Омичка рассказала, как она смогла стать моделью и столкнулась с анорексией

Модельная индустрия часто выглядит как красивая и выверенная картинка: съемки, свет, продуманные образы и контракты с брендами. Со стороны кажется, что это легкая и почти беззаботная работа. Однако за кадром чаще всего стоят строгие требования, постоянные перелеты, одиночество и жизнь в режиме высокой конкуренции. Корреспонденты NGS55.RU Анна Иванина и Евгений Софийчук поговорили с двадцатилетней моделью из Омска Анжелой Макарьевой. О давлении в индустрии, громких конфликтах и борьбе с расстройством пищевого поведения читайте в нашем материале. Как стала моделью? Всё началось в 12 лет, когда Анжела посмотрела шоу «Топ-модель по-украински» (16+) и загорелась идеей моделинга. Тогда же ее подруга рассказала про местную модельную школу. Девочка решила, что ей это нужно, и проучилась там несколько месяцев, однако опыт оказался негативным. «В этой модельной школе я поняла, как не должно быть», — вспоминает девушка. «Топ-модель по-украински» (16+) — это популярное модельное реалити-шоу, основанное на формате America's Next Top Model. Проект давал шанс молодым людям (парням и девушкам) пробиться в мир высокой моды, проходя сложные фотосессии и дефиле под руководством экспертов. Шоу выходило в эфир с 2014 по 2020 год. По словам Макарьевой, такие организации часто не дают реального представления об индустрии. «Модельная школа — это пустая трата денег и времени. Ты еще им якобы что-то должен. Если агентство в тебе заинтересовано, ты никогда не будешь ему платить. Я уходила из первой школы со скандалом, потому что они видели во мне потенциал. Там чуть ли не до юристов доходило, но никакие бумажки не котируются в модельном мире». Сама Анжела признаётся, что никогда не думала о карьере модели. До 12 лет она жила в Любинском районе, в деревне на 200 человек, а в детстве она и вовсе не придавала значения внешности, не считала себя красивой. «В детстве была очень страшной: полной, высокой и некрасивой. Не знаю, как вообще это получилось». Спустя некоторое время она узнала, что одно из известных агентств открыло филиал в Омске. «Написала им, что хочу попробовать. Прошла вне кастинга и сроков, потому что не успела. Они сделали мне фотографии, и я поехала домой. Как только села в автобус, помню, мне тогда уже исполнилось 13 лет, они позвонили и сказали, что готовы взять меня. Я была единственной из Омска, кого подписали в этом филиале». Спустя три месяца после подписания договора с агентством девушка впервые выехала за границу — в Китай. Она отправилась туда одна, без родителей, и до сих пор удивляется, как ей это удалось: до этого она ни разу не летала на самолете и не говорила на английском. «Китай — самая сложная страна для моделинга. Особенно в 2019 году: там был бешеный ритм съемок, и ты работаешь по 12 часов. Дай бог, если у тебя будет обед. Я влилась в это, и меня, тринадцатилетнюю, всё так заворожило. Страна настолько дикая, настолько свободная — я ее обожаю». Во втором агентстве омичка тоже продержалась недолго — ушла со скандалом. «Между жизнью и смертью» В 15 лет у Анжелы начались серьезные проблемы со здоровьем — как физическим, так и ментальным. Девушка пережила расстройство пищевого поведения. РПП (расстройство пищевого поведения) — группа психических нарушений, при которых у человека формируется болезненное отношение к еде, весу и собственному телу. «Распространенная история — расстройство пищевого поведения в яркой форме. Сначала анорексия, потом начались компульсивные переедания, впоследствии — булимия, от которой я лечилась до девятнадцати лет. Как бы драматично это ни звучало, я была между жизнью и смертью». Прежде всего такие состояния затрагивают не только внешность, но и психическое здоровье. В подростковом возрасте Анжела пережила тяжелые депрессивные эпизоды, а на фоне истощения был риск серьезных осложнений, вплоть до отказа сердца. В тот момент она приняла решение сделать паузу в работе. Если бы продолжила работать в том же ритме, к 18 годам это могло привести к тяжелым и необратимым последствиям для здоровья. «Для ребенка 15 лет это тяжело. В какой-то момент состояние стало таким, что меня хотели положить в больницу, потому что сердце могло отказать. По этой причине я решила прекратить. Это было лучшее решение». Уже повзрослев, иначе взглянула на свой опыт и поняла, что проблемы с восприятием тела у нее начались не только из-за моделинга, но и задолго до него. «Из десяти у восьми девочек такое точно есть. Постоянная конкуренция, сравнения. Конечно, есть определенные стандарты, под которые ты должен подходить, но с этим сталкиваются не только девочки, но и мальчики. Такое было, есть и будет всегда». Самым тяжелым эпизодом, связанным с РПП, Анжела называет ситуацию во втором агентстве: тогда ее напрямую сравнили со взрослой женщиной. «Самое плохое отношение было в моем втором агентстве, когда девушка, владелец, сказала: „Ну смотри, мне 35, а тебе 14. Я выгляжу лучше тебя, что будем с этим делать?“ Предлагали есть на 800 калорий. Нездоровое отношение, скорее потребительское». По словам Анжелы, во многом такие требования связаны с желанием агентств зарабатывать на моделях. «Им всё равно на девочек, они для них как расходный материал». Сейчас, подмечает она, ситуация изменилась: Анжела сотрудничает с агентством, где к моделям относятся внимательнее и с большим пониманием. Жизнь и работа в Азии С 18 лет она снова вернулась в моделинг — на этот раз агентство стало для нее, по ее словам, «вторым глотком воздуха». Последний контракт закончился в декабре прошлого года, когда Макарьева работала в Японии. «Япония считается самой идеальной для контрактов, потому что там самые хорошие условия. Тоже мечтала поехать туда». После опыта работы в Китае и Корее поездка в Японию не оправдала ожиданий. На этом сказалась усталость, из-за чего полноценно прочувствовать страну не получилось. На фоне стресса вновь обострились проблемы с пищевым поведением. «Осенью довольно стрессовое, депрессивное состояние. Всё наваливалось. У меня тогда начались переедания и булимия. Соответственно, когда они начинаются, ты не можешь работать. У меня не было варианта ехать домой, меня не отпускали. Пыталась справиться с помощью прогулок и встреч с друзьями, но не помогало. Помогло, когда приехала домой, расслабилась и успокоилась». Анжела работала в Токио и называет его «типичным азиатским городом». Там же из-за РПП она набрала вес и сейчас находится в процессе восстановления, чтобы поехать работать по новому контракту. Минусы работы В мире моделинга, как отмечает Анжела, хватает странных и пугающих ситуаций. Одна из историй, которую ей рассказала подруга, особенно запомнилась. Речь шла о съемке в Китае, где визажист использовал грязные кисти. «Когда наносили макияж девочке, она начала чувствовать неприятное жжение. После работы она умылась, и у нее появились какие-то пятна. По итогу оказалось, что визажист работал не только с живыми людьми и не вымыл кисти. Трупная бактерия перенеслась ей на лицо». Но даже такие случаи не так сильно выбивают из колеи, как разлука с близкими. Сейчас, в 20 лет, Анжела строит отношения с молодым человеком: к работе она привыкла, а к постоянным расставаниям — нет. В следующий контракт она планирует поехать вместе с парнем, чтобы ей было спокойнее. При этом идти в высокий моделинг и участвовать в крупных показах или кампаниях она не стремится. Без связей или статуса «непо-беби» пробиться туда крайне сложно. Непо-беби (сокр. от англ. nepotism baby — «ребенок непотизма») — это термин, обозначающий детей знаменитостей, политиков или успешных бизнесменов, которые построили карьеру в той же сфере благодаря связям и капиталу родителей. «Я этим до конца жизни заниматься не хочу. Для меня моделинг — как бывший с токсичными отношениями. Я не хочу быть с ним, но мне приходится. Мне нравится зарабатывать деньги. Расширяются границы, появляются связи — это бесценно. Но чтобы я пошла в high fashion или чтобы мои дети этим занимались — ну нет». Чем заниматься после моделинга, Анжела пока решает. Среди вариантов — работа на съемках или создание собственного контента. «Если бы деньги нехорошие платили, я бы там не осталась. Не предугадаешь, в какой момент сколько заплатят. Но пока платят, я работаю». Работая в Азии, Анжела всё чаще замечает, насколько там силен культ внешности. В Южной Корее пластическая хирургия стала частью повседневности: на улицах легко встретить людей с измененной внешностью, а тренды доходят до крайностей. «Тогда появился тренд на торчащие ушки. Девушка, видимо, сделала себе операцию. У нее были швы и держатели, чтобы сделать себе такие уши. Это очень странно и дико». По ее наблюдениям, стремление к «идеалу» касается не только девушек, но и парней: строгие стандарты формируются под влиянием поп-культуры — дорам, кей-попа и кино, где образ «совершенного» человека становится нормой. Несмотря на это, ближайшее будущее Анжела связывает именно с Азией: рабочих перспектив в России она для себя не видит, поэтому в ближайший месяц вместе с парнем планирует уехать из страны. Самым сложным для нее остается не сам переезд, а расставание с родителями. «Стараюсь меньше об этом думать. Мы пытаемся делать всё, чтобы родители жили счастливо».