«Смерти бояться не стыдно». Откровенный разговор с омским митрополитом — о пожертвованиях, армии и сексе до брака

Митрополит Омский и Прииртышский Дионисий прибыл в наш город в конце октября 2023 года. Тогда же он и приступил к руководству Омской митрополией. За это время в городской епархии, в Омске в том числе и в стране многое изменилось.

Поэтому в преддверии Светлой Пасхи NGS55.RU поговорил с митрополитом Дионисием. Можно ли священнику служить в армии? Нормально ли, что в современной церкви необходимо «покупать» крещение и венчание? Чем наш регион отличается от других? И надо ли бояться смерти?

Ответы митрополита на эти и другие вопросы нашего корреспондента Анастасии Чесноковой читайте в большом интервью.

 — Вы служите на омской земле 1,5 года. Когда Вы только приехали в наш город, Вы назвали Омск «раем на земле». В связи с этим хотели бы узнать, с какими трудностями Вы столкнулись? И чем отличается наш регион?

— За последний год Омск стал для меня домом. Я как-то в очередной командировке в Москве подустал и стал думать — уж быстрей бы уже она, эта командировка, закончилась. «Всё, домой, домой, быстрее домой».

И понял, что я Омск уже домом называю. Относительно трудностей… Я бы, наверное, не назвал что-то конкретное. Я думаю, что у каждого из нас есть свой набор текущих трудностей, которые являются в некотором смысле «обязательными» для того, чтобы мы становились лучше. Преодолевая эти трудности, мы действительно становимся и лучше, и сильнее. Для этого трудности и существуют.

Мне очень нравятся прииртышские просторы, они напоминают мне родные рязанские, только прииртышские масштабнее. Рязань с рекой Окой, в отличие от Сибирского Прииртышья, все-таки более камерная. Омские заливные луга широки, а здесь заливные луга почти необъятны.

— В прошлом году среди молодежи появилось несколько трендов. Например, квадробинг, санаторинг, монастыринг. Как Вы относитесь к каждому из них? И как они влияют на молодежь?

— Дело в том, что молодежные увлечения — как раз свидетельствует из самого этого словосочетания — свойственны именно молодому возрасту. Они иногда возникают внезапно, так же внезапно исчезают, а иногда остаются надолго.

Если мне, например, вспоминать свою молодость, то тоже что-то такое было. При этом в то время, когда я был совсем юным, у нас была такая поговорка: «Кто чем увлекается, тот так и называется».

Можно же увлекаться хорошим, можно увлекаться «пустым», можно увлекаться, увы, вредным. Относительно квадробинга, мне кажется, что мы все вместе это уже пережили. Снег сошел, но квадроберов в большом количестве мы не видим на улицах города.

Относительно «санаторинга» и «монастыринга», мне кажется, что, если молодые люди познакомятся с монастырской жизнью, причем реальной, полной оптимизма, опыта молитвы и физического труда, или узнают о том, что, помимо турецких курортов, у нас есть еще прекрасные благоустроенные места для полезного отдыха не так уж далеко от дома, ничего плохого не будет.

— В феврале прошлого года Вы говорили, что Омск нуждается в новых храмах. Запланировано ли их строительство в этом году?

— Об этом говорят сами омичи. Так получается, что основная часть действующих ныне храмов сосредоточена в исторической, правобережной части города, а в спальных районах, активно строящихся на левом берегу, их раз-два и обчелся.

Соответственно, бывает трудно людям, живущим в ритме мегаполиса, в субботу и воскресенье, и уж тем более в будни, через пробки с Левого берега ехать, собрав детей, в храм на правый берег. По нынешним временам — путешествие на полдня.

Конечно, было бы проще, если бы храм находился где-то рядом с тем местом, где живет современная семья. Так что такой запрос есть, и мое мнение о необходимости постройки новых храмов, естественно, не изменилось.

Нужно знать, что, как правило, строительство храма не предпринимается по указанию городской администрации или церковного священноначалия. Собираются люди, которые живут в данной местности, они с инициативой о строительстве идут, в первую очередь, к епархиальному архиерею. Он назначает священника, который имеет обязанность создать из этих людей общину и заниматься в дальнейшем вопросами строительства храма.

Потом такая инициатива представляется городским властям, согласовывается участок, если необходимо и того требует закон, проводится общественное обсуждение, и люди начинают своими силами сначала просто молиться на этом месте, потом храм строить временный, а потом при благоприятных условиях начинается возведение надежного и красивого каменного храма.

— Как Вы относитесь к восстановлению Ильинского собора рядом с памятником Ленину? Нужно ли его восстанавливать?

— Вопрос восстановления Ильинского собора обсуждается в Омске уже долгое время и является вопросом острым.

Потому что на Ильинской горке существуют фундаменты разрушенного в советское время красивейшего, знакового исторического храма. А поверх этого фундамента расположена другая для некоторых других наших сограждан «святыня» — памятник создателю советского государства Владимиру Ильичу Ленину.

В течение долгого времени борцы за восстановление собора и сторонники сохранения памяти вождя революции не могут найти согласия и попытаться понять друг друга. Хотя очевидно, что до тех пор, пока на Ильинской горке один памятник будет попирать другой, это всегда будет болезненным вопросом для города и для его жителей.

Ну а если что-то болит, если мы видим какую-то рану, ее надо не растравлять, а надо залечить. Причем оставить незарастающую рану в покое тоже не слишком разумно. Всегда есть опасность, так сказать, инфекционного процесса.

Поэтому мне кажется, что наши усилия должны быть направлены на залечивание этой раны. При этом у православного священника не может быть другого мнения относительно возрождения храма, если это возможно, если само «свято место» и возможности позволяют.

Храм должен быть восстановлен, потому что, даже будучи разрушенным, он в духовном смысле не уничтожается, а место, на котором он стоял когда-то, навсегда остается святым.

А попираемое святое место — позор и стыд для потомков перед памятью предков. Поэтому у нас, православных, и у всех, почитающих добрые дела своих предков и хранящих о них память, другого мнения быть не может.

Однако при этом нужно устроить всё так, чтобы восстановление собора не стало поводом для очередной идеологической распри и не вызвало в очередной раз из небытия страшный призрак Гражданской войны.

Перенесение памятника первому советскому вождю в другое, достойное с точки зрения его почитателей место кажется одним из возможных разумных вариантов решения.

— Когда в Марьяновском районе сгорели церковь в самом поселке и трапезная, Вы ночью приехали туда и совершали там крестный ход. Как там сейчас обстоят дела?

— В самой Марьяновке активно ведется строительство нового каменного храма. Сгоревший был деревянным. И так довольно радостно ведется, бодро. Работы по восстановлению трапезной должны начаться в середине или в конце мая. Несмотря на этот неприятный инцидент и даже трагический для местных жителей и прихожан, дай Бог, станет еще лучше.

— Как Вы считаете, почему произошли те страшные события и зачем были даны такие испытания? Не восприняли ли Вы это как какой-то знак?

— У нас, православных, не принято искать какие-то «знаки», по крайней мере, делать это каждый раз при различных неприятностях и трудностях. Если Господь захочет нам о чём-то сказать, он делает это просто, понятно и ясно. Через обстоятельства, людей, совесть. И очень редко — чудесным образом, через ангела или святого, например. Но всегда четко, ясно и понятно.

А из событий двух пожаров этих можно заключить только то, что мы должны потрудиться, чтобы уничтоженные огнем здания стали еще красивее и удобнее, чем раньше. При этом я, учитывая обстоятельства того и другого несчастных случаев, еще раз напомнил всему духовенству епархии о необходимости строго соблюдать правила противопожарной безопасности, особенно в зимний период, когда широко используются нагревательные электроприборы.

Так часто бывает с неприятностями и скорбями. Какое-нибудь скорбное событие Господь всегда при условии правильного отношения к этому событию обращает в духовную пользу человека.

Поэтому православный христианин, столкнувшись с какой-нибудь скорбью, не начнет роптать и искать виноватых, а подумает о нужде в первую очередь, других и приложит все силы для преодоления последствий скорбного события.

У православных христиан принято считать, и это подтверждается самой жизнью, что, когда думаешь больше о том, как другим помочь в их неприятностях, скорбь от своих неприятностей забывается.

— Не могу не задать этот вопрос. Нормально ли это, что в современной церкви любой может «купить» крещение, а в храмах висят прайс-листы на таинства?

— Это не прайсы на услуги, конечно, а своего рода указатели размера пожертвования. Церковная жизнь обеспечивается пожертвованиями прихожан. У Русской Церкви практически нет имущества, которое бы приносило ей какой-то другой основной или даже дополнительный доход. Поэтому что люди пожертвуют — на то храмы и живут.

За электроэнергию, газ, ремонтные работы настоятель храма средства берет из пожертвований прихожан, оставленных в церковных кружках и свечных лавках. Из этих же средств выплачивается священническое жалование, необходимое для содержания его семьи.

Вся церковная красота — чистота внутри храма и вокруг него, порядок, горящие лампады и свечи, красивые иконы и росписи, недырявая крыша, деятельность воскресных школ, забота о нуждающихся — всё это пожертвования прихожан.

При этом далеко не всем приходящим в храм понравилось бы, если бы не было обозначено, сколько конкретно и на что можно было бы пожертвовать.

Поэтому в небольших приходах, где прихожане составляют постоянный контингент и все всех знают, в том числе и приходские нужды, всё чаще и чаще упомянутые Вами «указатели» приблизительной суммы пожертвования уходят в прошлое. Люди четко ориентируются в размере такого пожертвования в каждом конкретном случае.

А вот в крупных городских храмах и соборах, где поток людей очень значительный и многие из них не представляют себе реальных нужд таких храмов, подобные указатели востребованы. Причем самими прихожанами и захожанами.

С другой стороны, лично я являюсь противником использования указателей для таинств крещения и венчания, так как это, бывает, смущает людей, незнакомых с устройством церковной жизни.

Если у человека, пришедшего в храм, нет тех средств, которые обозначены в качестве образца в указателе, он может пожертвовать меньше — сколько может. Он может вообще ничего не пожертвовать, если является неимущим и при этом нуждается в молитвенной и духовной помощи. В таком случае нужно обратиться к дежурному священнику или настоятелю.

Пожертвование в Церкви ценится не по его размеру, а по тому сердечному движению, которым оно сопровождается. Если это буквально какой-то рубль помятый, но данный человеком неимущим, то он в глазах Божиих зачастую стоит гораздо больше, чем миллион, пожертвованный ради тщеславия и похвальбы.

Впрочем искушение сребролюбием, жадностью и скупостью бывает не только у обычных людей, но иногда, увы, и у настоятелей, и у церковных старост; и самое страшное, что может произойти при таком искушении с приходом, — это его превращение в комбинат, эдакую «пятерочку» по оказанию религиозных услуг. Нет, так быть не должно.

Задача архиерея в таких случаях исправлять подобные ситуации и налаживать приходскую, в том числе и хозяйственную жизнь, направляя ее в правильное русло.

— Как Вы считаете, язычество набирает популярность в современном мире?

— Там, где нет знания своей собственной истории и нет практической приобщенности к своей национальной культуре, так бывает, к сожалению.

Для нас, представителей семьи славянских народов, давным-давно ставших христианскими, то, что мы сейчас называем язычеством, правильно называть «неоязычеством», то есть «новым язычеством».

Это не то язычество, которое бытовало у наших славянских предков тысячи лет назад в дохристианскую эпоху. О том язычестве практически не осталось никаких ни письменных, ни вещественных свидетельств — так, пара идолов в Государственном историческом музее и не слишком подробные и ясные короткие упоминания в летописях, может быть.

Неоязычество — это самое настоящее фэнтези. Это придуманная история, фантастическая, с фантастическими именами, с фантастическими локациями, построения которой не основываются на фундаменте археологии и корпуса письменных источников.

— Что самое сложное в жизни митрополита?

— Самое трудное лично для меня, наверное, — это бумаги, административное делопроизводство, от которого, будучи начальником, хотя и церковным, никуда не денешься.

Потому что епархия, помимо того что это духовное объединение верующих людей, — это еще и земная структура, учреждение, которое существует и действует в соответствии с российским законодательством, является юридическим лицом, религиозной организацией.

Поэтому, пожалуй, работа с бумагами — это самое неприятное для меня в архиерейском деле. А утешением и радостью всегда служат богослужения, поездки в монастыри и на приходы, общение с духовенством и паствой, с простыми людьми.

— Как Вы относитесь к современным священникам, которые ведут соцсети и становятся популярными блогерами? Хотели бы, чтобы в нашем регионе появились такие служители?

— Дело в том, что они у нас уже есть. Один из самых известных — отец Александр Лемешко, настоятель храма священномученика Сильвестра на Левом берегу. Он еще и штатный военный священник.

Только мы таких священнослужителей не блогерами называем, а «интернет-миссионерами», потому что священник заводит блог в соцсетях или открытый для других аккаунт в мессенджерах не для того, чтобы заниматься пиаром своей личности, а для того, чтобы заниматься пастырским делом, проповедовать Христово учение и помогать людям, в том числе и через современные средства связи.

— Вы сказали, что Александр Лемешко — военный священник. Священнику можно служить в армии?

— Практически все священнослужители в юности, до рукоположения, служили армейскую срочную службу, если не было препятствий по здоровью. А штатные военные священники — это не берущие в руки оружие постоянные помощники в духовной сфере командиров тех частей, в штате которых они состоят.

Они служат вместе со своими частями и в тылу, и на фронте, в том числе и на передовой: крестят, служат молебны, исповедуют, причащают, провожают в вечную жизнь. Иной раз и сами под пулями жизнь свою отдают.

— А Вы служили?

— Я не служил, о чём очень сожалею. На третьем курсе университета я подхватил туберкулез, лежал всё лето в больнице, была сделана операция. И когда пришел на последнем курсе в военкомат, нужно было определяться, в каком роде войск будешь служить.

Сначала на медкомиссии всё шло хорошо. Рост 186, здоровье практически идеальное, справку из тубдиспансера никто на осмотре не посмотрел. Рязанцев высокого роста обычно брали тогда либо в Кремлевский, либо в комендантский полки, а выпускников вузов — либо в сержантские школы, либо военное офицерское училище сразу предлагали.

Но когда члены медкомиссии увидели мою полную медкарту, лица у них вытянулись, и мне сразу выдали военный билет, «белый билет», как тогда такой называли. Было стыдно, хотя вроде бы и не виноват был ни в чём…

— Тогда у меня такой вопрос. Заповедь «не убивай» и служба в армии — это не взаимоисключающие понятия?

— Есть еще одна заповедь: «Нет больше той любви, кто душу свою за друзей положит». Поэтому опыт Церкви, нашей тысячелетней истории, нашего Отечества говорит, что это не взаимоисключающие понятия, хотя война — это всегда зло, трагедия, безусловно. Самое страшное, что случается в человеческой истории.

Но уж кто, как не русские люди, в нашем Отечестве знают, что желать войны в здравом уме нельзя. А вот защищать Отечество от врагов приходится регулярно. Есть такая песня советского периода, очень трогательная: «Хотят ли русские войны?»: «Спросите вы у тех ребят, что под березами лежат…»

Поэтому прямого противоречия нет. Всегда надо смотреть на то, ради чего оружие в руки берется. Применительно к современным воинам. Оружие может быть взято в руки ради ограбления какого-нибудь африканского народа, а может быть взято в руки для того, чтобы защитить этот африканский народ от желающих его ограбить. А уж о благородстве и мужестве защиты своей Родины и объяснять ничего дополнительно не нужно — и так всё понятно.

— На декабрьской большой пресс-конференции президент Владимир Путин отмечал, что в стране стремительно падает рождаемость. Естественно, и Омскую область это не обошло стороной. Согласно статистике, с января по октябрь прошлого года в регионе родилось 11 тысяч детей, а умерло — 20. Однако в этом году рождаемость у нас резко выросла. Повлияла ли на это омская епархия?

— Среди церковных людей заметного снижения рождаемости мы не видим (улыбается). Семьи священнические и семьи воцерковленных мирян, как правило, многодетные.

Безусловно, общероссийская проблема есть, и Церковь участвует вместе с другими институтами нашего общества в том, чтобы эта страшная опасность для нашего народа была преодолена.

Не так давно в Омске был учрежден такой проект, его условно называют «демографический десант», когда представители власти, общественники, деятели культуры, многодетные мамы, священнослужители, приезжают в район, встречаются с молодежью и взрослыми жителями — беседуют с аудиторией на тему демографии, на тему семьи с традиционных позиций.

— А если девушку изнасиловали. Она всё равно должна рожать?

— Изнасилование — это тяжелейшее преступление, злое дело, которое отражается на психике пострадавшей до конца ее жизни. Однако есть ли логика в том, чтобы это тяжелейшее преступление, совершенное злодеем, усиливать, увеличивать, утяжелять еще одним, более тяжким и, главное, своим собственным преступлением — убиением нерожденного ребенка?

Приведенный Вами пример не показателен. Защитники права на аборт очень любят этот аргумент, хотя он неоснователен и демагогичен и никак не касается десятков и сотен тысяч убиенных младенцев, которые оказались просто ненужными их неразумным несчастным родителям.

— Может ли быть секс между мужчиной и женщиной до брака?

— Я думаю, что вы и сами знаете церковный ответ на этот вопрос. Господь не благословляет таких отношений. И здесь позиция Церкви однозначна. При этом следует знать, что все запреты, которые Господь дал в своих заповедях, предназначены не для того, чтобы сделать человека несчастным, а наоборот — счастливым. Всё, что противоречит Божественным заповедям, в реальности приводит к неприятностям, утратам, потерям.

Как раньше говорили мамочки еще в прошлом веке своим чадам: «Яблочко созреть должно. Вот созреет, тогда и порадуетесь».

— Как Вы относитесь к браку разных религий? Например, парень — мусульманин, а девушка — православная.

— Я, слава Богу, никак к ним не отношусь, потому что ни среди моих близких, ни среди знакомых такого опыта нет. У Церкви есть общее приблизительное правило: брак между верующей и неверующей стороной или в случае разницы в вере может иметь место для христианина или христианки при условии, если общие дети в таковом браке будут воспитываться в православной вере.

При этом венчан он быть не может, а если иноверная сторона настаивает на совершении обряда по законам другой веры, христианин или христианка согласиться на это не может в принципе.

— Все-таки сегодня институт семьи переживает кризис. Как бы Вы объяснили молодым парням, зачем им жениться, а девушкам — выходить замуж?

— «Нехорошо быть одному», — это еще Господь в Эдемском саду людям сказал. Вместе делиться радостями и справляться с трудностями лучше. Как попробовать объяснить это молодежи? Может быть, так… Брак — это не начало, а, скорее, венец взаимной любви двух людей, которые решили вместе прожить всю жизнь.

Поэтому таинство брака в Церкви называется венчанием. Когда парень и девушка друг друга полюбили, то, где бы они ни находились, какая бы обстановка их ни окружала, что бы современное им общество ни думало про институт семьи, если два человека друг друга полюбили, они ощущают в этот момент, что полюбили друг друга навсегда, и ожидают друг от друга верности в этом чувстве.

А церемония вступления в брак — это свидетельство перед всем миром, что они полюбили, и взаимное обещание верности друг другу и в горе, и в радости. В западном обряде венчания есть формулировка «пока смерть не разлучит», в нашем православном обряде этого нет, потому что мы знаем, что и сама смерть не разлучает в полном смысле слова таких супругов.

Не знаю, насколько это объяснение может быть понятно для молодежи, но я бы, наверное, вот так об этом рассуждал.

— Что происходит, когда человек молится?

— Он вступает в общение с Богом. Человек обращается к Богу, а Бог видит этого человека и слышит его. А вот что происходит с человеком в результате этого общения, во многом зависит от самого человека, а также от того, о чём он молится и как он молится.

— Надо ли бояться смерти?

— А ее невозможно не бояться. Страх смерти естественен для человеческого существа. Смерть вошла в человеческий обиход вместе с грехопадением наших праотцев как вынужденное последствие совершенного зла, но абсолютно неестественное явление для человека, призванного не к смерти, которой при творении Богом мира не было, а к вечной радостной и полной жизни.

Любое человеческое существо от смерти трепещет. И человек, который говорит о том, что он смерти не боится, скорее всего, либо не понимает до конца какие-то вещи, либо говорит неправду.

Поэтому смерти бояться не стыдно. Другое дело, что унывать нельзя от того, что нам предстоит земная кончина. Мы должны понимать, что это «не конец приключения»…

— Скоро Пасха. Как следует к ней готовиться?

— Пасха — главный православный праздник. Поэтому весь год христианина — это, по сути, подготовка к Пасхе. Вся система церковных праздников с Пасхой связана и от Пасхи отсчитывается.

Самый распространенный и известный способ непосредственной подготовки к Пасхе — соблюдение Великого поста. Причем пост заключается не только в известных пищевых ограничениях. Соблюдающий пост не только в телесном, но и духовном смысле должен в результате остаться наедине с Богом и со своей совестью. Поэтому и отлагаются постящимися всякие развлечения.

Современный христианин старается ограничить и информационную всеядность, кто-то от мессенджеров и соцсетей совсем отказывается. Просто для того, чтобы мысли привести в порядок и разум очистить.

То есть смысл всего комплекса постных ограничений и самоограничений — вынуть человека из колеса, в котором он бежит, не останавливаясь, как белочка. Ему, как и белочке в колесе, кажется, что он двигается вперед с невероятной быстротой, а колесико хоть и крутится, а всё равно стоит на месте.

Нужно, чтобы человек вышел на простор, в настоящую жизнь, вокруг себя посмотрел, вздохнул, на солнышко взглянул, вспомнил, кто и что он перед Богом.

— Как в Омске пройдут пасхальные праздники?

— Как обычно, Пасхальное богослужение во всех храмах, крестный ход. Все православные омичи, естественно, ждут и Благодатного огня, который доставляется к этим дням в Омск.

В этот раз из-за особенностей расписания авиасообщений Благодатный огонь будет доставлен в Омск в понедельник рано утром, на следующий день после Пасхи. И вечером Светлого понедельника верующие могут его встретить в Успенском соборе и в свои дома отнести.

— Дайте духовный совет омичам.

— Меня как-то об этом спросили, по-моему, в первый вечер моего приезда в Омск. Я, с вашего позволения, повторю то, что сказал тогда. Это, собственно, не мой совет, а совет преподобного старца Амвросия Оптинского. Вот он: «Жить не тужить, никого не осуждать, никому не досаждать, и всем мое почтение».