Первый звонок, который не был услышан

Обычному прохожему эта линейка вряд ли покажется необычной. За ручку родители и старшеклассники ведут малышню в школу, выстраиваются. Директор толкает приветственную речь. Мальчишки зевают, девчонки разглядывают носки своих начищенных до блеска туфель. «Ну и ладно», — пожмет плечами наблюдатель и пойдет дальше. 1 Сентября такое сплошь и рядом. Но стоит ему задержаться хоть на мгновение, и он сразу же смекнет, что вокруг что-то не так. Нет привычных перешептываний учеников с родителями, нет подсказок вроде: «Алеша, поправь галстук», нет заливистого хохота (лишь необычно тихие редкие смешки) и легкого гула от десятков голосов. Тишина.

Тишина и голос директора. Приветственная речь мало чем отличается от таких же в других школах, но слушают ее дети крайне внимательно. Даже, пожалуй, слишком. Они ловят глазами каждое движение губ. И лишь тогда, присмотревшись, наш наблюдатель заметит, что почти у каждого ребенка в ухо вставлен слуховой аппарат. И он всё внезапно поймет...

Чтобы слышать, надо видеть

Эта фраза звучит довольно парадоксально, но по сути так и есть. Чтобы хорошо понимать, о чём кто-то говорит, дети сопоставляют получаемые звуки с движением губ. Отсюда и столько внимания к говорящим. Им необходимо сосредоточиться, чтобы получить информацию через два задействованных органа чувств.

Линейка тем временем продолжается. К микрофону зовут первоклашек, и на сцену тянется цепочка из мальчика и четырех девочек. Одному из «белых бантиков» дают в руки микрофон. Девочка готовится читать стихотворение. Она открывает рот, и... в этот момент начинаешь понимать, что из этого набора звуков, которые она произносит, разобрать нельзя вообще ничего. Причем видно, что девочка старается, она выучила этот стих назубок, декламирует с выражением, но даже слова разобрать нельзя. Через несколько лет она будет говорить с вами, и вы даже не поймете, что у нее проблемы со слухом, но сейчас понимать ее крайне тяжело. Впереди много работы.

Микрофон следует по цепочке. Следующая девочка внезапно забывает стихотворение. Учительница бежит на помощь с бумажкой, но и это не помогает. Тогда женщина начинает выразительно и беззвучно проговаривать каждое слово. Девочка со страхом смотрит на ее губы и начинает повторять. Буква за буквой, слог за слогом...

Следом по программе — песня. Обычная композиция из динамиков, что-то популярное на школьную тематику. На площадку выходит певица (не в нашем обычном понимании), которая красиво передает смысл песни жестами. Девочка восхищенно тянет руку мамы. «Смотри», — беззвучно показывает она пальцем. Мама привычно кивает головой. Шоу заканчивается. Аплодисменты от взрослых. Дети тоже вроде машут руками, подражают, но руки расслаблены, хлопков нет — для них в этом нет смысла.

Ключевая часть любой линейки — старшеклассник выводит за руку первоклассницу. Учительница выносит красивый колокольчик и жестом показывает, что с ним нужно делать. Ребенок понимает с ходу и начинает трясти им, едва он оказывается у него в руках. Трели не прекращаются, даже пока школьница устраивается поудобнее на плече парня. Почетный круг перед строем.

Даже немного удивляет, что у всех до единого здесь необычно выразительные глаза. В них нет и толики пустоты. Руки всегда в движении. А если нет, то они сжимают чью-то другую руку.

Линейка завершается, и дети разлетаются в стороны, чтобы поиграть. Если не считать всего сказанного, это ничем не отличающиеся от других дети: с синяками, с мечтами о новых модных кроссовках, с ребяческими шутками, с особой любовью к математике или умеющие хорошо играть в футбол. Просто у них вне школы свой язык. Между собой они общаются исключительно жестами, так им легче. Но учителя принципиально жестами с ними не общаются: их главная задача — научить детей говорить.

Ребятам предстоит провести в этой школе чуть больше времени, чем остальным. В адаптивной школе-интернате учатся на год дольше, но изучают всё те же предметы: читают Пушкина или вычисляют синусы. О том, как проходит их обучение, мы рассказывали в прошлом году, и это правда необычно.

В этом году у интерната двойная радость. За лето школе выделили более семи миллионов рублей на модернизацию. На эти деньги сделали несколько крутых мастерских: в одной можно обучиться швейному делу, в другой — поработать с деревом и металлом, в третьей — освоить полиграфию. Это самые распространенные профессии, на которые могут претендовать ребята. В разнообразии будущих специальностей они по понятным причинам ограничены — стать полицейским или пожарным вряд ли получится.

Еще два миллиона потратили на ремонт помещений, открыли новую сенсорную комнату с сухим бассейном и специальным полом.

Учеба в интернате детям дается нелегко, но отношения с учителями здесь очень сильно отличаются от привычных. Педагоги становятся словно вторыми родителями. И это не пустые слова. Едва на линейке у ребенка от холода задрожат руки, как рядом появляется учитель. Молча он становится рядом и приобнимает.

Покидать интернат детям тяжело вдвойне. После выпуска им предстоит нелегкая борьба за место под солнцем, за баллы при поступлении в колледж или вуз, за признание сверстниками без отклонений, за хорошую высокооплачиваемую работу. Но это всё будет в будущем, а пока они — обычные дети, которые просто не слышат первого звонка.