Заброшенный Омск. Что осталось от дома, в котором рос известный советский скрипач Янкелевич

На улице Почтовой, в историческом центре Омска, друг напротив друга стоят два двухэтажных дома — № 35 и 37. Оба — немые свидетели дореволюционной эпохи и связаны с известными еврейскими семьями, но их современные судьбы разительно отличаются.

Вместе с историком Кириллом Демьяновым корреспондент NGS55.RU Анастасия Власова и фотограф Кирилл Башинский расскажут и покажут, что находится за дверями зданий «Заброшенного Омска».

Двухэтажный дом на Почтовой, 37 не просто старый — он больной. Окна выбиты, дерево фасада почернело и потрескалось, а некогда красивые резные наличники с едва уловимым солярным символом кажутся не украшением, а последней просьбой о помощи.

«Это уникальный для Омска пример раннего доходного дома. Его построили в конце XIX века для сдачи квартир внаем. Обратите внимание на разную резьбу на первом и втором этажах: низ более простой, „приземленный“, а верх уже тяготеет к модерну. А вот эти деревянные колонны, разделяющие квартиры, — большая редкость. Это попытка в скромном деревянном здании воспроизвести элементы каменной парадной архитектуры», — обходя дом вокруг, рассказывает историк.

Первый и второй этажи отличаются по высоте и декору. Это не случайность. Изначально дом был одноэтажным, а второй этаж и боковые пристройки появились позже, в конце XIX века.

С виду непримечательное здание знаменито своими жильцами. Это родительский дом знаменитого скрипача Юрия Янкелевича. Его родители, Исай и Сима, получили жилье как свадебный подарок от отца невесты — Иуды Кадыша.

Сам Юрий родился в Швейцарии, но младенцем его привезли в Омск, где он жил с 1910 по 1924 год.

Именно в этих комнатах мальчик впервые услышал серьезную музыку. Его отец музицировал, в доме собирались артисты, гастролирующие по Сибири. Здесь Юрий начал свои первые уроки игры на скрипке у педагога Анисима Берлина. Стены дома помнят звуки его первых гамм и этюдов. Отсюда он уедет в Москву, чтобы стать всемирно известным педагогом, учителем Владимира Спивакова, Владимира Третьякова, Павла Когана.

С 1925 года дом превратился в «медицинский»: здесь жили известные врачи — педиатр Ольга Соколова-Пономарева, хирург Алексей Пономарев, патофизиолог Израиль Пентман.

Сейчас стены слышат только вой ветра. И если снаружи дом выглядит лишь разбитым, внутри он мертв. Переступая порог, по спине пробегают мурашки, но не от величественного вида. Непрошенных гостей встречает полутьма и густой воздух с яркими нотками затхлости, плесени и едкой пыли.

Все рецепторы начинают работать на максимум, потому что в этом здании не ощущаешь себя в безопасности. Каждый шаг разрывает гулкую тишину: под ногами лежит битое стекло, осыпающаяся штукатурка и рассохшееся дерево.

Взгляд выхватывает из полумрака голые, исписанные матерными граффити стены, дыры в перекрытиях и торчащие как ребра балки. Ванная комната — это сюрреалистичная инсталляция из разбитого унитаза и облупившейся плитки. Поднимаясь по лестнице, понимаешь, от былого комфорта остался только скелет.

Дом расселили примерно в 2019 году, и с того времени он стремительно разрушается, но есть луч надежды. У здания появился инвестор, который планирует вернуть музыку в стены, где она когда-то родилась.

Как рассказал NGS55.RU представитель инвесторов, юрист Марк Маслов, идея о приобретении здания родилась после общения с руководителем соседней студии «Скворечник» Ириной Зинкевич, мечтающей о возрождении квартала, который исторически считался еврейским.

Состояние здания на Почтовой, 37 плачевное: годы запустения, пожар, отключенные коммуникации. Сейчас идет расчистка от мусора, а впереди семь лет работ: первые два года уйдут на разработку проекта ремонтно-реставрационных работ по сохранению объекта культурного наследия.

«Безусловно, часть площадей пойдет под исторические композиции. Этот дом связан со знаменитыми именами, поэтому основная цель — восстановление объекта. Мы постараемся максимально сохранить его в первоначальном состоянии. Но также мы понимаем, что часть площадей должна работать на современные реалии».

Спустя время здесь могут появиться музыкальная гостиная Юрия Янкелевича, уютные кафе или другие современные пространства.

А теперь сделаем три шага влево, к дому № 35, который выглядит иначе. Тоже двухэтажный, деревянный, но более монолитный и цельный. Понять, что дома связаны между собой, можно по одинаковым наличникам. Главное отличие — за ним кто-то следит. Окна чистые, на крыше порядок, у входа нет мусора. И это действительно так: в доме находится детская художественная студия «Скворечник».

Этот дом принадлежал семье Кадыш. Иуда Кадыш — отставной солдат-кантонист купил его в 1870-х. Он стал одним из первых омских фотографов, его ателье на Томской улице было прогрессивным бизнесом того времени. Здесь выросла его внучка, Ольга Кадыш, пианистка, которая аккомпанировала своему двоюродному брату, Юрию Янкелевичу, из соседнего дома. В начале XX века дома № 35 и 37 были двумя половинками одного культурного гнезда, связанного родством и музыкой.

Заходим внутрь. Вместо запаха сырости — запах дерева, красок и бумаги. Вместо тишины — приглушенный гул творчества: стук, скрип, обрывки разговоров. Стены украшают наличники других домов этого квартала, которые не удалось спасти от сноса. В одной из комнат воссоздана атмосфера старинной гостиной, где проводятся тематические занятия.

После муниципализации в 1923 году дом стал коммуналкой. А в 2013 году в него, полузаброшенный, вселилась детская художественная студия «Скворечник». Ее руководитель Ирина Зинкевич своими силами отвоевала здание у разрушения.

«Когда мы пришли, это были руины: полы прогнили, коммуникации в ужасном состоянии. Мы просто начали потихоньку ремонтировать».

Благодаря Ирине в старинном доме чувствуешь себя не незваным гостем, а долгожданным посетителем. Он не пустует, а живет, дышит, творит. Память хранится не как груз, а как вдохновение. Пространство говорит с тобой: «Посмотри, какая красота была, она существует и сейчас, и может продолжаться». После холода и пустоты дома № 37 хочется замедлиться, выдохнуть, прикоснуться к истории, которая не закончилась, а нашла в себе силы для нового витка.

Ирина показывает старые двери с оригинальной фурнитурой, которые удалось сохранить, и рассказывает о проекте «Слободские домики». Ее мечта — не спасти один дом, а создать целый культурный кластер. В планах объединить несколько исторических зданий в Казачьей Слободе — историческом районе, куда входит и еврейский квартал. Вместе с единомышленниками разработала целый план по созданию историко-культурного кластера «Слободские домики».

По задумке дома Янкелевича, Кадыша и соседние расселенные памятники станут единым пространством. Предполагаются маленькие музеи, например музей игрушки или фармации в соседнем здании бывшей аптеки, винтажные буфеты с историческим меню, летние концертные площадки во дворах, арт-резиденции.

«Представьте, здесь, в двух шагах от центра, тихие дворики с летней сценой, маленький музей игрушки в соседнем здании, буфет с историческими рецептами. Люди приходили бы сюда не вздыхать над руинами, а жить, творить, пить кофе, слушать музыку. Для детей проводились бы мастер-классы, а туристы приезжали бы сюда за уникальной атмосферой, как в Коломне или Томске. Мы уже сделали первый шаг — не дали этому дому умереть. Теперь нужно идти дальше».

Цель — не законсервировать прошлое, а оживить его, сделав территорию привлекательной для жизни, творчества и туризма.

«Мы сейчас — Атлантида, которая уходит под воду. Но если ничего не делать, мы потеряем последние островки. Нужно создать хоть один квадрат, где можно почувствовать историю города, его подлинную атмосферу».

Ранее NGS55.RU рассказывал о судьбе старинной еврейской усадьбы.