Станки на кладбище, прицелы в аудиториях: как эвакуация в 41-м превратила Омск в промышленный город

Когда в 1941 году враг стремительно приближался к Москве и Ленинграду, огромная страна встала на колеса. Эшелоны с заводами, музеями и целыми научными институтами потянулись в Сибирь. Мало кто задумывается, что облик города во многом сложился именно благодаря той самой «лихорадочной» эвакуации.

Историк-краевед Александр Лосунов недавно передал в нашу редакцию удивительную карту, на которую нанесены точки эвакуации заводов и учреждений, наводнивших Омск в суровые годы Великой Отечественной войны.

В этом материале NGS55.RU расскажет, как ленинградские традиции, немецкие средневековые врата и учебные организации оказались в сибирской глубинке.

В 40-х в районе улиц Гусарова и Рабиновича разместился эвакуированный ленинградский завод № 210 (им. Козицкого). Из Ленинграда успели вывезти только 10 эшелонов из 18 запланированных. В пути фашистские самолеты постоянно бомбили составы — несколько эшелонов сгорели, один не дошел до места назначения. Уцелевшие станки прибыли в Омск.

«В моем представлении эвакуация — это что-то быстрое, сбор, паника. Но, что меня поразило, сюда, несмотря на военное время, дважды послали ходоков, чтобы они осматривали площадки. То есть это не было лихорадочной погрузкой куда попало. Удивляет организованность, когда время шло буквально на дни или часы», — поделился Александр Лосунов.

Первой продукцией стали 82-миллиметровые минометы БМ-37 — фронт нуждался в оружии для пехотных подразделений. С декабря 1941 года предприятие переориентировали на выпуск танковых радиостанций «10 Р». Чуть позже модель усовершенствовали. Благодаря этому началось обеспечение устойчивой связью между боевыми машинами на расстоянии до 25 километров. До появления этой радиостанции связь в танковых войсках оставалась слабым местом.

Основной корпус завода находился в недостроенном здании пединститута (угол Гусарова и Рабиновича), но цеха были разбросаны по всему городу: от кинотеатра «Луч» до конной базы. Строительство замерло, а прямо под стенами будущего завода простиралось Бутырское кладбище (конец XVIII — начало XX века).

Когда рыли котлован под фундамент, рабочие наткнулись на захоронение, которое, как предположили, принадлежало металлургу Аносову (изобретателю русского булата). Сохранились истлевшие остатки мундира и лаковые сапоги.

После войны планировалось, что завод полностью вернется в Ленинград, но часть людей и оборудования остались в Сибири. Эвакуированный коллектив завода после войны на свои деньги построил пединституту новое общежитие — «в качестве компенсации» за временное «уплотнение». Правда, в меньших размерах, чем изначально обещали.

Сегодня в Омском государственном аграрном университете (бывшем сельхозинституте) учат агрономов и ветеринаров, а 80 лет назад сюда нельзя было войти без пропуска. В этих стенах гремели станки. Территория института стала пристанищем для Ленинградского оптико-механического завода «Прогресс» (в документах того времени — завод № 357).

Вместе с эшелонами приехали не просто станки, а семьи и даже футбольная команда. В годы войны в Омске на заводе «Прогресс» работал слесарем легендарный спортсмен Всеволод Бобров. В Сибири он не только точил детали для фронта, но и играл в хоккей и футбол на местном стадионе, собирая толпы зрителей. Команда завода была сильнейшей в городе.

Завод штамповал знаменитые оптические прицелы ПУ для снайперских винтовок Мосина и Токарева. Как вспоминал ветеран завода Павел Захаров (работал там учеником в 1943 году), цеха размещались прямо в аудиториях, а вокруг института вырос четырехметровый забор с колючей проволокой и вышками.

Одной из первых продукций стали не только прицелы. Рабочие обеспечивали себя бытом: делали посуду, кровати и зажигалки. За отличную работу в 1943 году завод наградили орденом Ленина. После войны «Прогресс» вернулся в Ленинград (сегодня это ЛОМО), но омичи до сих пор находят на чердаках главного корпуса нешлифованные линзы.

Еще одна важная точка на карте — Омский автобронетанковый инженерный институт (нынешний ОАБИИ). Сюда в конце 1943 года переехало Камышинское танковое училище. История его появления в Омске — это путь длиной в тысячи километров отступления и бегства: Осиповичи (Беларусь) — Бобруйск — Сталинград — Камышин — Актюбинская область — и наконец Омск.

Камышинское танковое училище переехало в Омск и заняло казармы 2-го Омского военно-пехотного училища (район универмага «Дружный мир»). До этого учебное заведение перевели в другой город. Вопреки усталости, качество подготовки было невероятным: в первом выпуске в Омске в 1943 году более 60% лейтенантов окончили курс на отлично и хорошо.

За годы войны в Омске училище подготовило 5526 офицеров-танкистов: 34 из них стали Героями Советского Союза. Самый известный — младший лейтенант Василий Нелюбов, выпускник 1944 года, который совершил подвиг и получил звание Героя посмертно. Именно этого человека в Омске навечно зачислили в списки личного состава училища.

После войны училище не раз меняло название: было Омским танко-техническим, потом высшим танковым командным, потом высшим танковым инженерным. С 2012 года это Омский автобронетанковый инженерный институт.

Осенью 1941 года в город прибыл ценный груз — из новгородского Софийского собора эвакуировали Магдебургские (Сигтунские) ворота. Это шедевр XII века, бронзовые врата с библейскими сюжетами и фигурами мастеров (немца Риквина и новгородца Авраама). По легенде, их вывезли из шведской Сигтуны новгородцы в 1187 году, а в годы войны нацисты (специальная группа Абвера) охотились за ними, считая «германским наследием».

Немцы пытали жителей Новгорода, чтобы узнать, куда исчезли врата. В это время они спокойно лежали в ящиках в Омске, во дворе краеведческого музея под специальным навесом. Гитлеровцы и представить не могли, что врата размером почти 4 метра высотой успели вывезти. Так, Омску «выпала честь соприкоснуться с реликвией». Позже врата вернули в Новгород, где они находятся и поныне.

В Омск везли и архивы. В эти годы с государственными документами творился невероятный хаос. Например, в Омск свалили «навалом» 30 вагонов материалов из Ростовской области. Привезенные документы хранили в гаражах и даже в бильярдной сада имени Куйбышева. Однажды в помещении бывшего гаража нашли вороха царских документов, перемешанных с землей.

Из документов и воспоминаний тех, кто переехал из блокадного Ленинграда в Омск, вырисовывается невеселая картина.

«Омск выглядел как большая деревня: домики маленькие, со ставнями, улицы грязные, не заасфальтированные. Осенью на улице Гусарова была такая грязь, что лошади вязли по брюхо, а однажды прямо посреди дороги опрокинулись развозки с хлебом — люди вытаскивали и лошадь, и повозку вручную», — писала инженер Хоминская.

Жили тесно и в общежитиях селили по две-три семьи в комнату, разделяясь простыней вместо стены. Работали по 16–18 часов в сутки, падали у станков от усталости, но шли в госпитали ухаживать за ранеными. Ветеран Валентина Попова вспоминала: «Жили мы в бараке. Зимой принесешь ведро воды вечером — утром лед долбишь, чтобы умыться. Но встречали нас омичи очень хорошо. Старик со старушкой уступили нам единственную комнату, а сами перебрались на кухню, и ребенка моего поили козьим молоком бесплатно».

Мы привыкли петь славу маршалам и генералам, но Победа ковалась не только на передовой. Она собиралась по винтику в холодных цехах пединститутов и выживала на скудных пайках, когда буханка хлеба стоила как кусок мыла. И сегодня, гуляя по набережной или спеша на работу, вспомните, что многие из тех зданий, которые есть в нашем городе, — молчаливые свидетели того, что происходило в Омске больше 80 лет назад.