«Цензура будет ужесточаться»: организатор концертов — о шоу-бизнесе после ковида, мобилизации и закона об иноагентах

Времена, когда музыканты, певцы и прочие артисты считались чуть ли не божествами, канули в лету. Интернет стер границы между людьми, и теперь о жизни любой знаменитости, ее удачах и провалах, обманах, переживаниях и убеждениях можно почитать в любое время дня и ночи в бесконечных каналах соцсетей.

Омский организатор концертов Роман Семенов работает в этой сфере 20 лет, и для него звезды спустились с небес на землю куда раньше. О том, как работает индустрия в последние годы, об угодных и неугодных, о секретах успеха у публики и многом другом Роман рассказал в интервью корреспонденту NGS55.RU Тамаре Башаевой.

— Как изменилась концертная индустрия за последние годы? Ковид, потом спецоперация, закон об иноагентах, отмена гастролей западных артистов… Наверняка всё это сказалось на привычном ритме твоей профессии.

— Индустрия пережила бушевание коронавируса, немыслимые ограничения и остановку бизнеса как такового. После этого нас можно напугать разве что нашествием инопланетян. Всё было непредсказуемо, никто ничего не знал о вирусе, и люди не понимали, как это будет? Как в фильме «28 дней спустя» или как-то по-другому? На мой взгляд, принятые меры были сильно избыточными, и общая истерия была создана искусственно, ну да ладно…

В Омске ограничения из-за ковида продлились не так долго, но как они выглядели, помните? К банкомату стояли в очереди на специальных кругляшочках, в концертном зале сидели через одного, зато в автобусе все катались плотняком, «губы в губы, глаза в глаза». Были города, где мы два года не могли ничего сделать. И только в 2022 году, с началом СВО, когда люди забыли про вирус и сконцентрировались на чем-то новом, там открыли площадки, и мы стали работать.

— В общем, ковид ударил по концертам больше, чем 2022 год?

— Конечно. Когда тебе говорят: «Чувак, ты вообще ничего не можешь делать. Выходить из дома, продавать билеты, заниматься своей работой». Тебя парализует, и это ни с чем не может сравниться. Разумеется, любой конфликт, любая война или спецоперация — это очень страшно, но люди продолжают ходить в магазин, продолжают как-то жить, и, самое главное, все эти горки научили людей адаптивности.

Я заметил, что, когда что-то происходит, кризис или какая-то новая напасть, сначала все проваливаются в прострацию, а через пару месяцев начинают жить плюс-минус прежней жизнью. Мы делали концерты в Воронеже и Новороссийске. Раз — включается сирена, которая предупреждает об опасности дронов. И какие-то дети, проезжая мимо нас на велосипедах, смотрят через приложение, где что происходит, и спокойно едут дальше. Люди привыкают и продолжают жить в рамках новых реалий.

Я не хочу, чтобы это звучало как-то кощунственно или неуважительно по отношению к тем, кто сейчас находится на линии фронта, но во все, даже самые тяжелые, времена люди праздновали Новый год, свадьбы, дни рождения и ходили на концерты. От того, что жизнь замрет, лучше никому не станет.

— Трагедия в «Крокусе» в 2024 году повлияла на концертную деятельность в стране?

— Это ударило по мероприятиям гораздо сильнее, чем мобилизация. Особенно по крупным. Месяца на три был огромный спад. Мы проводили мероприятия, но люди шли и сдавали билеты. Есть какая-то часть общества, где люди больше подвержены тревожности. Причем на небольшие мероприятия шли всё так же, побаивались именно больших площадок, хотя по факту они гораздо безопаснее. Например, чтобы попасть в G-Drive Арену, в нее просто так не забежишь: турникеты, охрана — сотни человек. Но в головах людей работает ассоциативный ряд: трагедия произошла на большой площадке, значит, опасно именно там.

Во время мобилизации месяца на два был спад зрителей на молодежных концертах. Видимо, люди взяли время на осознание происходящего, кто-то уехал, кто-то остался.

— Кстати, в структуре артистов ведь тоже произошел раскол? Кто-то поддержал СВО, кто-то нет.

— Да, конечно. Это говорит только о том, что Россия — очень демократичная страна. Потому что, скажем, в Америке или еще где-то на западе артисты — это медиаиндустрия, это их оружие. Там никогда не получится стать популярным и известным, не поддерживая при этом политику партии. То, что они сейчас не ездят к нам на гастроли, — это не потому что они не хотят, а потому что по контракту им запрещено.

Здесь я, конечно, имею в виду артистов категории А, которые собирают стадионы и реально влияют на умы миллионов. Они всегда поддержат «нужные» протесты, всегда помашут «нужным» флагом и всегда расскажут своей аудитории, где тоталитаризм, а где демократия. На западе сфера развлечений давно стала рупором политической повестки. В России это не так.

У нас ты мог делать, что хотел, жить в стране и поливать ее грязью по поводу и без повода. Начиная с 90-х можно было сделать карьеру, системно поливая грязью всё вокруг. И я не считаю, что в 2022 году случился раскол. Просто в какой-то момент все вышли из тени и озвучили ту позицию, которую всегда и имели.

— Наверно, мнению звезд многие доверяют?

— Я 20 лет работаю в этой сфере и хочу сказать одну важную вещь. Когда мы смотрим телевизор и видим там знаменитостей, нам кажется, что это отдельное сословие людей, у которых больше информации, и они более сведущи в чем-то. Но это не так. Зачастую они даже менее сведущи, чем обычный человек, сидящий перед телевизором диванный аналитик. Артист живет в некоем мыльном пузыре между гастролями и съемками, получая разрозненную и отрывистую информацию.

А учитывая, что у нас с 90-х сформировалась достаточно либеральная среда, мнение у артистов формируется посредством этой среды. Аналитиков там нет. Нет политологов, нет социологов и специалистов по геополитике. И нет никаких особых источников информации, но при этом они влияют своим мнением на миллионы людей, и за это должны нести ответственность.

Взяться за анализ происходящего глобально — это не то же самое, чтобы просто протестовать. Чаще всего в основе такого протеста нет конструктива. Когда человек критикует, не предлагая ничего взамен. Что-то в духе летовского «Я всегда буду против». К счастью, так совпало, что из «моего списка» артистов, концерты которых я проводил не один раз, ни с кем не пришлось отказываться от сотрудничества.

— Место тех, кто уехал из России, быстро заняли другие?

— У нас шоу-бизнес до сих пор очень сильно завязан на телевидении. Кумиры молодежи продвинулись за счет интернета, но даже они собирали только клубы, пока не попали в эфир телепередач. А теперь собирают стадионы, потому что телевизор дает колоссальную узнаваемость. Структура эта достаточно монопольная, закрытая, с 90-х там осело множество людей, которых все годами видели на «Голубых огоньках» и плевались.

Но пока они там были, на их концерты ходили зрители. Сейчас многие исчезли, кого-то забыли, кого-то нет, но на их место пришли те, кому просто не хватало места на телике. Эфир не резиновый, или, может, связей им не хватало, но эти люди были поблизости и тут же заняли «вакантное» место. Многие из них по заслугам ничуть не хуже тех, кто уехал. И всё: они засветились и теперь собирают публику.

— То есть люди ходят не новый альбом любимого музыканта послушать, а посмотреть на самого музыканта как такового?

— Да, такие есть. Всё зависит от жанра на самом деле. Есть люди, увлеченные музыкой как субкультурой. Они следят за творчеством, слушают все песни, ждут новый альбом. Если устроить гастроли такого субкультурного музыканта, в зале будет аншлаг, потому что ждали именно его.

Но 90% людей просто ходят на концерт. И сам артист является лишь частью мотивации, чтобы куда-то пойти, и зачастую одного артиста можно заменить другим. Людям будет важно, в какой день проходит мероприятие, на какой площадке, в какое время. Всё это очень важно учитывать, чтобы концерт прошел успешно.

Да, есть музыканты, которые десятилетиями завоевывали популярность, и их творческое наследие вросло в наше сознание. Их невозможно вычеркнуть. И их фанаты спокойно ездят в страны ближнего и дальнего зарубежья послушать любимые песни. Но в основном знаменитости взаимозаменяемы. Пройдет время, и вырастут новые артисты, ведь культура — она как дерево, которое пускает новые ветви.

— Нет ощущения, что какие-то веяния в музыке сейчас насаждаются искусственно, слишком быстро и масштабно?

— На западе целые институты работают над социальным инжинирингом и правильным взаимодействием с обществом, у нас это всё достаточно стихийно. И когда в Америке рок-музыкант бегает по сцене с американским флагом, никто не называет это государственной пропагандой, это вплетено в часть общей субкультуры, а патриотизм — это естественное состояние общества.

У нас же патриотическая эстрада — это отдельная субкультура или своего рода поджанр. И нам тоже нужна какая-то позитивная пропаганда, продвижение, но органичная. Не так, что типа вот сходил на определенный концерт — молодец, теперь ты благонадежный и рукопожатный.

— Но ведь некоторые сейчас соглашаются выступать в таком «рукопожатном» ключе.

— Я думаю, это было так. Сидел человек на государственной должности, получал деньги за продвижение государственной идеологии, проводил какой-нибудь фестиваль плова в честь дружбы народов, но вот увидел парня, который записал патриотическую песню, и она реально понравилась людям. Человек обрадовался и запустил его по всем каналам, а себе поставил галочку в заслуги. И такой артист за неимением других стал иконой русского патриотизма, вот и всё. Я могу ошибаться, но для меня как для маркетолога выглядит это так.

Это не системная работа, не аналитика, не социальный инжиниринг. Никто не формирует инфлюенсеров, разделяя их по социальным сегментам и нишам, никто не вкладывает в их песни какие-то пропагандистские нарративы. Поэтому самым тревожным советую перестать искать тоталитаризм там, где его нет. Правильную пропаганду ты не ощущаешь, она часть детских мультиков, оформления витрин в гипермаркетах, народных праздников и семейных застолий, часть обычаев, часть твоего глубинного культурного кода.

— А ведь бытует мнение, что культура и искусство должны стоять особняком от политических движений.

— Я в это не верю. Шоу-бизнес как средство формирования идеологии и пропаганды придумали давным-давно. Наверное, искусство вне политики возможно только в периоды времени, когда всё очень спокойно и можно вообще ни о чем не задумываться. Но не в периоды обострений. Ведь совершенно очевидно, что не важно, сколько войн с оружием в руках ты выиграешь, если ты проиграешь войну в головах у людей.

Думаю, что цензура в сфере культуры и развлечений будет ужесточаться по всему миру. Сейчас мы часто по привычке стараемся разделять личность музыканта на человека и творца. Но, на мой взгляд, постепенно это сойдет на нет. Мир сильно меняется, и всем артистам придется принять эти правила игры.

— Поэтому так мощно сыграла «схема с квартирой»?

— Люди разочаровались во многих знаменитостях и перестали воспринимать людей по ту сторону телевизора так, будто они живут на другой планете и все сплошь умные, талантливые и осведомленные. И да, с этой схемой та же история. Когда всё это началось, многие были разочарованы или негодовали по этому поводу. Дальше в соцсетях это превратилось в лавину. В итоге от народного артиста не осталось никакой сакральности. Да, может, это и к лучшему.

— На наполняемости зала это как-то сказалось?

— И будет сказываться еще не один год. Сейчас мало кто решится в этот проект инвестировать.

— Кого сейчас выгодно возить?

— Во все времена выгодно возить артистов, которых любят женщины. Мужских музыкантов можно пересчитать по пальцам, их не так много. Дамы больше склонны к активному культурному отдыху, и они же приведут мужчин либо подруг. Я не раз видел, как мужчины страдают на концертах, на которые их затащили жены.

Есть музыканты, которые формируют определенную фан-базу, для которых это больше чем музыка. Это отражение их образа мыслей, мировоззрения, если хотите. Такие артисты всегда будут собирать залы.

— Бывает, что ты в Омске не организуешь какое-то мероприятие, потому что выйдет дорого, а у людей нет денег на билеты?

— Омск — достаточно крупный город, и среди гастролирующих групп нет таких, кто из финансовых соображений не заезжал бы в наш город. А вообще это зависит от организаторов, которые сопоставляют риски и потенциальную прибыль. Бывает, что на большую арену зрителей не наберется, а в маленький зал все желающие не поместятся. И тогда, как бы артист ни хотел приехать, его выступление будет считаться нецелесообразным со стороны организаторов. Сейчас СКК Блинова откроется, туда переедет часть концертов, которые не собирают 10 тысяч аудитории, но соберут тысячи 3–4.

А что касается платежеспособности, то всё зависит от сезона. Например, совпадает, что за короткое время в городе планируется несколько проектов, которых не было несколько лет. Так было прошлой осенью: куча топовых артистов выступают в течение двух месяцев. И тут уже вопрос, потому что, когда билет стоит 15 тысяч рублей, везде побывать не получится. Но даже при таких раскладах пустых залов не было.

В Омске ниже зарплаты, но и билеты будут немного дешевле, чем в Екатеринбурге и Тюмени. Уровень жизни города всегда сказывается на стоимости инфраструктуры, и поэтому расходы на организацию концерта становятся ниже: аренду площадки, гостиницу, рекламу.

— Ты столько лет занимаешься концертами, и многие мечтали бы пообщаться вживую со звездами. Получаешь удовольствие от работы?

— Изначально это была очень романтическая идея — привезти в родной город любимых музыкантов. Но невозможно быть романтиком всю жизнь. Романтика манит неизведанным, а когда ты всё изведал, оно становится обычным. Не то чтобы я привез всех, кого хотел… Просто у меня нет миссии культпросветителя. Мы работали с зарубежными, отечественными звездами, но, как я уже говорил, со временем стало ясно, что все артисты — обычные люди, такие же как мы. Это очень приземляет.

Часто задают вопрос: «Кого бы хотел привезти?», на самом деле нет таких артистов. Технология организации концерта одинаковая: стадион на 40 тысяч человек или клуб — принцип один и тот же, дальше дело техники. У меня есть свой список любимых музыкантов, но это точно не кассовые группы, так что проще самому съездить и послушать, чем организовывать. А вообще я хожу на концерты и спектакли, бывает, что и по 20 раз за месяц, времени почти не остается, чтобы еще самому для души куда-то сходить.

Организатор занимается продвижением чужого творчества, что-то ему близко, что-то не очень, но в целом, начиная работать в этой сфере, ты довольно быстро отходишь от идеи возить только своих любимых артистов. Вот сделать какой-нибудь масштабный фестиваль в Омске, пожалуй, было бы интересно, но это уже совсем другая история.