Избили до больницы и заставили петь гимн: как на омскую рок-группу устраивали облавы на гастролях по России

Омская рок-группа Felice Rivarez готовилась к самому большому туру в своей истории: 13 городов, сотни километров, новые слушатели. Тур закончился после второго концерта.

В Перми 24 октября прямо во время выступления в клуб ворвался ОМОН. Зрителей и музыкантов уложили на пол, участников группы увели в гримерку, поставили в растяжку и сфотографировали документы. В Тюмени 25 октября обошлось вежливее, но с проверками, обысками и постановлением ФСБ о том, что на мероприятии «может быть антироссийская пропаганда». В Уфе концерт, запланированный на 28 октября, отменили за день до выступления по просьбе администрации города.

На всех площадках силовики искали запрещенную символику, проверяли телефоны и переписки, осматривали татуировки. Зрителей заставляли хором петь гимн России.

Сами музыканты уверяют: запрещенных песен у них нет, тексты заранее проверяют юристы, налоги платят, иноагентами не числятся. Так за что их взяли в оборот? Разбираемся в материале Анастасии Чесноковой.

Felice Rivarez — независимый омский коллектив на стыке постпанка и альтернативного рока. Группа появилась в 2020 году.

«Начинали с другом, который уже ушел из состава. Просто писали музыку: панк, постпанк, потом в альтернативу побольше ушли. В музыке интересно было развиваться», — рассказывает NGS55.RU фронтмен Иван.

По его словам, в текстах — то, что видят вокруг: где-то про любовь, где-то про несправедливость.

«Писали про жизнь, про то, что вокруг происходит. Где-то про любовь, где-то про несправедливость, где-то про то, что хотелось бы яблони на Марсе сажать».

Название отсылает к роману Этель Лилиан Войнич «Овод» — любимой книге матери вокалиста. Главный герой, Феличе Риварес, стал для музыкантов примером.

«Он статьи в газету писал такие хайповые, под одним псевдонимом — статьи с обличением, под другим псевдонимом — с оправданием священника местного. Мне показалось, что это неплохое название для довольно едкой группы, которая у нас и получилась. Естественно, спустя шесть лет она стала кому-то не нравиться, но каких-то формальных поводов к нам со стороны закона сделать невозможно: мы ничего не нарушаем», — объясняет Иван.

Вокалист подчеркивает: тексты он отправляет юристам, иногда заказывает лингвистические экспертизы, чтобы, «не дай бог, не нарушить закон».

«Я каждый текст отправляю юристам, они вычитывают, иногда лингвистические экспертизы заказываю, чтобы, не дай бог, где-то закон не нарушить», — уверяет он.

Первый инцидент — 24 октября в Перми, ближе к концу выступления. Сначала взялись за группу: музыкантов по одному увели в гримерку и поставили к стене.

«Влетает ОМОН и кладет всех лицом в пол. Никаких бумаг не показывают, ничего не объясняют. По очереди сначала музыкантов уводят в гримерку, ставят врастяжку по одному, ноги в растопырку, пинают. Фамилия, имя, год рождения. Паспорт где? Давай, показывай, фотографируют все», — вспоминает Иван.

Затем, по словам солиста, на глазах у группы избили человека — сотрудника клуба, который отвечал за порядок.

«Он, по их словам, что-то выбросил при них. Повредили ему ребра. Поехал в больницу после концерта. Это был кто-то из персонала», — уточнил собеседник.

Вскоре силовики переключились на зрителей. Мужчин положили на пол, девушки сидели. У всех проверяли документы и содержимое сумок. Заглянули и в телефоны.

«Проверяли документы у всех, принуждали показывать сумки, личные вещи. Смотрели переписки, у меня довольно тщательно изучали на предмет экстремизма, не знаю, что они искали. Искали свастики, какие-то наколки праворадикальные. Ничего, естественно, не нашли. Раздевали людей, членов группы. Басиста нашего по голове стукнули».

Лиц омоновцев никто не видел: все были в масках. Один человек без маски, по мнению Ивана, оперуполномоченный, задавал больше всего вопросов и, казалось, был знаком с творчеством группы. Остальные действовали по стандартной схеме: пытались найти что-то запрещенное. Грозились привезти кинологов с собаками, но не получилось.

«Ни у кого ничего не нашли, грозились, что сейчас приедет ФСКН [Федеральная служба по контролю за оборотом наркотиков]. При нас звонили кинологам, им собаку не дали. Они там что-то не договорились. В общем, не дали им собаку, на наркотики никого не проверяли, никакие тесты не проходили. Только поугрожали», — заявил Иван.

Аудитории силовики говорили, что группа играет песни, похожие на фекалии (по этическим соображениям мы не можем опубликовать цитату полностью). Музыкант воспринял это как провокацию.

«Оскорбляли участников группы, говорили: „Что это за музыка“. Аудитории сказали: „Мы вот слушаем Анну Асти и ‚Каспийский груз‘. Не то, что вы вот тут поете“. Взял трек-лист, который мы играли. Прочитал его вслух. Какая-то такая провокация была. Не знаю, чтобы кто-нибудь что-нибудь в ответ, наверное, сказал. Все довольно сдержанно себя вели. Ничего и не скажешь поперек людей, которые в бронежилетах с дубинками, один с кувалдой стоит».

Сотрудник заведения говорит: в тот день ничего не предвещало беды. Все готовились, открыли двери, собирались принимать омских ребят и посетителей.

«Ничего зазорного и провокационного не было, между перерывами — поэзия, что-то между Есениным и Маяковским. В какой-то момент врывается ОМОН и кладет всех на пол. Кого-то приложили сильнее, и у человека кровь пошла. Нашего сотрудника, который отвечал за порядок, при сопротивлении доблестный ОМОН начал укладывать», — сообщил NGS55.RU работник бара.

По словам собеседников, все закончилось тем, что людей построили в колонну и заставили исполнить гимн России. Тем, кто не знал текст, распечатали заранее.

«В итоге все завершилось гимном России. Всех поставили на ноги, включили гимн и заставили петь, а потом ушли со словами: „Извините, ошибочка вышла“», — говорит сотрудник заведения.

«Для повышения патриотического чувства кто текст не знал, они даже распечатали, с собой привезли заранее», — добавил Иван.

На следующий день, 25 октября, аналогичная проверка была в Тюмени — еще до концерта. Там силовики вели себя вежливее: тоже уложили лицом в пол, в течение часа проверяли телефоны, но никого не били и врастяжку не ставили.

«Осмотрели татуировки, никого не били, по крайней мере врастяжку не ставили. За час всех проверили, сказали: „Играйте концерт“. Концерт мы отыграли, но так гастролировать дальше уже невозможно».

Единственный документ, который показали, — постановление ФСБ Тюменской области о проверке. Со слов солиста группы, на бумаге указали причину: «Предположительно, в клубе ведется антироссийская пропаганда среди молодежи». Но фотографировать документ вокалисту запретили.

После Тюмени группа собиралась отправиться в Уфу, но мероприятие отменили по просьбе администрации города.

«Мы узнали, что хозяину клуба администрация Уфы прислала бумагу, что проводить концерт категорически нельзя», — уточнил Иван.

Облавы на группу — впервые. Иван связывает рейды с возможным доносом праворадикальных объединений, хотя конфликта с ними у музыкантов не было.

«Какой-то прессинг, от кого запрос, мы не знаем. Есть предположение, что это гражданская инициатива всяких объединений типа „Северный человек“, „Русская община“, что какая-то праворадикальная общественность сильно к нам внимание решила проявить. Конфликта как такового у нас не было».

Музыкант говорит, что группа чувствует беспомощность: непонятно, за что на них «натравили».

«Ощущение полной беспомощности. Самое главное, не понимаем за что. У нас есть какие-то резкие вещи в песнях, да. Мы выступаем с критикой, активную гражданскую позицию имеем. К таким вещам даже морально готовы были, но… Непонятно за что, по той причине, что у нас нет ни одной запрещенной песни, мы не являемся иноагентами. Все у нас концерты не какие-то подвальные, закрытые. Есть публичная афиша. Платим налоги. Всё у нас вбелую».

О группе написал глава Федерального проекта по безопасности и борьбе с коррупцией (ФПБК) Виталий Бородин. Он назвал музыкантов «леворадикальными экстремистами» и призвал проверить их песни, в частности Eat the Rich, «Забастовка», «Вихри враждебные» и «Передел», на «разжигание социальной розни» и внести в список экстремистских материалов. Бородин также предложил проверить владельцев клубов в Перми и Тюмени, где должны были выступить музыканты.

«Это прямая, агрессивная пропаганда классовой борьбы, диктатуры пролетариата и призывы к насильственному изменению конституционного строя. На их концертах зомбированная молодежь хором скандирует: „Вся власть — рабочим!“ В сегодняшних реалиях это не что иное, как попытка расколоть наше общество изнутри и создать подпольные радикальные ячейки», — высказался Бородин.

Бородин не остановился на обвинениях. Он заявил, что музыкантов и их аудиторию «справедливо уложили лицом в пол, проверили документы и татуировки». Силовиков он похвалил за то, что те «сработали профессионально, заставив публику вспомнить гимн собственной страны».

Оставшиеся 10 концертов тура музыканты отменили. Они не хотят никого провоцировать и подвергать опасности.

«Дело в том, что второй концерт подряд столкнулся с особыми визитами гостей из силовых структур. Визиты стали сопровождаться разными, доселе незнакомыми нам вещами: всеобщим лежанием на холодном полу, переписью населения на концертах, вкрадчивыми вопросами, осмотром татуировок, хоровым пением гимна и порой не самым вежливым общением. Поскольку за всем этим просматривается отчетливая логика, мы с сожалением вынуждены ее принять. Мы никого не хотим провоцировать и не имеем права подвергать опасности вас. Все купленные билеты будут возвращены», — написал коллектив в своем телеграм-канале.

Сейчас Felice Rivarez планирует сосредоточиться на новых песнях, делится Иван.

«Мы планируем работать в Сети до выяснения причин, вообще до выяснения, как нам безопасно проводить концерты, мы гастролировать не будем. Продолжим работу в другом русле, в интернете».

Юрист Виктория Усова объясняет, что, если силовики приходят с проверкой или задержанием на массовое мероприятие, это связано либо с оперативно-разыскными мероприятиями, либо с полномочиями по задержанию, которые прописаны в Уголовно-процессуальном кодексе.

«Иными словами, если имело место задержание, это означает, что у правоохранительных органов были законные основания полагать, что соответствующее лицо связано с преступлением. Наличие оснований — это вопрос факта, который устанавливается материалами дела; только стороны, участвующие в процессе, знают конкретные обстоятельства», — говорит Усова.

Пострадавшие могут обратиться в прокуратуру и к адвокату.

«Если лицо считает, что его права были нарушены, за защитой он может обратиться в прокуратуру или вышестоящий орган, в случае если имеются телесные повреждения — предварительно зафиксировать в медицинском учреждении. Тем, кто столкнулся с такой ситуацией, необходимо незамедлительно обратиться к адвокату».

Редакция NGS55.RU отправила официальные запросы в Росгвардию Тюменской области и Пермского края, чтобы выяснить все обстоятельства.