Мысли о суициде и безразличие к смерти: омский психолог СИЗО — о том, что в головах у заключенных

Сергей Грязнов служит 12 лет в уголовно-исправительной системе, помогая людям: осужденным, их семьям и работникам. Сюда пришел сам — сначала в отдел охраны в исправительную колонию № 9, затем был перемещен на должность психолога. Сейчас осужденные доверяют ему самые сокровенные мысли, а работники просят советы.

Корреспондент NGS55.RU Анастасия Чеснокова встретилась с нашим героем и узнала, чем в пенитенциарном ведомстве занимается психолог. Подробнее — в нашем материале.

У Сергея Грязнов профильное образование психолога. Его получил в 2012 году, окончив ОмГУ имени Ф. М. Достоевского. Путь в уголовно-исправительной системе начался через два года. Пошел работать в исправительную колонию № 9 в отдел охраны. Вскоре был назначен на должность младшего инспектора, а в 2018 году стал работать по специальности. Сейчас трудится в следственном изоляторе № 1 на улице Орджоникидзе в Омске.

«С 2018 года я начал свой путь по специальности, которую я получил, психолога. В 2020 году стал старшим психологом. С 2021 года я здесь, в следственном изоляторе № 1, занимаю должность начальника психологической лаборатории. Четыре года возглавляю структурное подразделение», — рассказывает Грязнов.

В обязанности входит работа с осужденными и подследственными, их семьями и сотрудниками. В психологической помощи нуждаются и те и другие.

«Без согласия осужденного психолог работы вести не имеет права. Но никто не запрещает работать по направлению осознания проблемы. Если видим, что человек нуждается в помощи, работаем с мотивацией. Работаем через родственников. Предоставляются длительные свидания, мы отслеживаем, с кем из близких больше связаны. С сотрудниками мы тоже работаем. Не поддаваться манипуляциям».

Тяжелых мыслей о совершенных преступлениях у осужденных нет — по крайней мере, об этом не говорят. Их волнуют простые вещи: разрыв с родственниками, взаимоотношения. Переживают, чтобы на воле дождались.

Сергей рассказывает, что иногда арестанты приходят за помощью сами. Чаще всего это происходит на начальных этапах, когда человек только попал за колючую проволоку. При этом не многие раскаиваются за совершенное преступление. Больше тех, к кому приходит осознание.

«Работа над здоровым поведением идет на первых этапах в адаптационный период. Осознание проблемы — это уже путь к ее решению».

Психологу нравится беседовать с талантливыми осужденными. Говорит, впечатляют. Приходилось работать и с оперными певцами, и с музыкантами из вокально-инструментального ансамбля.

«Меня впечатляют талантливые. Я всегда восхищаюсь теми умениями и теми талантами, которые во мне не развиты. Здесь были осужденные певцы с потрясающими голосами, оперными. И музыканты, и работники вокально-инструментального ансамбля. На характере совершенного преступления не акцентирую внимание. Это может меня как психолога сбить с работы», — делится Грязнов.

На начальном этапе службы психолога было волнительно. Вспоминает историю, где ему предстояло рассказать осужденному о смерти супруги.

«Это был отряд для осужденных инвалидов, пенсионеров. Осужденному лет 60. Письмо пришло о том, что померла его жена. Я пришел, волновался очень сильно, нашел его, отвел в сторону. Говорю: „Присаживайтесь“. Заключенный уже собран, взволнован. Я говорю: „Крепитесь, печальное известие“. Осужденный набрал воздуха полную грудь. Говорю: „Вашей супруги, к сожалению, не стало“. Я, соответственно, считываю эмоции. Прогнозировать, что будет дальше, не мог. И он говорит мне: „А я думал, что-то случилось“».

Такой ответ заключенного удивил Грязнова. По его словам, инцидент врезался в его память на всю жизнь, так как работа психолога — это прогнозирование того, как отреагирует человек на ту или иную информацию.

Сложнее всего работать с теми, у кого имеются суицидальные мысли. Как отмечает психолог, это закрытые люди.

«С истинными суицидентами гораздо сложнее, потому что это люди закрытые. Мы учим наших сотрудников визуально определять по внешним признакам, в том числе операторов постов, которые следят по видеокамерам, как определить предсуицидальное состояние. Истинный суицидент может к этому приходить неделю, именно к самому моменту, когда уйти из жизни. И, скажем так, сделает всё, чтобы данная попытка не была пресечена. Есть люди, которые приходят к этой попытке, но место, время выбирают с тем основанием, чтобы его спасли».

Каждый осужденный адаптируется в колонии по-разному. Бывает, что 18-летнему парню проще освоиться за решеткой, чем взрослому мужчине.

«В плане адаптации совершенно сложно как-то прогнозировать бывает вот-вот только исполнившемуся 18-летнему парню, который впервые попал в заключение, совершенно спокойно адаптируется, а бывает, приезжает взрослый широкоплечий дядька со слезами на глазах, его трясет. Всё индивидуально. Опять же, всё идет от того, кто какую картину себе рисует в голове».

Работа психолога приносит профессиональное удовлетворение. Особенно когда встречаешь бывшего осужденного на свободе.

«Когда служишь довольно длительное время в уголовной системе, так или иначе, в социуме встречаешься с бывшими подопечными. Конечно, лучшие моменты — это когда бывший осужденный сам подходит на улице, здоровается, интересуется. Некоторые даже благодарят».