Один врач — на четыре отделения. Репортаж из районной больницы, где молодой реаниматолог закрывает дыры за целый штат

Программа «Земский врач» часто звучит как бальзам для регионов. На деле же это история про одного человека, который пытается заменить собой целую бригаду. Анестезиолог-реаниматолог Евгений приехал в Исилькуль в самый адский год — 2020-й. Не за деньгами (их там не много), а за опытом. В итоге он получил четыре отделения на свои плечи, дежурства без сна, пациентов с COVID-19 и ответственность, которая в учебниках не прописана.

Мы съездили в Исилькуль, чтобы узнать, не разочаровался ли доктор в своем выборе и какой ценой сегодня дается районное здравоохранение. Подробнее — в материале Ксении Сушко.

Пандемию в России официально объявили в марте 2020-го. А ковидное отделение в Исилькуле открыли только в ноябре. К тому моменту вирус уже полгода гулял по району, но система спохватилась, только когда больных становилось всё больше. В больнице не было места для ковидного отделения, поэтому пришлось почти полностью закрывать роддом.

Спокойно поработать в больнице Евгений смог недолго — переехал в район в августе, а в ноябре оказался в «красной зоне». Сменами здесь никто не мерял, меряли пациентами. 25-летний анестезиолог-реаниматолог, только что приехавший по программе «Земский врач», одновременно дежурил в гинекологии, акушерстве, травматологии, в нейрохирургии и брал на себя общую хирургию.

«Тяжело мне далось это время, — вспоминает Евгений. — Было много трагических историй и потерь. Только у меня за год ушло больше 100 человек. А нас работало трое, и у каждого — примерно по 100».

Сам он заразился почти сразу — в ноябре. Отделался тремя днями температуры. Позже, говорит, выработался иммунитет — от постоянного контакта. Когда ковид начал сдавать позиции, его рабочий график не изменился. Реанимация, ковидное отделение, приемный покой, операции.

«Один специалист — на всё. Сейчас я каждый день оперирую: это и плановые операции, и гинекологические процедуры, а также работа с неотложными состояниями, пациентами, поступающими в приемное отделение и реанимацию».

Первого пациента ковидного отделения Евгений принял во время ночного вызова. Врача дернули из дома, он сопровождал тяжелобольного в Омск, всю дорогу держа руку на пульсе — в прямом и переносном смысле.

Спрашиваю про самый тяжелый морально день — в комнате повисла тишина. И это было самое громкое молчание, которое я слышала. Евгений нахмурился и признался — таких слишком много, чтобы выбирать один.

«Самых тяжелых, травмирующих случаев было много. Один из самых тяжелых дней — и физически, и морально — был, когда в ковидном отделении с небольшим перерывом умерли четыре человека. Это случилось, когда я только начал работать. А из последних случаев — беременная женщина с инсультом. Исход тоже оказался печальным. Мы ее реанимировали, перенаправили в Омск, но там ей стало хуже».

Четыре смерти за смену. Беременная, которую не спасли. Цифры статистики превращаются в лица, которые Евгений помнит до сих пор.

Всё началось с 8-го класса. Тогда Женя и понял, что станет врачом. Химия, биология, вечера с учебниками старшего брата, который тоже штурмовал медицинский. Дальше — медицинская академия, факультет «Лечебное дело». Это универсальное направление для тех, кто еще не определился, каким врачом хочет стать.

«В студенчестве я еще не определился, куда хотел пойти, — признаётся он. — Был максимализм: и в хирургию хотелось, и терапевтом остаться. Под конец учебы увлекся кардиологией, захотел стать кардиологом».

Мог бы уйти в кардиологию. И, наверное, был бы сейчас в Омске — в диспансере, с понятным графиком и коллегами на подхвате. Но всё решила практика после четвертого курса. Он попал в Омский кардиологический диспансер, влюбился в специальность — и одновременно решил, что сначала должен понять медицину изнутри, не сверху. Устроился медбратом в плановое отделение, где лежало около 60 человек.

Четыре года совмещал учебу и ночные дежурства. Сутки через трое. Ставил капельницы, отрабатывал навыки, учился брать кровь из вены так, чтобы пациент не морщился.

«В плановом отделении стрессовых ситуаций было немного — примерно раз в год», — уточняет он равнодушно, словно годовая стрессовая ситуация — это норма.

Всё изменила «Ярмарка вакансий» под конец учебы. В вуз приехали представители районов, уговаривали выпускников ехать в глубинку. Тогда же Евгений услышал про «Земского врача». Сначала не поверил — миллион рублей за переезд. Слишком хорошо, чтобы быть правдой для государственной программы. Но проверил и решился переехать в Исилькуль.

«Мне понравилась именно работа в центральной районной больнице. Не только в Исилькуле — в принципе в ЦРБ. Но Исилькуль привлек тем, что это большой район с большим населением. Таких районов не так много. Просто мне здесь понравилось. Например, в Называевске нет такого уровня медицины, как в Исилькуле. Кардинально уезжать в другой город я не хотел: в Омске живут родственники, не хотелось быть далеко от них».

Участковым терапевтом — с карточками и давлением — Евгений быть не хотел. Его тянуло туда, где счет идет на секунды. В ординатуру он поступал уже с оглядкой на Исилькульскую ЦРБ: кардиолог там был, анестезиолога-реаниматолога — нет.

Исилькульский район, говорит Евгений, один из самых загруженных в области. Но парадокс: в Омске нагрузка выше — поток больше, а в районе — интереснее. Потому что сюда люди приезжают с запущенными и хроническими заболеваниями, каждый случай — головоломка, а не строчка в медкарте.

«Сейчас я работаю гораздо интенсивнее, чем в кардиологии. Мне больше нравится работа именно в ЦРБ — нравятся неотложные состояния, экстренные случаи».

Коллектив тепло принял молодого специалиста — нового врача здесь ждали давно. Даже после окончания обязательного срока по программе Евгений решил остаться — отпускать его никто не собирается.

«Меня очень ждали здесь, — говорит Евгений без пафоса, констатируя факт. — Почти два года дежурили вдвоем — сутки через сутки. Сейчас я уже свой в коллективе, меня ценят и никуда отпускать не хотят».

Но у районной медицины есть обратная сторона. Пациенты — не безликие истории из приемного покоя. Это соседи, знакомые, родственники знакомых. Ты знаешь их лица до того, как пациенты надевают больничную пижаму. И когда они не возвращаются из реанимации, сообщать об этом родным в разы тяжелее.

«Ответственности здесь больше. Все друг друга знают, общаются, и из-за этого морально гораздо тяжелее», — признаётся он тихо.

Мы попросили вспомнить не трагедию, а наоборот — то, ради чего стоит продолжать. И врач оживился. Потому что такие случаи вытягивают всё остальное.

Один из самых запоминающихся пациентов — мальчик, упавший с высоты. Тяжелая травма головы. Реанимация потом — месяцы восстановления. Евгений заново учил его ходить и говорить. Старался вернуть человека к привычной жизни.

«Мы его восстанавливали, заново учили общаться. Мы сильно с ним сдружились. Недавно он приходил и еще раз благодарил. Сейчас он уже здоров».

Если вы думаете, что районная больница — это рентген из 90-х и вечно пустые холодильники с лекарствами — вы ошибаетесь. По словам Евгения, Исилькульская ЦРБ оснащена так, что омские коллеги могут позавидовать. Новые аппараты ИВЛ, современные мониторы, полный набор препаратов. Техники и лекарств хватает.

«Если сравнивать больницы Омска и нашу, разница есть, — поясняет он. — Техническое оснащение в Омске всё равно больше, больше расходных материалов. Они есть, и их хватает, но всё равно хочется больше. По лекарствам есть всё, что нужно».

А потом делает паузу и добавляет главное:

«Больше всего не хватает не техники и медикаментов, а работников».

Вот она, главная боль сельского здравоохранения. Не трубы, не койки, не госзакупки, а руки. Специалисты, готовые ехать туда, где нет комфорта областного центра и где каждое дежурство — один на один с десятками пациентов.

Евгений не идеализирует условия. Говорит, что молодым врачам страшно. Боятся ответственности. Боятся, что не справятся. Приходится знать многое, чтобы при необходимости заменить коллегу или взять на себя дополнительные обязанности. Но именно здесь, по его словам, и рождается настоящий профессионал.

«В районе хорошо. Для новых специалистов здесь делается всё: покупается оборудование, предоставляются квартиры, есть подъемные деньги, старший коллектив помогает и обучает. Советую не бояться трудностей, искать опыт и много учиться. Учиться нужно всю жизнь».

Скрасило тяжелые рабочие будни Евгения знакомство с Полиной — будущей женой. Если история Евгения — это про вызов и принятие, то история Полины — про выбор любви и науки.

Знакомство случилось в 2023-м. Общая подруга, которая работала с Евгением в кардиоцентре, свела их. Полина тогда еще даже не думала о переезде в райцентр — заканчивала ординатуру, строила научную карьеру, планировала посвятить себя науке.

«Полина с подругой общалась, а она уже рассказала, что есть такой врач, как я. Когда начали общаться, я ездил к ней в Омск каждый день. Отработал смену в Исилькуле, уезжал в Омск, а на следующее утро возвращался», — улыбается Евгений.

Она — эпидемиолог. Он — реаниматолог. Два разных полюса одной профессии. Один спасает здесь и сейчас, другой думает, как защитить человечество в принципе.

«Я думала, как помочь всем. Хирург и терапевт — это частная история, а эпидемиолог более глобально помогает человечеству. Только, конечно, человечество этого не замечает», — говорит Полина с легкой иронией.

По совету мужа она тоже подала на «Земского врача». Устроилась в ту же ЦРБ — заведующей лабораторией. Не врачом, не подчиненной, а сразу руководителем. В коллектив, который сложился задолго до нее. С женским составом, где каждый — старше и опытнее.

«Я очень переживала, потому что коллектив женский, я новенькая, молодая, и меня сразу взяли на должность заведующей. Было тяжело, долго искала подход к каждому работнику. Первые полгода пришлось поднапрячься: были и слезы, и местные конфликты. Когда молодая девушка приходит и сразу начинает руководить и устанавливать свои порядки, это сложно. Когда просила что-то передать, люди постарше не всегда хотели этим заниматься. Но ничего, потом мы все очень сдружились», — с улыбкой вспоминает она.

Ее путь в профессию начался с волонтерства в ковид. Пока Евгений в Исилькуле разрывался между отделениями, она в Омске сутками стояла в лаборатории, делала иммуноферментный анализ, смотрела кровь, помогала, где могла. Потом — научная лаборатория университета. Проекты для кандидатских и докторских. Собственная разработка.

«Пациентов было очень много, нагрузка большая. С утра до вечера я была в больнице. После эпидемии устроилась работать в научную лабораторию университета. Проводили исследования для науки, для кандидатских и докторских степеней. Также параллельно работали над своим проектом — разрабатывали систему».

А потом — переезд. И сумасшедший год, когда она вставала в пять утра, ехала на электричке в Омск, работала в университете и возвращалась вечером в Исилькуль. Так, пока не закрыла свой научный проект.

«В сентябре я официально устроилась в ЦРБ, но еще продолжала дорабатывать свой научный проект в Омске. Муж меня в это время очень поддерживал: иногда сам возил меня и ждал», — говорит она.

Когда Полина переехала, семье дали квартиру побольше. В 2025-м у них родилась дочь — назвали Леной. Евгений, который еще недавно сутками не выходил из ковидного отделения, теперь каждый вечер гуляет с коляской. Жизнь наладилась ровно настолько, насколько это вообще возможно у двух врачей в райцентре.

Полина тоже оформила договор по «Земскому врачу». Очередной миллион ушел на то, что обычно уходит у молодых семей: совместное путешествие, ремонт в квартире, немного — на себя. На деньги, которые Евгений получил в начале карьеры, купили машину.

«У меня, конечно, сдвинулся срок договора на полгода из-за беременности и декрета, но ничего страшного. Поэтому я вышла из декрета немного раньше и сейчас работаю на полставки», — пожимает плечами Полина.

Исилькуль как место для жизни семью устраивает. Здесь всё рядом — детский сад в шаговой доступности, магазины, аптеки. Воздух чище, чем в Омске, людей меньше, прогулочных маршрутов — больше. Каждый вечер они стараются проводить вместе: гуляют с дочкой, отключаются от больницы, дышат. Но они не планируют оставаться здесь навсегда.

«Наше будущее сейчас зависит от дочери. Планируем переезжать, но еще нескоро. В Исилькуле она пойдет в садик, а к школе, я надеюсь, мы переедем. Пока еще не знаю, куда. Желание есть, но жене еще отрабатывать по программе три года. Хотим переехать из-за дочки — хочется дать ей больше возможностей», — признаётся Евгений.

Мы спрашиваем, хочет ли он, чтобы дочь пошла по его стопам. Улыбается.

«Мне хочется, чтобы она пошла в медицину, но решать она будет сама. Если захочет пойти по нашим стопам — хорошо, не захочет — смирюсь».

Он говорит это с такой спокойной уверенностью, что веришь: смирится. Потому что шесть лет работы в исилькульской реанимации научили его одному — нельзя заставлять жизнь идти по твоему сценарию. Можно только быть рядом. И, если надо, провожать жену в Омск на электричку в пять утра. Или ждать ее с работы. Или учить чужого парня заново ходить.