«Умирают на глазах»: какие здания нужно отреставрировать в Омске и почему они скоро исчезнут

В 2025 году омичам вернули отреставрированную вывеску «Радость», а в 2026-м — обновленный СКК имени Блинова. Но в Омске десятки исторических зданий — от дореволюционных промышленных гигантов до деревянных кружевных особняков — годами простаивают без ремонта, разрушаясь на глазах.

Историки назвали здания, которые надо спасать немедленно, пока они не превратились в руины или новоделы. Подробнее в нашем материале.

В Омске, где историческая застройка проигрывает битву с бетонными джунглями и равнодушием, назвали адреса самой срочной «реанимации». Кандидат архитектуры, ведущий специалист АНО «ЦКГС Омской области» Андрей Сергеев составил список зданий, которые еще можно вернуть к жизни, пока они не превратились в руины окончательно.

Первой в списке — и по возрасту, и по драматизму судьбы — значится старейшая ТЭЦ-1. Та самая Центральная электрическая станция, заложенная еще в 1914 году и достроенная в голодные послереволюционные годы. Это не просто котельная, а целый промышленный ансамбль: турбинный цех, машинный зал, контора, насосная и водозаборник на реке Омь. Сегодня этот квартал — словно машина времени, которую пытаются сдать на металлолом.

Недавно ВООПИК выступил категорически против застройки этой территории на набережной Тухачевского 30-этажными «свечками». Общественники требовали оставить историческому центру дыхание, а не бетонную стену.

«За последние несколько десятков лет была масса проектов с размещением в ТЭЦ-1 музея промышленности и энергетики, центра дизайна, зала камерной музыки, выставочного центра, зала торжественных приемов. Печально наблюдать, как архитектурный шедевр разрушается с каждым годом всё больше и больше. Например, выросшие внутри большого цеха деревья своими корнями разрушают фундамент, а произведенный без проекта в 2010-м году снос советской железобетонной пристройки нарушил пластические элементы торцевого фасада».

Пивзавод «Волочаевский», спроектированный зодчим Валерианом Гусевым еще в 1898 году (стройка завершилась в 1901-м), сегодня умирает на глазах омичей. Его краснокирпичные фасады и уникальная объемная композиция — как застывшая музыка дореволюционного индустриального размаха.

«Также есть проекты от профессиональных архитекторов, студенческие, проводились архитектурные конкурсы, но здание продолжает разрушаться, — говорит Сергеев. — Особое опасение вызывает 5-этажный отдельно стоящий объем и труба во дворе».

Он находится на улице 6-я Северная. Здесь располагается небольшой, но выразительный ансамбль промышленной архитектуры конца XIX века, запущенный в 1897 году. О нем знают лишь единицы, а зря.

«Помимо здания завода на территории размещались ремонтные мастерские, кузница, склады сырья и готовой продукции, огород, а также жилье для работников. Поскольку у такого завода была большая потребность в воде, он размещался на тогдашнем высоком берегу Иртыша, на протоке, которая впоследствии была засыпана. Над комплексом возвышается выразительный объем, где размещалась винтовая лестница для доступа на верхние этажи. Пластика фасадов изысканная и насыщенная».

Ирония в том, что этот объект даже не признали памятником, а значит, формально его можно достраивать новыми объемами. Но Сергеев видит его будущее иначе: при деликатной реконструкции здесь мог бы появиться медцентр, гостиница, учебный корпус или общественное пространство.

Отдельный разговор — здания советского периода. По мнению эксперта, вложить деньги необходимо в ремонт библиотеки имени Пушкина. Ее натуральные каменные плиты нуждаются в очистке и защитном покрытии. Аналогичные работы сейчас проходят на Промстройбанке за кинотеатром «Маяковский» — и это правильный вектор.

Есть в городе и совсем забытые «пенсионеры». Спортивный центр 1985 года с открытыми бассейнами на Зеленом острове, так называемый «раздевальный павильон», отработал по назначению всего несколько лет и теперь пустует. Хотя сотни людей ежедневно проходят мимо.

«Само здание „построено“ на динамичных горизонталях, имеет богатую пластику и фактуру, могло бы стать жемчужиной „Зеленого острова“, — уверен архитектор. — Под судии, спортивные секции, кафе и не только».

Точечная работа с отдельными объектами, предупреждает Сергеев, — это лишь паллиатив. Проблема Омска глубже: здесь системно не понимают ценности архитектурного ансамбля, убивая среду по кирпичу.

«Казалось бы, сделали СКК имени Блинова, но лишили его пространства вокруг — застроили сквер какими-то павильонами. И СКК оказался закрыт ими, нарушились визуальные связи. Ансамбль исчез!» — резюмирует эксперт.

Если кирпичные гиганты промышленной эпохи умирают от запустения, то деревянное зодчество Омска — это отдельная, еще более щемящая история. Уникальные образцы резного декора, которые попали в архитектурные учебники, сегодня доживают свой век под открытым небом.

На пересечении Учебной и Успенского затаился целый купеческий квартал — усадьба Саметника, состоящая из трех домов. Их объединяет уютный, почти камерный внутренний дворик, а главная гордость — массивные наличники, вписанные прямо во фриз. Сегодня весь комплекс, признанный памятником, стоит расселенным и заброшенным. Стены, к счастью, еще не тронуты гнилью, но капитальный ремонт нужен немедленно.

«Здесь нужно восстановить отпиленные части наличников, — уточняет историк-краевед, член ВООПИК Святослав Коновалов. — Они пострадали из-за непродуманных вмешательств в советский период».

Сегодня это не просто объект наследия, а чей-то дом: внутри живет небогатая семья пенсионеров, которым непосилен даже текущий ремонт. Но взять в руки инструмент самостоятельно нельзя: здание включено в охранные списки, и любое изменение требует дорогостоящего проекта. Историю дома с драконами читайте в нашем материале.

Осенью 2025 года официальный статус объекта культурного наследия получил дом Власа Сергеева с амбаром. Он стоит на углу Пранова, 28 и 30 лет ВЛКСМ, 38. Построили его еще в 1917 году — добротный, на высоком цоколе, с наличниками, которые попали в фундаментальный труд Виктора Кочедамова «Омск. Как рос и строился город» как эталон омской резьбы.

И здесь, в отличие от многих, появился луч надежды. Инвестор — компания «Трестстрой-2000» — уже присматривается к зданию.

«Если у него получится взять в аренду, то, значит, надеемся, что его скоро отремонтируют», — поясняет Святослав Коновалов.

По данным ВООПИК, организация планирует перенести сюда офис и мастерские, а бывший амбар хотят превратить в реставрационную мастерскую для лепного декора и других конструкций.

Объект регионального значения, который мог бы стать украшением центра, — особняк Машинского на улице Пушкина, 26 (в двух шагах от Музыкального театра). Здание строилось с 1906 по 1912 год и уникально даже для Омска: это одноэтажная деревянная постройка с башнями, которые обычно возводили только на камне.

Сегодня внутри — пестрая смесь арендаторов: от тату-салона до турагентства. Внешне же дом выглядит ветхо и нуждается в серьезной реставрации.

«Я даже знаком с собственником, и, насколько знаю, он, к сожалению, не заинтересован вкладываться в реставрацию, — констатирует Коновалов. — Хотя дом очень красивый, он претерпел ряд утрат. Нужно заказывать проект и осуществлять ремонтные работы. Он мог бы стать хорошим украшением города».

Святослав Коновалов подчеркивает: проблема, в которой гибнут омские памятники, — не местная, а общероссийская. После расселения жильцов дом нельзя снести, но чиновники и инвесторы не спешат его восстанавливать. В итоге здания пустуют годами, превращаясь в приют для бездомных и рассадник трухи.

«В Омске, допустим, в бывшем Казачьем и в Новослободском квартале их набралось несколько десятков, — говорит краевед. — Нужно срочно что-то с этим делать. Например, упрощать процедуру передачи инвесторам. У некоторых домов инвесторы есть, но они утопают в бюрократии».

Самый узнаваемый «долгострой» в реставрационных планах — деревянная главка на здании бывшей гауптвахты второй Омской крепости (улица Партизанская, 14). Это не просто памятник, а самое первое каменное сооружение города. Сегодня в этих стенах располагается областной военкомат, а когда-то здесь висел колокол, и часовой отбивал время.

«До 1938 года это была каменная такая башня, — рассказывает историк-краевед Александр Лосунов. — Ее назначение некоторые краеведы связывают с тем, что там висел колокол и стоял часовой, который отбивал час в этот колокол. В 1938 году эту верхнюю макушку разобрали, потому что у нас шла борьба с религией».

Идея вернуть башне исторический облик возникла в 2004 году, но тогда проект забраковали: возрастное здание просто побоялись нагружать каменным верхом, опасаясь обрушения. С тех пор омская «Пизанская башня» (так ее прозвали в народе) стоит без короны — и вопрос о ее восстановлении так и повис в воздухе.

Еще один объект, который Лосунов считает критически важным сохранить, находится под домом на улице Победы, 5. Это единственный подвал в городе, сохранившийся с XVIII века. Вот только его истинное назначение до сих пор будоражит умы исследователей.

«Предназначение подвала до конца неясно, — поясняет историк. — Некоторые считают, что это пороховой погреб, другие предполагает, что это был фундамент для какого-то здания, которое не использовали, а позднее на его месте просто поставили сруб. На плане 1803 года он обозначен как дом генерал-майора артиллерии».

Отдельная глава — комплекс зданий акционерного общества сельскохозяйственных машин «Р. и Т. Эльворти» на Тарской, 8. В начале XX века здесь кипела жизнь: поставляли технику, гремели станки. Сегодня от былой мощи осталась лишь одна стена, которая тем не менее числится памятником архитектуры регионального значения.

В феврале мы писали о планах приватизировать объект в 2026 году. Условия сделки символические — 1 рубль новому владельцу в обмен на обязательство содержать стену в порядке.

«Сейчас ведется разговор, чтобы благоустроить и эту территорию, потому что это центр города. Хотелось бы надеяться, что это будет не реконструкция или отстройка заново, а именно реставрация».

Лосунов — принципиальный сторонник реставрации (возвращения к первоначальному облику), а не реконструкции (приспособления под новые функции с изменением внешности). И для Омска, который не избалован древностями, этот выбор становится судьбоносным.

«Любой историк в первую очередь будет выступать за реставрацию, а не за реконструкцию. Если заново строить, то историческая ценность того или иного объекта меняется. Мы не можем сказать, что через Тарские ворота проходил Достоевский, потому что они восстановлены заново. А вот что он проходил через Тобольские, которые чудом сохранились, мы это можем сказать», — заключил историк.