Почтальон доставляет продукты в отрезанную от мира омскую деревню: репортаж

На краю деревни Кузнецово сиротливо стоит маленькое кирпичное здание. Поднимаешься по полуразрушенным ступенькам и попадаешь в местное почтовое отделение. Пару полок, стопки журналов, немного продуктов — вот и всё, что можно здесь найти. С одной стороны от почты — деревянные избушки, в большинстве из которых давно никто не живет. С другой — поле, где отдыхают лошади. В воздухе повис запах сырости и речной тины, а вокруг так тихо, что спокойная человеческая речь кажется криком. «Погода испортится: лошади зевают, — кивает местный житель Иван на табун. — Ну, вот так мы живем. Пишите, как есть». Кузнецово располагается на берегу Иртыша в Тевризском районе Омской области. Добраться сюда можно через реку или в объезд по грунтовой дороге. Во время паводка и дождей местные остаются отрезанными от внешнего мира — магазинов нет, поэтому закупиться можно только на почте. Товары из районного центра доставляют на вездеходе, а потом переправляют по воде. Весь этот путь вместе с начальником местного почтамта Федором Бродниковым прошли корреспонденты NGS55.RU. Подробнее о том, как люди живут и помогают друг другу в сибирской глубинке — в репортаже Екатерины Шрайнер и Евгения Софийчука. Бездорожье «В прошлом году мы с горки спускались вниз, лодка приходила уже туда. Всё затоплено было. Сейчас, если дождь пройдет, дороги тоже нет. В Кузнецово с товарами работает только почта. Там магазинов нет, ничего. Лодочник им привозит товар. Зимой есть переправа по льду», — рассказывает Федор, пока мы усаживаемся в машину. Пятнистая «Нива» трогается с места. В багажнике — несколько коробок и мешков с посылками и продуктами. По широким сельским улицам доезжаем до дома Дмитрия — старого друга начальника почтамта. Несколько лет назад тот купил себе вездеход, чтобы ездить на охоту и рыбалку, а потом стал помогать почтальону доставлять всё необходимое в деревни. Говорит, в поселке многие приобрели себе транспорт с высокой проходимостью. Без него в условиях бездорожья не обойтись. — Если нет у кого-то вездехода, как люди выбираются? — спрашиваю у Дмитрия. — Вот так и выбираются: зимой на лыжах, а летом на лодке, — просто отвечает он. — Дорог нет, конечно. Дорога у нас только центральная. Спасательные операции бывают: где-то у кого-то машина сломается — надо помочь. В пути Вездеход, на котором доставляют почту, — огромная машина, напоминающая то ли переделанный танк, то ли усовершенствованный трактор. Ее собирали под заказ в Новосибирске. Проехать на таком транспорте можно практически в любом месте. Он попросту «не замечает» грязь, а чтобы застрять на нем, нужно хорошо постараться. «Два года [этот вездеход] у меня. До этого они [почтальоны] пользовались другим транспортом. Квадроцикл точно был, лодка, уазик. Я в Новосибирске заказывал. Там завод вездеходы делает. Мониторил по интернету, понравилось, посмотрел характеристики, меня всё устроило. Съездил, прошел тест-драйв, ну и заказал. Через месяц сделали. Машина проходима везде практически», — уверяет Дмитрий. Долго стоять без дела не можем: нет времени. Все коробки Федор Бродников перегружает в вездеход. Среди них размещаемся и мы. Чтобы забраться внутрь, приходится подпрыгивать — настолько высокая машина. За рулем — Дмитрий. — На такой машине не катались никогда, наверное? — поворачивается водитель к нам. — Не приходилось, — отвечаем в один голос. — Сейчас, конечно, большой грязи нет — давно не было дождей. Но мы с вами всё равно проедем, посмотрите, как это происходит. Поворачивается ключ в замке зажигания. Машина издает глухой рев, который на секунду оглушает всех, кто сидит в салоне. Плавно покачиваясь, гигант выезжает на улицу. Разглядеть, что происходит вокруг, можно через лобовое стекло или через маленькие боковые окошки. От Тевриза до Кузнецово примерно 20 километров. Асфальт заканчивается в самом начале пути, и мы, поднимая клубы пыли, выезжаем на грунтовку. Неровностей дороги не замечаем — машина виртуозно справляется со всеми ямами и лужами. — У меня автосервис свой. Это основной вид деятельности. Я родился в Тевризе, всю жизнь там живу, — с гордостью говорит Дмитрий по пути. — Уезжать никогда не хотели? Такой вопрос, кажется, немного обижает хозяина вездехода. Он удивленно смотрит на меня, пару секунд раздумывает над ответом и серьезно отвечает: — Никогда не хотел. Мне здесь всё нравится. У меня ностальгия будет по этим местам, я просто не смогу в чужих местах жить. Дети тут выросли. Старший сын вот приехал в отпуск. Младший учится в Омске. Река, лодка и Барсик Чем дальше от Тевриза, тем меньше машин вокруг. Петляем между полями и лесами, затем сворачиваем на крутой спуск. За ним — Иртыш, на одном берегу мы, на другом — деревушка. Дальше добираться будем по воде. Едва выходим на улицу, к нам слетаются тучи комаров. Они здесь голодные и свирепые, ничего не боятся — просто так от них не отмахнешься. «Мы-то привыкшие уже, а вам повезло, что хотя бы слепней нет», — смеется глава почты, а параллельно набирает номер лодочника. Быстрый разговор по телефону — и сельскую тишину нарушает рев моторки. Вдалеке виднеется крошечная точка — лодка. Через несколько минут маленькое судно бросает якорь на нашем берегу. Лодочник Александр здоровается с почтальоном, посылки переносят на борт, а нам вручают спасательные жилеты — без них пассажиров не возьмут. С нами в лодку пытается забраться неизвестно откуда появившийся пес, но его всё-таки оставляют на земле. — Это местный, что ли, какой-то зверь? — интересуется наш фотограф, как только мы трогаемся с места. — Да кто его знает. Может, хозяина ждет, а может, выбросил кто. Я его Барсиком зову, — пожимает плечами Александр. Барсик стоит на берегу, радостно машет хвостом и подбегает то к Федору, то к Дмитрию, требуя ласки. Лодка уплывает всё дальше, брызги летят в лицо, а ветер треплет волосы. Деревня На противоположном берегу из старенькой «девятки» уже вышел и ожидает гостей местный житель Иван. За его спиной возвышается табличка с названием деревни. «Кузнецово основали в 1846 году. Вроде как, какой-то казак. Мало архивных документов сохранилось. Здесь в округе еще очень много деревень было, дальше туда. Когда при Столыпине реформа была, в Сибирь народ пошел. Очень большая была деревня. Здесь была заготовка древесины, колхоз. Примерно после 95-го года пошел весь развал у нас. Сейчас около сорока домов осталось, человек может пятьдесят живет», — вздыхает кузнецовец и закуривает сигарету. От берега до почтового отделения — пять минут пешком. На машине это расстояние мы преодолеваем еще быстрее. Вокруг старенькие домики, прогуливающиеся коровы, лошади и ни одного человека. Молодежи почти не осталось. Школу, по словам местных, собираются закрывать. В этом году ее окончили три последних выпускника. Еще одна ученица вместе с родителями теперь будет переезжать. — Держались, пытались деревню удержать, но что поделать. Нормально было раньше, работа была, колхоз был как бы. А сейчас, как везде, все умирают. Люди уезжают в районный центр, — говорит Иван. — Вы тоже планируете? — Будем переезжать. Возраст. Тут ни магазина, ничего нет. Мы еще хозяйство держим, вот и живем здесь. И то подушка безопасности денежная закончилась — мясо не идет нынче. Всё плохо. Нет стабильности. Через стенку от почтового отделения — бывший ФАП. Его давно закрыли, потому что работать там некому. Теперь здание обреченно смотрит на деревню заколоченными окнами. Все коробки аккуратно переносят в помещение. Товары раскладывают по полочкам. Если бы не почта, деревня бы давно умерла. Другой помощи местные не ждут. — Они даже почту держат, чтобы деревню маленько поддержать. Когда у нас бездорожье, мы две недели отрезаны от райцентра. Даже на лодке бывает не переехать. В это время люди здесь отовариваются. Берут самое необходимое: консервы, соль, сахар, — объясняет Иван. — А как живете без врачей совсем? — Сюда парома даже нет. Скорая может дойти до Белого Яра (поселок в Тевризском районе. — Прим. ред.), до берега. Но это только в том положении, если больной в очень тяжелом состоянии. Та дорога, по которой вы ехали, — ее [официально] нет. У нас дорога от Белого Яра сюда. Ее только в прошлом году начали отсыпать маленько по новой. Но сейчас дожди брызнут — и всё. Возвращение Лодочнику пора ехать по своим делам, а потому он торопит нас. Прощаемся с Иваном, в последний раз окидываем деревеньку взглядом, накидываем спасательные жилеты и отправляемся в путь. Лодка мягко качается на волнах. С каждой минутой деревня отдаляется всё дальше и дальше. Через пять или десять лет никто и не поймет, что в этих местах жили люди — почта примет последнего посетителя и тоже закроется. Ничего не останется, кроме пустых домиков. От размышлений отвлекает звонкий лай. Счастливый Барсик встречает нас и радостно лижет мою ладонь, как будто успел соскучиться. — Как вы съездили, всё успели? — беспокоится почтальон. — Успели: и посмотрели, и поговорили, — успокаиваю его. Продукты и посылки в Кузнецово доставляют несколько раз в неделю по графику, но работа у почтальона не заканчивается никогда. «Вообще я в связи работаю с 84-го года. Осенью будет 42 года. На почте — 20 с лишним лет. Родился в районе — деревня Бродниково, которую когда-то основал мой дед. Потом переехал в Тевриз. У нас каждый день дел много. В любое направление поедешь — либо озеро, либо Иртыш, либо другая река. Я и как начальник, и завхоз, и водитель, и все на свете. Приходится и на своей машине между деревнями всё развозить».