Краевед заявил, что в Омске мало объектов культурного наследия

Краевед Игорь Коновалов обеспокоен судьбой старинных зданий города. Он решил рассказать омичам, как такие объекты получают статус культурного наследия. Реставратор считает, что в Омске слишком мало подобных памятников. Подробнее о том, почему так происходит, читайте в его авторской колонке. Далее от первого лица. Как обычно в моих публикациях, хочу поднять системный мировоззренческий вопрос. Поэтому привязка к частным событиям условна. Речь пойдет о том, как исторические объекты становятся объектами культурного наследия, или, наоборот, не становятся. Дело в том, что объективных критериев для этого нет. Есть формальные критерии, но их применение всё равно субъективно. Процесс начинается с того, что инициативные граждане или организации подают заявку на включение объекта в перечень выявленных объектов культурного наследия. С момента приема заявления в Минкульт объект считается «обладающим признаками объекта культурного наследия», но этот статус его не защищает. Были прецеденты, когда владельцы на этой стадии сносили их и формально ни в чём не были виноваты. По закону, на эту стадию отводится 90 дней, но фактически иногда она растягивается на годы. За это время Минкульт обязан «организовать работу по изучению объекта». Хотя при подаче заявки это уже делают ее авторы. Затем должно состояться заседание «консультативного совета» при Минкульте, который принимает решение о включении объекта в список выявленных, либо об отказе. По логике следующей из названия этого органа, чиновники должны консультироваться со специалистами в сфере культурного наследия. Но чиновники подстраховались и консультируются сами с собой. Имея элементарный численный перевес, они имею гарантию, что неудобный для них объект никогда не станет памятником. Мы пытались оспорить эту ситуацию, чтобы в совете был хотя ба паритет специалистов и чиновников. Тогда будет соблюден принцип соревновательности. Но нам ответили, что там все специалисты и менять ничего не будут. Видимо, при назначении на должность у них сразу происходит прозрение, и одновременно с должностью они получают знания по истории искусств, истории архитектуры, отечественной истории, краеведению, реставрации … Мне вспоминается очередной старый анекдот, который в смягченной форме звучит так: в вигвам к Чингачгуку приходит рядовой индеец. Он говорит: «Великий вождь, позволь сказать слово». «Конечно, проходи, брат, садись с нами, кури трубку мира, говори», — отвечает вождь. «Не кажется ли тебе, Великий вождь, что в нашем племени нехорошие имена?» — спрашивает индеец. «Ну давай рассуждать вместе. Здесь сидят Зоркий Сокол, Быстрый Олень, Хитрая Лиса, я — Большой Змей. Так что ты не прав, Конская Уздечка», — говорит Чингачгук. Или у этого совета на самом деле иные задачи. Убеждаюсь в этом каждый раз по выступлениям. Об историко-культурной ценности обычно нет даже речи. Выясняют градостроительные планы по застройке территории, насколько статус памятника станет обременением для потенциальных застройщиков, в чей собственности находится земельный участок и так далее. Мы каждый раз пытаемся вернуть дискуссию к декларируемым целям этого органа. Но тщетно. Историко-культурная ценность интересует только специалистов, которые всегда в меньшинстве. Вот и на последнем заседании совета из заявленных 8 объектов был получен отказ по всем 8. Правда, после наших протестов (не знаю, связано ли это с ними) в совет вместо уволенной чиновницы ввели авторитетного реставратора. Но на общем раскладе это никак не сказывается. Мотивы отказа разные. У чиновников логика простая: меньше памятников — меньше работы, оклад тот же. У других чиновников логика другая: ну нельзя же уважаемым людям создавать трудности. У некоторых специалистов очень высокие критерии оценки памятников. С этим можно было бы согласиться, если бы у нас был избыток памятников. Но в сравнении с другими регионами, их у нас ничтожно мало. Но это не значит, что у нас нет истории или она не интересна. Просто у нас своя история, такая, какая есть. Нет смысла сравнивать наши памятники с лучшими мировыми образцами. Хотя и нашим памятникам нельзя отказать в своеобразии и среди них есть образцы мирового уровня. Проблема в том, что постановка на охрану, как правило, вынужденная мера. Иначе объектам грозит неминуемый снос. Так они будут хоть законом защищены. Опыт показывает, что это слабая, но хоть какая-то защита. При отказе в постановке на охрану снос, как правило, неизбежен. Любая историческая утрата безвозвратна. Хотя сейчас идет воссоздание знаковых памятников, но они уже никогда не будут подлинными.