Запаснику из Омской области дали отсрочку как отцу троих детей: прошло полмесяца, а домой его не вернули

Юлия и Ярослав Уляшевы живут в деревне Гриневичи Тарского района Омской области. У пары дочь и двое сыновей — 3-летняя Мирослава, 7-летний Тимоша и Костя, которому через несколько месяцев исполнится два года. Повестка о частичной мобилизации главе семейства пришла 24 сентября. Сначала его отправили в поселок Светлый, а через неделю — на учения под Луганск. Спустя 10 дней в правительстве РФ заговорили об отсрочке запасников, имеющих троих детей. Устно об этом заявляли московские чиновники, а городские и районные военкоматы ждали официального документа «сверху» и разводили руками. Тогда у Юлии Уляшевой появилась надежда на то, что единственного кормильца в их семье вернут домой. Мы рассказывали, что неработающей женщине приходилось брать в магазине продукты в долг, из средств на жизнь можно было рассчитывать только на детские пособия — свои небольшие сбережения семья потратила на обмундирование (на том этапе мобилизованным еще не перечисляли материальную помощь от региона). К тому же справляться одной, как по хозяйству, так и с тремя детьми, без сильной руки женщине тоже непросто. Несколько лет назад пара построила дом — он требует ремонта. Пока у них нет нормальной бани, поэтому приходится мыться в сарае с печкой, которую затопить без происшествий было под силу только Ярославу. Юлия сражалась за мужа: писала письма и звонила в администрации разных уровней, местный и городской военкомат, военную и Тарскую прокуратуру, командиру в поселке Светлом. Но добиться отсрочки ей не удавалось. Когда женщина уже опустила руки, 25 октября ей пришло радостное письмо из Тарского комиссариата «об отмене призыва на военную службу по мобилизации в отношении рядового Ярослава Уляшева». — Тогда у меня муж не выходил на связь, вообще не знала, где он. Удалось связаться только 30 октября, я ему сообщила об отсрочке. Он передал командиру. Потом ему какой-то другой военный (я не знаю, кто он по должности) сказал, что передаст информацию в штаб. Прошло еще несколько дней. Ему сказали: «Всё хорошо, жди», — и попросили номера наших военкоматов. Мы дали телефоны Тарского и Омского военного комиссариата. Но я узнавала, по поводу моего мужа туда так никто и не звонил, — расстроена Юлия. Она переживает, что пока тянется бумажная волокита, ее супруга отправят «за ленту». По словам женщины, муж не говорит ей, где именно сейчас находится и чем занимается, — рассказывать об этом запрещено. Во время редких и коротких телефонных разговоров пара общается о доме и детях. — Дети сильно скучают по отцу. Недавно младший Костя уснул на его телевизоре, который Ярослав принес домой с вагончика, чтобы он там не отсырел (муж Юлии работает на лесозаготовке. — Прим. ред.) А еще он гудит, как машина, пальчиком показывает на фото отца и кричит: «Папа, папа!» Дочь Мирослава, когда кушает, делит еду и говорит: «Это папе надо оставить». А я переубедить не могу. Сын Тимофей — старший, постоянно говорит, что всё расскажет отцу, когда они дерутся между собой, — вздыхает Юлия. Но ее голос звучит сейчас намного увереннее — есть хотя бы какие-то подвижки в деле об отсрочке. К тому же недавно ей звонили из МФЦ, просили не тратить 100 тысяч рублей, которые по указанию губернатора Александра Буркова перечислили мобилизованным из Омской области. — Я об этом рассказала мужу, а он отвечает: «Как я могу не трогать эти деньги? Мне на что-то надо покупать и лекарства, и теплую одежду». Других средств у нас нет. В общем, решили, что, если его демобилизуют, мы всё обязательно вернем. Главное, чтобы всё получилось, — надеется многодетная мать.