«Пожалуйста, не хороните меня»: как омичка поборола рак четвертой стадии с грудным ребенком на руках

«Не стесняйтесь просить помощи. Будьте сильными, верьте в лучшее, если чувствуете, что вы не справляетесь морально, просите помощи. Человеку нужен человек, я в этом убеждена».

С этих слов начинает разговор 31-летняя Татьяна Кришлаукс — молодая мама, бывшая учительница начальных классов, а ныне блогер и просто человек, прошедший через ад под названием «лимфома Ходжкина 4-й стадии». История борьбы началась не со страха умереть, а со страха быть непонятой.

О том, как ценой победы стали сожженные вены, ночные страхи и металлический сустав там, где раньше была родная кость, — в материале Анастасии Власовой.

Всё началось с мелочи, которую заметила подруга: «Я не болела, простуды никакой не было, но у меня припух лимфоузел. Чтобы успокоить себя и подругу, я сдала кровь. После получения результатов стало понятно, что с организмом происходит что-то неладное. Уровень СОЭ — показатель, указывающий на воспалительные процессы, у меня стал выше верхней границы в два раза».

Дальше началось хождение по мукам. Молодая мама с грудным ребенком обошла гинекологов, эндокринологов и пульмонологов. Все разводили руками и говорили, что всё в порядке. Вопреки словам врачей о том, что здорова, лишь нарастали симптомы. Лимфоузлы становились больше, появился невыносимый зуд и высыпания.

«Я чесалась, у меня всё тело покрылось пятнами. В больнице предположили, что у нас в доме могли завестись земляные блохи».

К физическим симптомам: зуду, высыпаниям, одышке — добавились панические атаки.

«Тогда я впервые столкнулась с панической атакой, а тревожность нарастала очень быстро. В больнице мне предлагали обратиться к психотерапевту. Кстати, я считаю, что психотерапевт мне бы не помешал. Специалист, возможно, помог бы успокоиться».

Диагноз «лимфома Ходжкина IV стадии» стал шоком. Но, как ни странно, напугало не столько болезнь, сколько чувство вины, которое появилось.

«Я думала, как скажу мужу: у него скоро юбилей, а какой подарок я ему преподнесу. Для меня это была катастрофа. Я не хотела, чтобы меня жалели. У меня было чувство вины»».

В сознании онкобольной диагноз мгновенно превратился в потенциальную сплетню, в предмет перешептываний соседей и знакомых в маленькой Нововаршавке. Она, всегда бывшая сильной и самостоятельной, панически боялась стать объектом жалости. Самые мучительные мысли крутились вокруг близких.

«Я боялась сказать родным. Я переживала не о своем спасении, а о том, как болезнь отразится на окружающих. Вместо того, чтобы мобилизовать все силы на борьбу, я потратила драгоценную энергию на сокрытие правды».

Ситуация изменилась, когда в Сети начали собирать деньги на ее «похороны»: «В этот момент я поняла, что нужно рассказать. Мне хотелось кричать: „Пожалуйста, не хороните меня, я боюсь, я хочу жить, у меня есть для кого жить“».

В итоге рассказала всю правду, чтобы люди ничего не додумывали. Бывшая учительница признается, что после этого стало намного проще сконцентрироваться на лечении и на себе: «Когда я рассказала, мне стало легче, правда, легче бороться».

Лечение было адом. Шесть курсов высокодозной химиотерапии, которые сжигали вены и ломали кости. Но самое сложное было не в процедурах. Самое сложное — быть слабой.

Через всё лечение пронесла поддержка семьи. В самые страшные дни муж Станислав, ее «сильная и большая любовь», стал скалой. Говоря о том, как он без раздумий ушел в декрет, чтобы заботиться о годовалой дочери Кире, Татьяна не может сдержать слез.

«Меня никто не бросил. Муж, я ему очень благодарна, он на себя взял самое главное — нашу малышку. Я всегда была в нем уверена».

Супруги познакомились благодаря общей компании, когда ей было всего 15 лет.

«Я этого не помню, но когда мы познакомились, он сказал парням из компании „это будет вообще классная девчонка“». На тот момент он был женат, и их общение долгое время оставалось просто дружеским.

Всё изменилось, когда Станислав развелся и, отслужив в армии, вернулся в Нововаршавку. Стали ближе общаться, но всё еще в статусе друзей.

«В апреле 2012 года, когда мне исполнилось 18 лет, я решила ему признаться. Симпатия оказалась взаимной, и с того времени мы вместе. Каждый раз говорю ему, что „апрель мне подарил тебя“».

С той апрельской весны прошло 13 лет. За это время семья пережила немало потрясений, но, рассказывая о муже, блогер не может сдержать слез: «Это моя такая сильная и большая любовь».

После тяжелого решения ремиссия пришла, но с ней пришли побочки победы над болезнью. Химиотерапия ударила не только по раковым клеткам: «Меня предупреждали, что бывает „вред во благо“. После лечения страдают и здоровые части тела».

Самым тяжелым последствием стало разрушение суставов. Активная мама, которая обожала бегать, теперь старается много ходить, так как бег противопоказан. Занимается с тренером-реабилитологом, который «бережно работает» с телом, но прежней легкости движений не вернуть.

«У меня, к сожалению, пострадали кости, суставы, я уже заменила один тазобедренный сустав, но нужно менять и второй. Скорее всего, придется также заменить правое плечо».

Победительница рака научилась жить с тревогой в ожидании ежегодного ПЭТ-КТ — обследования, которое сканирует весь организм.

«Главное, чтобы лимфы, которые у меня всё еще есть, не светились. Онкология моя не светится», — говорит она, и в глазах читается как надежда, так и привычное напряжение. Сейчас девиз: «Все живы и здоровы, а с остальным справимся».

Сегодня Татьяна в ремиссии. Приняла решение не возвращаться в школу: слишком много переживаний, теперь ведет блог, наращивает ресницы. Каждую неделю ездит в Омск на тренировки к реабилитологу и видится с подругами. Блогер научилась не просто жить, а наполнять жизнь счастьем.

«Конечно, отношение к жизни поменялось в лучшую сторону именно по отношению к себе. Я стараюсь себя чуть больше любить. Я больше не боюсь просить помощи и говорю всем, что не стоит этого стесняться. Человеку нужен человек, я в этом убеждена».

Отношения с некоторыми подругами, пережившими вместе с ней болезнь, стали только крепче. Например, с одной из них встречается каждый год в Сочи.

«Я живу в Нововаршавке, она в Майкопе, поэтому местом встреч выбрали Сочи. Конечно, мое заболевание повлияло на то, чтобы мы виделись хотя бы раз в год. Потому что мы не знаем, что будет с нами завтра».

Именно болезнь стала лакмусовой бумажкой человеческих отношений.

«Во время лечения я поняла, что поддерживать в трудные моменты легче, чем радоваться, когда у тебя всё хорошо. Как это ни парадоксально, после выздоровления я иногда сталкиваюсь с осуждением и непониманием, которых не было, когда я боролась за жизнь».

В самые темные дни, в семье Кришлаукс родилась традиция — пикники на берегу Иртыша: «Летом, зимой, осенью мы стараемся выезжать на Иртыш и завтракать все вместе».

После полугода тревог, непонимания и попытки установить правильный диагноз, а затем еще шестимесячного тяжелого лечения, смогла сохранить любовь к жизни. Научилась ценить простые ритуалы: семейные пикники на Иртыше, понедельники в Омске на тренировках, встречи с подругами. Главный вывод, выстраданный болью и надеждой, звучит как напутствие каждому из нас.

«Для всех людей, независимо, болеете вы или нет, наполняйте свою жизнь счастьем. Если можете сделать понедельник прекрасным для себя днем — делайте. В выходные встречайтесь с друзьями, с близкими, с семьей. Звоните родителям, звоните друзьям. Обязательно, потому что мы не знаем, что будет завтра».

В 2021 году Татьяна подробно рассказывала о течении болезни, о всех сложностях, переживаниях и тревогах, которые сопровождали на протяжении года.