«Разложение сильное»: как выглядит работа криминалиста на самом деле — репортаж с места, где пахнет смертью

В кино криминалисты работают в стерильной тишине: защитные костюмы, меткие фразы, мгновенные озарения. В жизни все иначе: дешевый кофе, запах сырости и пота, а еще понимание, что любая ошибка может стоить кому-то свободы, а кому-то — жизни. Здесь не спешат именно поэтому.

Корреспонденты NGS55.RU провели 12 часов с оперативной группой Следственного комитета. Дежурство началось, когда город засыпал, а закончилось в глухом лесу. О том, что происходит на месте преступления, — в материале Анастасии Чесноковой.

Около 21:00. В коридорах Следственного комитета непривычная тишина. Пахнет кофе и старой бумагой. В кабинетах горят лампы, за окном — кромешная тьма. На время никто не смотрит. Сегодня здесь ждут особого гостя — подозреваемую.

«Проходите, — кивает следователь-криминалист Александр Кузнецов. — Сейчас привезут».

Пока есть время, он рассказывает детали дела. История не банальна. Она учительница младших классов. 57-летняя женщина с мягким голосом и строгим взглядом, которая еще вчера проверяла тетрадки третьеклашек. В июле познакомилась с 64-летним мужчиной и начала жить с ним вместе. Счастье длилось недолго. Через месяц между парой вспыхнула ссора. В порыве гнева омичка толкнула возлюбленного. Тот упал, ударился головой и умер. Осознав, что натворила, она не стала звонить в скорую. Вместо этого затолкала тело в машину и вывезла в лес.

В коридоре слышатся шаги. Несколько пар ног, негромкие голоса. Дверь открывается, и появляется она. Обычная женщина, разве что слишком бледная. На лице — ни тени паники, только глубокая усталость и какая-то обреченность. Никаких наручников, конвоя — пока лишь приглашение на беседу. Она садится напротив Кузнецова, кладет руки на колени. Смотрит в стол.

Допрос идет несколько часов. Мы наблюдаем из коридора. Кузнецов не повышает голос — задает вопросы методично, один за другим. Криминалист рядом молча делает пометки в блокноте. Он почти не смотрит на женщину. Он смотрит на детали: как она держит руки, куда отводит взгляд, когда замолкает. Выглядит все как психологическая дуэль.

— Где вы были в момент…?

— Почему не вызвали скорую?

Речь идет о мельчайших подробностях: во что была одета, где стояла машина, как выбирала место и волокла тело по траве. Учительница не спешит раскрывать детали. Ссылается на 51-ю статью Конституции — так велел адвокат.

Она говорит тихо, иногда замолкает, смотрит в стол. Кузнецов ждет. Потом задает следующий вопрос.

Следователи заканчивают с протоколами. Становится понятно: выяснить подробности не удалось. Ночь только начинается.

Около 01:30. Выходим на улицу. Холодный воздух бьет в лицо, помогая не заснуть. Во дворе — кроссовер подозреваемой. Тот самый, на котором перевозили тело. Машину уже оцепили.

«Машину изымаем полностью», — командует старший группы.

Криминалисты работают в свете фар. Движения отточены до автоматизма. Дверь открывается с щелчком. Внутри — обычная жизнь: пачка сигарет, пустые стаканчики из-под кофе. Всё фиксируют на фото и видео. На кузов клеят бумажки с печатями. Теперь это вещественное доказательство.

Не успеваем выдохнуть, как выдвигаемся на обыск. Он начинается в два часа ночи. Самое тяжелое время: организм требует сна, но об этом приходится забыть. Частный дом на Тарской. С виду аккуратный, ничем не примечательный — белые деревянные окна, железный забор. Даже не скажешь, что два месяца назад здесь произошла трагедия.

Криминалисты работают в перчатках. Их интересует всё: от записных книжек до содержимого мусорного ведра. Простукивают стены, проверяют шкафы. Используют специальные лампы — ищут следы биологических жидкостей, которые могли остаться после падения. Работа идет быстро, но аккуратно. За всем этим наблюдает сама подозреваемая.

— Что-то удалось найти? — спрашиваю у следователя.

— Да, изымаем телефон и банковские карты убитого. Всё это время она [подозреваемая] получала за него пенсию. Вот так хитрость, — отвечает оперативник.

Обыск длится около двух часов. Мы выходим на улицу, когда начинает светать. Дом опечатан. Жизнь этой женщины теперь упакована в картонные коробки с бирками «вещдок».

Выезжаем в сторону поселка Зеленовка Омского района. Именно там, в кювете, учительница замаскировала тело ветками. Дорога занимает полчаса. Едем в полной тишине. Криминалисты дремлют в машине, но стоит колесам коснуться грунтовки, мгновенно просыпаются. Привычка.

Лес встречает кромешной тьмой и тишиной. Сыро и холодно. Пахнет прелой листвой и чем-то сладковатым, тошнотворным. Тело лежит в кювете с августа, и летняя жара сделала свое дело. Это уже не человек, а биологическая масса. Группа спускается вниз.

— Ну что там? — кричит следователь.

— Разложение сильное, — отвечает эксперт, присаживаясь на корточки.

Они работают без костюмов и бахил — только резиновые перчатки. Остальное — выдержка, которая приходит с опытом. Криминалисты переворачивают тело, осматривают карманы, что-то помечают колышками, фотографируют каждый сантиметр земли вокруг. Важно понять, как лежал труп, были ли следы волочения, есть ли рядом посторонние предметы — все это поможет установить точное время смерти.

Зрелище тяжелое, но группа шутит: обсуждают, что будут есть на завтрак, пока копаются в останках. Без умения абстрагироваться здесь не обойтись.

Через полтора часа тело упаковывают в большой черный мешок и заклеивают специальным скотчем.

— Все, грузим, — машет рукой водитель.

— Аккуратнее, — предупреждает коллега. — Тут одежда истлела, всё прилипло.

Курс — в морг, на судебно-медицинскую экспертизу. Только там специалисты скажут, что стало причиной смерти и совпадают ли травмы с показаниями учительницы.

Мы возвращаемся в город в семь утра. Солнце только встает, освещая улицы. Наш рабочий день с криминалистами длился больше 12 часов, но для оперативной группы он продолжается. У них отчеты, экспертизы и допросы.

Выходим из машины. Руки дрожат от усталости, в голове — шум. Мы видели, как ломаются судьбы, как вскрываются тайны и как смерть становится рутиной.