История омского врача-невролога, которая около 40 лет ставит пациентов на ноги

Авария, инсульт или несчастный случай делят жизнь на до и после. Часто после становится настолько тяжелым, что пропадает вера о возвращении в привычный ритм жизни. В некоторых случаях это действительно так. Однако в Омске существует уникальное медучреждение, где пациентам дают надежду и возможность заново научиться простым вещам — передвигаться, завязывать шнурки, готовить еду. В реабилитационном отделении на Березовой не говорят слово «никогда». Вместо этого врачи, используя подручные средства и новейшие тренажеры, делают всё, чтобы пациент начал двигаться. Подробнее о методах реабилитации, которые ставят людей на ноги, — в материале корреспондента NGS55.RU Анастасии Власовой и фотографа Евгения Софийчука. «Надежда умирает последней» Омское отделение реабилитации на Березовой напоминает современное арт-пространство. Здесь нет больничного запаха и казенной атмосферы. Вместо этого — картины на стенах, живая зелень, мягкое освещение и музыка. Вдоль стен коридора установлены тренажеры для восстановления подвижности конечностей: можно потренировать мелкую моторику рук или нагрузить ноги. Часть тренажеров сделали врачи и заведующая отделения. Они выглядят как игрушки: замочки, пуговицы, петельки и застежки, где-то стоят специальные резиночки, которые тренируют пальцы на сгибание и разгибание. Всё пространство оборудовано так, чтобы человек чувствовал себя в безопасности, но и мог постепенно возвращаться к привычному ритму. В коридорах установлены поручни, за которые можно держаться, в ванной — противоскользящее покрытие, в туалете — специальные сиденья. Людей учат безопасно заходить, садиться и мыться без посторонней помощи. Для верующих есть небольшая ниша с иконами, свечами и мягким светом. Во главе этого мира — Элина Анатольевна Мельник. Ее путь в медицину начался с раннего детства: сначала лечила животных, а позже начала помогать друзьям перевязывать и обрабатывать раны. «Я понимала, что это мое. Видимо, я к этому шла». Потом был институт, красный диплом и полная уверенность в том, что неврология — верный путь. В отделение попала 38 лет назад, влюбилась и больше никуда не уходила. «В первый состав врачей, которые работали в этом отделении, я не попала, хотя поработать мне с ними удалось во время практики. За 38 лет я успела выпустить четыре состава, сейчас работает пятый». История первой пациентки стала отправной точкой в формировании подхода в работе с остальными больными. В начале карьеры в отделение поступила женщина с травмой позвоночника после удара коровьим рогом. «Когда ты юный и амбициозный приходишь помогать людям и видишь такое, становится непросто. Как подойти к пациентке, у которой изначально в прогнозе прописано, что она никогда не будет ходить? Вот как сказать это?» Несмотря на то, что часть пациентов никогда больше не будет ходить, говорить об этом напрямую нельзя. «Мое профессиональное убеждение: мы никогда этот вопрос не поднимаем. Вместо этого говорим: „Надежда умирает последней“. Мы даем пациенту шанс. Хотя многие и сами понимают, что они будут только на коляске. Своих докторов я предупреждаю, чтобы не вздумали об этом говорить пациентам. Мы играем в такой глухой телефон: все всё понимают, но мы стараемся внушить оптимизм». Лечат макаронами и красным цветом Ежедневно врачи водят пациентов на процедуры и занятия, которые с первого взгляда кажутся необычными. Возьмем, к примеру, терапию макаронами. В отделении не только показывают картинки, но и выкладывают на стол настоящие упаковки от продуктов: пачку вермишели или бутылку молока. «В стационарах чаще всего просто показывают картинки, но, когда человек видит натуральную упаковку, он начинает вспоминать. Мы за натуральность». Терапию цветом применяют для пациентов с синдромом неглекта (когда мозг чаще всего игнорирует левую половину мира) — врачи и медсестры надевают красные шапки. «При поражении правого полушария у пациентов возникает игнорирование левого поля зрения. Поэтому мы стимулируем красными колпачками, хочет не хочет, но человек всё равно обращает внимание». Яркая красная шапка врача, подошедшего слева, становится спасательным маяком, заставляющим мозг заметить забытую половину реальности. Логопед Наталья Владимировна, по образованию даже не врач, а педагог, превратила кабинет в лабораторию сенсорного воскрешения. Самостоятельно научилась ароматерапии, цветотерапии и наложению тейпов для лица. Благодаря этому получается лечить речь через запах, через гармонию цвета, через расслабление мышц. «И вот так, что не специалист, то шедевр», — говорит о врачах Элина Анатольевна. В каждом кабинете и в коридорах стоят ароматические диффузоры. Везде пахнет по-своему: где-то ладаном, где-то пионом или васильком. «Благодаря ароматерапии гармонизирует весь мозг», — уверяет заведующая отделением. В отделении есть два места, в которых царит особая атмосфера и где важное значение имеют запахи. Первое — кабинет массажа: приглушенный свет, приятные ароматы, увлажнитель воздуха и тихая успокаивающая музыка. Люди могут уснуть и полностью отключиться от происходящего. А для тех, чья тревога глубже, а сном завладели тяжелые воспоминания или страх будущего, есть другая комната. В ней психолог мягко проводит пациента через «место силы» — погружает в состояние глубокого расслабления, где человек может в безопасности встретиться с лучшими воспоминаниями. Сидя в удобном кресле, пациент заново проживает моменты покоя, радости, уверенности. «У меня есть методика, когда я пациентов погружаю в детство. Чтобы что-то исправить, нужно вернуться именно туда и там подкорректировать. С помощью оборудования мы погружаем пациентов в сон, где они успокаиваются». Кто и как попадает в этот тихий мир Отделение открылось в 1974 году по инициативе профессора Юрия Николаевича Савченко, который привез саму идею, что лечить нужно не болезнь, а сломанную жизнь. «До этого в стране таких отделений не было совсем. Никто этим не занимался и не понимал, что это такое». В 1980 году на спортивной площадке отделения впервые подняли флаг российского паралимпийского движения. За годы работы несколько поколений спортсменов, которые проходили терапию в отделении, участвовали в международных соревнованиях и завоевали в общей сложности 23 золотые медали. «Одного пациента я веду 38 лет. Он первый спортсмен-паралимпиец, который открывал эту площадку. В прошлом году я получила грамоту от Министерства по делам молодежи и спорта за то, что мы работаем с паралимпийцами». Сейчас в отделение поступают пациенты с травмами и заболеваниями головного и спинного мозга: последствия инсультов, травм позвоночника, в том числе пациенты-спинальники. С недавнего времени лечат участников СВО с поражениями периферической нервной системы. Средний срок реабилитации — 14–20 дней, попасть можно через отборочную комиссию с направлением из поликлиники или по консультации. «Дело не в тренажере, а в людях, которые понимают, что нужно для правильного и качественного восстановления. Представьте, в центре реабилитации пациент занимался на новом и дорогом оборудовании, а потом ему нужно вернуться домой, где этого тренажера нет. И человек не знает, что делать. Если происходит так, то грош цена такому реабилитационному центру». Именно поэтому новые тренажеры соседствуют с маятниками 1974 года. Они не заменяют друг друга, а дополняют и помогают в реабилитации. «У нас есть тренажеры, их делали на заводах, которых уже в природе нет. Они механические и созданы людьми, которые очень хорошо понимали, что именно нужно пациентам». Маятник для парализованной руки или ноги, станок Дикуля — просты и вечны, и благодаря им у пациента появляется мост в домашнюю реальность. Специалисты учат не просто движению, а изобретательности и стойкости, которая позволяет человеку, вернувшись домой, не сломаться, а найти способ заниматься дальше. Некоторые тренажеры представляют простейшую конструкцию — резинка и шведская стенка. Благодаря незамысловатым упражнениям корпус и руки начинают двигаться как раньше. Простой подход позволяет пациенту продолжить реабилитацию дома. Новые технологии В отделении прогресс не отрицают, принимают с благодарностью, но без благоговения. В прошлом году поставили 16 единиц современного оборудования. Это аппараты с сенсорными экранами, виртуальной реальностью и биологической обратной связью. Благодаря этому оборудованию пациенты отрабатывают простые для обычного человека движения. Кто-то делает первые шаги, а компьютер подстраивает нужный темп под конкретного пациента. Другому приходится учиться сжимать руку и двигать ей. «Всё это лишь инструменты в руках того, кто помнит о цели. А цель — не идеальный мышечный тонус, а человек, который сможет жить, когда этих инструментов рядом не окажется». На тренажере, на котором заново учат ходить, занимался один из пациентов — Александр. Раньше работал главным диспетчером на заводе. Несколько месяцев назад его доставили в отделение, и тогда все думали, что он не сможет встать на ноги, но сейчас он делает первые шаги и почти уверенно стоит у поручней. «Дома меня внезапно „повалило“. Скорая, больница, а потом сюда. Сначала просто лежал, а теперь шевелюсь — всё благодаря врачам». Элина Анатольевна смотрит на него с материнской гордостью: «Диагноз у него непростой, еще уточняем, но видите, он борется. Я всегда говорю своим врачам: никогда не произносите фразу „Вы не будете ходить“. Надежда умирает последней». Не только новое оборудование, но и постоянное обучение помогают восстанавливать пациентов. За годы работы заведующая отделением успела отучиться во многих странах: для обучения ботулинотерапии посетила четыре страны, в Греции — по передовой PNF-методике, привезла в Омск трансмагнитную стимуляцию: Квартира № 78: экзамен на жизнь Венец всей системы — тренировочная квартира под номером 78 (7 — любимое число заведующей отделением, а 8 — бесконечность). Это не макет, а дом, в котором готовят к реальной жизни: «Ты в нее заходишь, и тебя встретят диван, ложка и всё, что нужно для того, чтобы раздеться, как дома». В эргоквартире учат не просто двигать рукой, а заваривать чай, открывать банку, застегивать молнию или сервировать стол. Каждое действие, которое пациент раньше делал без проблем, повторяется из раза в раз, чтобы после выписки он без опаски вернулся домой. «Они живы, они создают семьи. Мы их очень ценим. Люди, которые пережили такое, ценят жизнь куда больше и стараются успеть всё, ездят по другим странам, учатся. От них исходит невероятный свет, они как звездочки».