«Этот кризис — рукотворный». Эксперт объяснила, как медвежий «роддом» появился прямо у нас под окнами

Медведи продолжают выходить к людям, а споры о виноватых разгораются еще сильнее. Студентка КрасГАУ и будущий охотовед Татьяна Прусакова уверена, что к нынешнему кризису причастны сами люди: запреты на охоту принимали, не просчитав последствий. В своей новой колонке она объясняет, почему медведицы с медвежатами держатся поближе к жилью, и рассуждает, кто будет регулировать численность хищника, когда опытные охотники уйдут. NGS24.RU публикует ее мнение от первого лица.

Дискуссия вокруг медвежьей темы накаляется. Можно четко констатировать одно: сегодняшний кризис — рукотворный. Это результат поспешных, не до конца продуманных законов об ограничениях и запретах охоты на медведя, в том числе фактического запрета охоты в берлоге.

В природе без участия человека регулятором популяции является крупный взрослый медведь. Медведь — строго территориальное животное, и чем он старше, тем больше его индивидуальная среда обитания, которая измеряется десятками и даже сотнями квадратных километров. И если он сам на своем участке всё не съест, то будет охранять и защищать свою кормовую базу от любых претендентов. Два-три мишки дружно на одном участке обитать не будут, как бы нам ни хотелось этого в своих гуманистических фантазиях.

Только во время гона он может на какое-то время покинуть свою территорию в поисках самки, причем неважно какой, свободной или с медвежатами. Во втором случае он просто убивает потомство и через неделю получает фертильную самку, готовую к спариванию.

Но ничто в природе не статично, и материнский инстинкт заставляет медведицу подстраиваться и искать варианты, как защитить потомство и снизить угрозу. И она ищет среду, куда не ходит взрослый самец. А не ходит он, если здоровый, к человеку.

Так постепенно вокруг человека и сформировался стихийный медвежий «роддом». Злаковые поля, пасеки, а потом и свалки, подсобные хозяйства, запахи пищи — всё это привлекает зверя, приучает: здесь можно поживиться. Именно медведица расширяла среду обитания и для себя, и для своего потомства, которое росло и привыкало жить рядом с человеком.

И когда мать изгонит подросших медвежат со своей территории, куда они пойдут? В чащу, к крупному медведю, или к человеку, которого уже не боятся и рядом с которым можно кормиться? Ответ очевиден.

Так кто виноват? Человек, который перестал охранять свою территорию, сделав ее без охотничьего пресса безопасной и привлекательной для медведя, но не для себя. Так нам доказывает действительность.

Еще один тезис, который нам пытается навязать зоозащитное сообщество, — вырубки и пожары. Это лукавство. На вырубках уже в первые 3–5 лет начинают буйствовать ягодники, которые увидели свет. Восстановление леса после пожаров тоже имеет свою особенность, своих пионеров и в растительности, и в животном мире.

Нам как кошмар показывают срубленный лес и наряду с этим не показывают площади заброшенных полей и вырубок 10–50-летней давности, которые тоже уже превратились в полноценный лес, населенный обитателями, в том числе и медведем! У всякого процесса есть две стороны медали, а однобокий подход никогда и ни к чему хорошему не приводил.

Спрос на пушно-меховое сырье в рамках зеленой повестки и принятых запретов стремится к нулю, как и спрос на другую продукцию охоты. Сама охота становится весьма дорогим увлечением, а профессиональный промысел изживает себя как факт: опытные охотники стареют, а у молодых другие интересы.

А ведь охотничье сообщество — это бесплатный инструмент в руках государства для регулирования численности при перекосах. Оно показало и доказало свою эффективность и нужность в прошлом столетии в отношении плодящегося хищника и других инвазивных видов.

Смену охотникам на хищника растить не из кого

Упразднить охоту можно, но откуда тогда будут браться и вырастать работники леса, заповедников, национальных парков, заказников, которых в России около 13 тысяч? Это огромнейшее хозяйство, а теоретиков лес не терпит — практиком без погружения в реальность не станешь.

На сегодняшний день в любительской и спортивной охоте львиная доля — это птичники, в весенне-осенний период вырвавшиеся по уточку-гуся, какой-то процент охотится на копытных, и, по сути, всё. Опытных специалистов по хищникам становится всё меньше, и расти им особо не из кого. Мир меняется, проблемы приходят, а решать их становится некому.

И потом, всё новое — это хорошо и тщательно забытое старое. Но пока вырастет это новое-старое, будет ли кому учить, у кого перенимать этот опыт? Вопрос.

Не разумнее ли сохранять этот профессиональный ресурс, инструмент в руках государства, на пользу простому жителю, природе и сохранению баланса между человеком и природой? И даже внутри животного мира, на стыках животноводства и диких видов.

Законы природы регулируют популяции, когда тот или иной вид бесконтрольно растет, не только поеданием слабого сильным, но и болезнями, эпидемиями (эпизоотиями). Они могут быть общими для одного или нескольких видов и угрожать птицефабрикам, свинокомплексам, фермам КРС, подсобным хозяйствам. А это уже прямой риск для продовольственной безопасности отдельных регионов и страны в целом.

Человек может и должен рационально и с умом пользоваться теми ресурсами, что имеет. Все ведомства должны работать в плотной связке друг с другом и с научным сообществом, опираться на научный подход и здравый смысл, а не на эмоциональные тренды. Управление — это порой и непопулярные решения, но во благо и ради поддержания баланса. А перекосы — всегда результат поспешных, непродуманных решений.

Чему нас должна научить сложившаяся ситуация? Тому, что подход к природопользованию должен быть комплексным, рациональным, с качественными прогнозами развития при введении тех или иных запретов, поправок или корректировок законов. В профильных ведомствах должны быть специалисты всех направлений.

Сегодня в этой отрасли нужны проработанные решения, корректировки закона об охоте. Принимать их нужно, опираясь и на научное сообщество, и на опыт охотников-практиков. А главное — найти мотивацию для охоты на хищника и того самого регулирования, причем и для охотников со стажем, и для будущего поколения.