«В толпе людей начинает звонить колокол внутри». Ветеран СВО — о том, почему уехал в деревню и открыл ферму

С 1 января ветераны и уволенные в запас участники СВО могут получить до 7 миллионов рублей на развитие бизнеса в сельском хозяйстве. Такую возможность дает новый грант «Агромотиватор» — постановление уже подписал Михаил Мишустин. Отбор тех, кто имеет шанс на господдержку, будут вести региональные комиссии.

При этом в России уже действует программа грантов для начинающих фермеров «Агростатап», в которой участвуют и военнослужащие, уволенные в запас. Например, ветеран боевых действий Денис Сидорякин из Омской области. В прошлом году вместе с женой и сыном он пошел учиться в Омский ГАУ и колледж при университете, чтобы стать дипломированным агроинженером.

Сегодня Денис также является членом ассоциации «Народный фермер» и главой собственного хозяйства, занимаясь молочным и мясным скотоводством. Он рассказал, почему выбрал такое направление и с какими сложностями приходится сталкиваться в работе.

— Чем вы занимались до ухода на СВО?

— У нас и раньше была маленькая ферма, но, так как меня мобилизовали, поголовье пришлось отправить на забой. Двое ребятишек, жена одна, и непонятно, когда мужчина вернется, это же не командировка. Но надежду возродить хозяйство мы не оставляли, и после комиссовки решили возобновить работу. Я как раз получил грант «Агростартап».

— Получается, ваша семья зарабатывала на жизнь до СВО именно с помощью фермы?

— Я работал еще в другом месте — менеджером по продаже запчастей.

— А вам не страшно было после найма заходить в бизнес?

— Нет, после специальной военной операции вообще ничего не страшно.

— Почему всей семьей вы пошли учиться именно на фермеров? Обычно такой уютный образ фермерской семьи встречается только в фильмах. В России же часто стараются найти работу «почище», в офисе. Кто придумал такой план?

— Нам нравится работать на земле, ухаживать за животными. Супруга у меня на зоотехника учится. Еще у меня есть некоторые сложности после СВО. Когда вокруг большое скопление людей, внутри начинает звонить внутренний колокольчик. Даже не колокольчик, а колокол. Начинаешь постоянно бояться, что сейчас в толпу что-то прилетит. На селекторных совещаниях я не могу сесть в центре зала, мне нужно в углу, у стены или у окна. Конечно, я понимаю, что здесь не прилетит ни ракета, ни дрон, ни мина, ни снаряд, но это на подсознательном уровне всё равно со мной постоянно. Есть поговорка «меньше народа, больше кислорода». Поэтому мы и решили в деревню уехать, где не бывает скопления людей.

— В какой деревне вы сейчас живете?

— Колбышево в Большереченском районе.

— Как вы думаете, почему при таких ресурсах, как плодородные поля, исторический опыт, техника, в стране такое дорогое мясо и недешевая молочка? Можно ли сделать их доступными для каждой семьи?

— Сельское хозяйство само по себе убыточное, особенно животноводство. Без государственной поддержки никак не добиться низких цен. Например, пошел дождь — и сено сгнило. Соответственно, всё, что ты потратил на это — солярку, нитку, шпагат, время, — одним дождем перечеркнулось. Фермер на земле ни от чего не застрахован. А страховка — это мелкие компенсации, и они больше подходят крупным предприятиям, у которых 10, 20, 30 тысяч гектаров земли. Если я свои 400 гектаров застрахую и у меня сгниет всё сено, я получу компенсацию 100 тысяч рублей. При этом кормов мне надо будет приобрести на 1,5 миллиона. Чем крупнее бизнес, тем затрат меньше, потому что есть энергонасыщенная техника, меньше сотрудников и так далее. Я маленький фермер, у меня расходов больше.

— Из чего сегодня состоит ваше хозяйство?

— Сейчас у нас есть лошади — кобылы кабардинской породы, дойные коровы, телята. Из техники два трактора, тележки, косы, пресс-подборщик. Ничего мощного, серьезного, к сожалению, нет. Это нам не по карману. Конечно, хочется поля распахивать, не закупать корма, а сеять самостоятельно, но это очень дорого. Потому что трактор энергонасыщенный стоит 20 миллионов, посевной комплекс — 5–7 миллионов. Государство, конечно, субсидирует лизинг, но всё равно для мелкого фермера суммы неподъемные. И пока чиновники это не поймут, у нас не получится развиваться так, как в Москве мечтают. Например, нам нужен еще один трактор в этом году, и банк лизинг уже не дает, потому что прибыль маленькая.

— Тем не менее выращивать коров в Сибири не утопия?

— Да, мы всё равно смотрим на это позитивно. Просто много проблем. В этом году мы не можем найти коров, никто не продает их. Обзвонили предприятия всех ближайших регионов, у многих нет продажи или карантин, а кто продает, тот цену задирает такую, что я не вижу смысла приобретать, это нерентабельно. Купить нетелю за 250 тысяч — это как в казино сыграть. Гарантии же нет никакой, что эта корова будет давать мне молоко на ту сумму, в которую она обошлась.

— Какие планы по развитию бизнеса? Может, хотите делать омский пармезан?

— Сибирский пармезан — это очень долго и очень дорого. Но сыроварня есть в планах, жена давно о ней мечтает. На данный момент загадывать сложно, потому что цены меняются быстрее, чем планы. Уже смотрим по обстоятельствам, без стратегий.