Как сожгли почти 2000 коров в деревнях и что на самом деле там происходило — репортаж с места событий

«Под Омском массово жгут скот», «Люди остались без работы», «Уничтожено 1800 коров» — такие сообщения появились в социальных сетях в конце минувшей недели. Посты подкреплялись видео с десятками мертвых коров, которые лежат возле фермы, а также фотографиями сожжения трупов животных. Согласно официальным документам, в нескольких селах региона введен карантин по опасному заболеванию — пастереллезу, а падеж животных прекращен. Больше никаких комментариев от властей по ситуации не было.

Для того чтобы разобраться в ситуации, корреспондент NGS55.RU Сергей Энквист и фотограф Евгений Софийчук отправились в деревни Москаленского района, где и произошло массовое уничтожение скота. Как оказалось, никакого повального падежа на самом деле не было, а количества уничтоженного скота оказалось больше, чем сообщалось.

Уничтожение произошло в сельхозартели (колхозе) «Родная Долина» Москаленского района. Это одно из крупнейших животноводческих хозяйств области, где до случившегося на фермах в пяти деревнях было почти 4500 голов скота, в том числе более 1600 — дойных коров (по данным районного управления сельского хозяйства).

Находится колхоз по пути на знаменитое озеро Эбейты: чуть более 100 километров от Омска по федеральной трассе до Москаленок, затем путь лежит в сторону озера. Не доезжая примерно 25 километров до природного парка, сворачиваем направо, и здесь одна за другой идут деревни с поэтичными названиями Доброе Поле, Родная Долина, Миролюбовка.

Для того чтобы попасть в последнюю, где и жгли скот, проезжаем через Родную Долину. Прямо на центральной улице — контора колхоза. Возле нее стоят несколько мужчин, как оказалось, это специалисты хозяйства — управляющие отделениями. На вопрос, что всё-таки случилось и почему сожгли скот, отвечать не захотели.

«Видео где-то насмотрелись. На наших фермах всё нормально, а что там происходит — неизвестно. Мы сами из интернета всю информацию узнаем».

Председателя кооператива Владимира Савицкого на месте не оказалось. По словам сотрудников, он ушел из конторы 10 минут назад. Звоним ему. Владимир Савицкий сходу говорит, что уже в Исилькуле (до которого от деревни почти 60 километров), а вопрос об уничтожении скота перенаправил ветврачу Ивану Бересеневу.

«Я далеко, я в Исилькуле. Я уехал. Это к ветврачу, он всё расскажет», — заявил руководитель хозяйства и бросил трубку.

Главный ветврач хозяйства Иван Бересенев тоже рассказывать о происходящем не захотел.

— Ну много сожгли. А зачем выносить из избы сор, сколько полегло коров?

— Так больше 100? Сколько: 300? 400?

— До черта, — отвечает ветврач и лишь кивает головой. — Сами жители виноваты. С частного сектора всё началось. У местных начали болеть, потом на ферме началось. В Доброполье и Родной Долине всё нормально. А там в тех деревнях — Миролюбовке и Новоалександровке всё ликвидировали. Такие законы.

Ветврач подтвердил, что пока шли исследования коров и у них брали анализы, всё надоенное молоко, более 15 тонн в день, выливали на землю. Теперь продукт снова сдают в Исилькуль. А что дальше будет с закрытыми фермами в деревнях и рабочими, Владимир Бересенев не знает.

Лишь один из специалистов хозяйства, пожелавший остаться анонимным, назвал реальное количество уничтоженного скота — 1950 голов. Это почти половина от того, что было в колхозе.

«Сожгли всех, вчера траншеи закопали. 1950 голов нету. Всех сожгли. Сколько было там в деревнях на фермах, столько же и сожгли», — сказал сотрудник колхоза.

Едем в Миролюбовку, где всё и произошло. Это крупное село, где есть школа, клуб, магазин, зерноток и главное место работы местных жителей (до прошлой недели) — ферма. В деревне — добротные дома, видно, что некоторые из них построены совсем недавно.

Несмотря на карантин, на въезде в Миролюбовку нет никаких предупреждающих аншлагов или блокпостов. Заехать может любой желающий. В том числе и подъехать к ферме, где уничтожили скот. Единственная примета эпидемии — дезбарьер из опилок на въезде на территорию животноводческого комплекса.

Сама ферма — это коровники и телятники еще советской постройки из бетонных блоков. Современность выдают только пластиковые окна в молочном блоке.

Издалека кажется, что ферма давно заброшена. Мертвая тишина — ни мычания животных, не видно специалистов или техники. Когда мы подходили к коровникам, показались двое мужчин, напоминая, что работа здесь еще не закончена. Это оказались скотники, которые зачищают ферму. Потом вход заколотят гвоздями на неизвестный срок, оставляя без работы почти 60 человек.

— Ящур у нас здесь, вроде как говорят, — сходу заявил один из работников.

— А говорят, что пастереллез?

— Так это одно и то же. Это везде сейчас гуляет, ящур этот: Алтай, Новосибирск. Всё еще до Нового года началось. Нельзя сказать, откуда это пошло. Падежа вообще не было, ни один теленок или корова на ферме не сдохли. И всё лечится. А больных было голов 20 на всю ферму. Кровь брали, подтвердился анализ. Но ни одно животное не пало.

Скотники подтвердили, что у коров и телят было обильное слюноотделение и болячки во рту.

«Больные животные и в деревне есть, никто там тоже не сдох. По дворам ветврачи ходили, видели, что скот болеет. И никто его не трогает. Антибиотики ставишь и всё, через пять дней они здоровы. В этом и загадка, почему здесь всех убили, а в деревне не тронули».

Коров подгоняли к выходу из фермы, где им шприцем ставили смертельную дозу яда. Животные выходили из хлева и падали замертво (видео нам показали сотрудники).

«Даже новорожденных телят по-варварски убили. Представьте, идет мама из „родилки“, следом теленок новорожденный. Ставят им уколы и всё, падают мертвыми. Страшная картина. После укола они жили минуту. Только здесь 400 коров, а еще телки, телята — всех убили. Три дня скот жгли. Дым от костров в Марьяновке был виден. Мы удивлялись, что убивали коров, никто ничего не говорил. Даже из Москвы ветеринары приезжали, здесь такой кипеж был. Мутная история, не совсем понятная».

Теперь сотрудники пребывают в полном неведении: что же будет дальше? Тем более что они были довольны зарплатой и условиями труда.

«Человек 60 у нас в Миролюбовке и Новоалександровке без работы остались. Это и скотники, и кормачи (трактористы, которые раздавали корм. — Прим. ред.), и доярки. Нас ведь всё устраивало: зарплата 50–60 тысяч за 4 часа работы в день».

По словам работников, теперь минимум 90 дней фермы будут закрыты — так предписывают условия карантина. Колхоз получит компенсацию за скот в расчете 200 рублей за килограмм живого веса. Сами же скотники боятся не того, что могли контактировать с зараженным скотом, а что остались без работы на неопределенный срок.

«Для колхоза — это колоссальные убытки. Молока в день на миллион рублей сдавали. Удивляет, что ничего нет, никаких карантинных мер. Вчера всех сожгли, сегодня делай что хочешь».

Место, где сжигали животных, находится сразу за фермой — у небольшого березового леса. На фоне сугробов выделяются груды мерзлой земли и глины, бросаются в глаза гигантские покрышки от грузовиков БелАЗ — их привезли сюда ранее. Резина была нужна для того, чтобы вместе с ней сгорели трупы животных и от последних ничего не осталось. Пепел столкали бульдозерами во рвы и всё закопали глиной. Можно сказать, что здесь закопаны десятки миллионов рублей.

Но кое-какая живность на ферме осталась — это лошади. Два десятка коней спокойно едят сено и солому всего в 100 метрах от того места, где горел скот. Лошадям повезло, что пастереллез не передается.

В самой деревне говорят, что из-за пожарища три дня тяжело дышалось, но сейчас ветер развеял весь дым. Воздух стал привычным для местности — чистый и морозный. Отголоски трагедии остались лишь в поле, где вместо снега разрытая почва. Запах резины и гари больше не чувствуется. Вместо этого улицы заполнены знакомым зимним благоуханием — свежесть снега, тонкий аромат деревьев и печной дым, поднимающийся от крыш домов.

Чтобы узнать все последние новости от местных в деревне, нужно зайти в магазин. Там мы и встретили доярку Анну. Женщина 13 лет работала на ферме, а теперь не знает, что будет дальше.

«Говорили, что ящур. Но это вылечивается. И дома они болели — вылечили. А на ферме всех уничтожили. Было шесть групп коров по 67 голов — почти 400 голов. И надои хорошие были. Многие коровы только отелились или совсем скоро должны были отелиться. Всех уничтожили. И телят новорожденных тоже. Жалко их, плакала много. Зарплату нам вовремя платили, а теперь много людей осталось без работы. Не знаем, что дальше будет».

Доярка, как и ее другие коллеги, сейчас просто сидит дома. Со слезами на глазах выразила надежду, что ферма возродится. Ведь без нее не будет деревни.

В местном магазине тем временем жители выстроились в очередь за хлебом и булочками, которые привезли из колхозной пекарни. Разговоры об одном — трагедии в селе.

«Мы думаем, что это политика. Мой муж работал дояром. Две недели или неделя, что коровы болели. Ящур-то лечится. Сейчас уже говорят, что не ящур. В деревне все выздоровели. А где мой муж работал в коровнике, там не было больных. Но всех коров умертвили. Пока он дома сидит, а куда деться? А что делать?»

Сельчане пока в полном неведении, но видно, что случившееся для них — боль и шок. И этих людей понять можно: они, словно детей, выхаживали телят, следили за ними — у каждой из них была своя кличка. И за каких-то три дня всех уничтожили.

Закрыли ферму и ликвидировали коров и в соседней с Миролюбовкой Новоалександровке. Правда там подойти к ней не получится — ворота уже не открываются ни для работников, ни для прохожих.

«Скотники дочищают там всё и коровники заколачивают. Что там случилось — никто точно не может сказать. Один приходит так рассказывает, другой иначе».

Начальник Главного управления ветеринарии Омской области Владимир Плащенко в разговоре с журналистом NGS55.RU призвал не верить слухам о распространении в регионе ящура. По заявлениям специалиста, в Москаленском районе был зарегистрирован именно пастереллез. В том числе и на подворьях местных жителей.

«Не нужно прислушиваться к тому, что говорят местные. Есть результаты лабораторных исследований, есть приказ официальный. Один очаг пастереллеза был зафиксирован в личном подсобном хозяйстве в Миролюбовке. Был подворовый обход. Обратились трое владельцев с подозрением на болезнь. Были взяты анализы. В одном подворье заболевание подтвердилось, в двух — не подтвердилось. Там, где подтвердилось, владелец ЛПХ работает в хозяйстве водителем. Он мог занести на ферму болезнь или с фермы болезнь к себе».

Владимир Плащенко подтвердил, что при обнаружении болезни на ферме или подворье даже у одного животного ликвидируется всё поголовье — таковы ветеринарные требования.

При этом пастереллеза скота в последние годы в Омской области не было — им болели только птицы. Начальник управления ветеринарии добавил, что, скорее всего, инфекцию завезли из других регионов.

Угрозы для населения сейчас нет, но омичам лучше не посещать деревни и не общаться с местными жителями, где зафиксирована эпидемия. Об этом NGS55.RU рассказал глава Минсельхоза Николай Дрофа.

«Уже 15 аналогичных случаев по России — от Екатеринбурга до Забайкалья. Вообще, всем запрещено туда ездить, люди, которые там находятся, не должны общаться с другими людьми», — пояснил министр.

Николай Дрофа добавил, что нельзя было не ликвидировать фермы — есть ветеринарные алгоритмы действий, а колхоз, где уничтожили скот, в ближайшее время получит компенсацию — соответствующие документы готовятся.

Доктор экономических наук, бывший замминистра сельского хозяйства Леонид Холод считает оправданным уничтожение всего поголовья на фермах, где обнаружены больные животные.

«Заболевание это серьезное. Нужны превентивные меры по локализации очага. Оно для животных если и не летально, то опасно. Если даже животное выздоровеет, больше полноценным уже не будет».

Если пастереллез будет распространяться, то это сильно ударит по всему агропромышленному комплексу.

«Попадание таких заболеваний в животноводство — это удар под дых. Тем более оно заразно для людей. И нужно защищать как животных, так и людей. Это плохо для сельского хозяйства, если болезнь будет дальше распространяться, это не просто потери, это убытки и потери. Плюс поголовье у вас работать не будет, оно долго восстанавливается».

Правда, по словам Леонида Холода, потребители вряд ли что-то почувствуют — говядина дорогая, едят ее мало. А по молоку увеличится импорт, но если распространение болезни продолжится дальше, то это отразится на рынке.

Иной точки зрения придерживается эксперт одного из федеральных ветеринарных научных учреждений. На правах анонимности он заявил, что необходимости убивать всех животных в очаге распространения пастереллеза нет.

«Это сугубо болезнь животных. И она не та болезнь, при которой убивают зараженных. По требованиям ветзаконодательства при пастереллезе не уничтожают поголовье. Возможно, то, что у вас в Омской области произошло, — это решение учредителя сельхозпредприятия».

NGS55.RU будет следить за развитием ситуации.