чтобы квас могли забрать, и всё.«Было ощущение, что меня сейчас раскусят»— Вас в основном знают как стендап-комика и актера озвучивания. Но с недавних пор вы стали сниматься в кино. Чем привлекла эта профессия и как вы в нее попали?— У меня ведь жена — актриса, и она фанатична насчет актерского мастерства. Она в театре не работает, а служит, и своей мягкой силой она и у меня сформировала трепетное отношение к искусству. Вера мне всегда говорила, что я на сцене делаю много таких вещей, в которых есть нечто актерское. И с этого всё началось.Меня пригласили в кино один раз, другой, и постепенно это стало частью моей жизни. Теперь у меня есть актерский агент и всё, что полагается. Кино я любил всегда, поэтому меня это привлекает. — А сейчас вы больше актер или стендап-комик?— Комик. Сто процентов.— Расскажите про свое участие в проекте «Тайный город» для телеканала ТНТ. Как вы в него попали? Каков ваш персонаж?— Не скажу, что был знаком с изначальным материалом, цикл романов я не читал, но, когда мне прислали приглашение на пробы, я согласился, потому что масштаб проекта был понятен. Мне стало любопытно. Несколько раз у меня менялись роли, но это в целом нормальный режиссерский подход. Сначала он тебя видит одним героем, затем другим.Для меня было главное, и я всегда стремлюсь к этому в кино, — не играть комика. Потому что это странная амбиция — хотеть сыграть самого себя. Хочется чего-то другого, какого-то творческого вызова.То, что мне предлагали в проекте «Тайный город», хоть это были и разные роли, но всегда — какие-то бандюганы. Я другого слова не подберу. Потом появился персонаж Лебедь. Роль небольшая, хоть и говорят, что маленьких ролей не существует, но мне она понравилась. Плюс яркая, классная компания и отличные артисты, с которыми мне удалось поработать.— Лебедь — он какой, в чём его сила? Может, есть какие-то параллели с вами, чем-то он на вас похож? Или он совершает то, чего вы бы никогда в жизни не сделали?— Думаю, он не сильно похож на меня, я в нём ничего такого родственного не заметил. Он немного раздолбай, приколист, в нём силен дух авантюриста, потому что Лебедь — наемник, который за деньги выполняет какие-то задачи.— Сразу влились в актерскую семью? Там ведь такой потрясающий звездный каст: Милош Бикович, Юлия Пересильд, Игорь Верник, Юрий Колокольников, Алексей Гуськов, Андрей Мерзликин и другие.— У меня лично было взаимодействие с Машей Андреевой и Милошем Биковичем. Они — мои партнеры. Они вообще супер, очень классные артисты. С первой секунды мы установили контакт, хотя у меня, безусловно, было ощущение, что они меня сейчас раскусят. — В смысле, поймают на том, что вы всё-таки не профессиональный актер?— Ну да, что у меня нет диплома. Эти внутренние сомнения всегда есть. Но они у меня после «Майора Грома» почти пропали, я стал чувствовать себя гораздо увереннее. Да и не было цели кому-то что-то доказывать, нужно было решать творческую задачу, поставленную режиссером. Всегда нужно помнить, что ты идешь за его замыслом, ты должен его реализовать и просто отдаться процессу. Мне кажется, конкретно в этом проекте у меня всё получилось как надо.«Постоянная практика на сцене — один из лучших тренажеров»— Пришлось ли вам специально чему-то учиться, проходить курсы актерского мастерства? Может, супруга вам помогала, наставляла?— Я каждый день выхожу на сцену и рассказываю свои стендап-монологи. Материал живой, он всё время меняется, в нём появляются новые оценки, точки, смыслы. Ты всё время создаешь на сцене каких-то персонажей.Не хочу никак обесценивать актерские курсы, но полагаю, что постоянная практика на сцене — один из лучших возможных тренажеров.А супруга мне, конечно, помогает найти зерно персонажа, понять его задачи и мотивацию, но я стараюсь ее сильно не эксплуатировать.— Бережете?— Конечно, она и так целыми днями на работе думает про смыслы и мотивации, а тут я еще.— У вас есть еще какие-то кинопроекты в работе или приглашения?— В четырех проектах я пока что в процессе утверждения, жду.— Частично вы уже ответили на мой следующий вопрос, когда рассказывали про Лебедя в «Тайном городе», но я всё равно доспрошу. Что должно быть и чего быть не должно в том кинопроекте, в котором вы согласились бы сниматься?— Да, я сказал, что мне бы не хотелось играть комиков, это неинтересно, и мне не нравится камео. Потому что в начале, когда я только открыл для себя дверь в кино, мне все предлагали играть стендап-комика. Либо еще хуже — сыграть стендап-комика таким, каким его представляют сценаристы-кавээнщики.А вот что должно быть… Это должен быть какой-то эксперимент для меня, то, что мне в реальной жизни незнакомо, неприменимо. — Есть ли у вас амбиции насчет какого-то серьезного драматического персонажа? Может, что-то из классики.— Роль мечты у меня пока не визуализируется. Но знаете, мы сейчас с замечательными стендап-комиками Егором Куксой и Севой Ловкачевым питчим один проект, такую комедийную историю. Вот если получится, будет круто. Мы там сами своих персонажей придумываем, пишем, сами исполняем. Что-то подобное мы уже делали с Расулом Чабдаровым, тот проект назывался «В ритме колбасы». Чистейший творческий поток.«Не хочу быть интересным за счет скандалов»— Теперь давайте чуть-чуть о личном. Вы недавно женились, но очень мало рассказываете о своей супруге. Она вас не ревнует, когда вы уезжаете на гастроли, в туры?— Думаю, она как человек творческий всё прекрасно понимает.— А кто у вас в семье главный: вы или она?— Ох, как бы я сейчас ни ответил, это будет звучать странно. Вообще мне сложно на личные темы говорить, я про это особо нигде не рассказываю.— Да, я заметила, что у вас даже в творчестве, даже в стендап-монологах нет или мне не попадалось ничего про семью или супругу. Хотя это ведь для комика довольно простой и понятный способ набрать материал для целого концерта.— Я совершенно сознательно избегаю этой темы. Сам не люблю читать, узнавать что-то про личную жизнь других, мне от этого неловко, неэтично. Ну и мне не хочется быть интересным и любопытным кому-то за счет семейных скандалов или личной жизни.Но если вернуться к вашему вопросу, то я могу сказать, что моя жена из семьи военных, у нее отец служил. Поэтому в ее голове, ее картине мира мужчина — глава семьи. Да и мне комфортно чувствовать себя ответственным. Но при этом я понимаю, что мужчина может быть главой семьи в полном смысле только рядом с мудрой женщиной, иначе не складывается.— В одном из интервью вы рассказывали, что, когда впервые приехали в Россию, она, а точнее, российские пограничники встретили вас не очень тепло, сразу записали в казахи со всеми известными штампами. А сейчас вы больше казах или россиянин?— Я русский казахстанец. Это до сих пор со мной есть, просто я тогда сильно остро это ощущал. Ну и недавно я начал делать российские права, по казахским больше нельзя ездить, прихожу в ГАИ, кладу казахские права, а женщина так на меня удивленно смотрит и говорит: «Да вы же русский!» С возмущением таким, с претензией.Меня всегда это удивляло — в такой огромной многонациональной и многоконфессиональной стране уж должно быть понимание, что по-разному бывает. Ты можешь быть русским, но с казахским паспортом. Но нет. Хотя сейчас этого стало гораздо меньше.— Зато у вас всегда есть пища для новых стендап-монологов!— Это правда. «В России запас внутренней свободы выше»— Еще вы в своем концерте рассказывали, что у граждан России есть такая особенность — они везде пытаются «качать» права. Вас всегда это удивляло, потому что в Казахстане такого нет. В чём еще два наших государства отличаются, а в чём мы схожи?— Можно много искать параллелей и отличий, но всегда стоит помнить, что дело исключительно в личном опыте. Мне кажется, что у россиян немного другое отношение к жизни. У граждан Казахстана больше гибкости, но иногда она нам сильно мешает. Там, где нужно быть простым, понятным и однозначным, мы проявляем немного восточной хитрости.При этом, когда в Казахстане я вижу русского человека из России, я его узнаю по первому движению. Не знаю, как это объяснить. Достаточно, например, одной татуировки, которую ты видишь и понимаешь: «Ну, это точно не наш». Потому что в России запас какой-то внутренней свободы выше.— А как вам иркутская публика? Отличаемся мы от жителей других городов?— Очень сильно. В других городах я только беру микрофон — и люди уже аплодируют. В Иркутске публика гораздо более сдержанная.— Есть такой стереотип, что мы тут все более строгие и серьезные из-за морозов.— Возможно. С иркутской публикой надо прямо поработать, чтобы была хорошая отдача. Но от этого и круче, когда ты слышишь бурную реакцию зала, ты понимаешь, что у тебя получилось. Здесь живут люди, которые не будут смеяться над какой-то ерундой.— Вы ведь в Иркутске не первый раз. Как вам тут?— Чувствую себя здесь как в родном городе. К сожалению, я еще не был на Байкале, но я очень хочу взять жену и приехать сюда вместе с ней.