«Мы матерей не осуждаем». Няня из палаты отказников воронежской больницы рассказала, почему брошенным детям жалость не нужна

По-настоящему страшных мест на земле не так много. Наши коллеги из Voronezh1.ru пришли в одно из них. Здесь пахнет лекарствами и детским кремом. На полу — игрушечный паровозик, на полке — кукла и пупсик. Это больничная палата, в которой живут дети, которых бросили родители. Здесь есть и груднички, еще пахнущие теплом матери, которую никогда не увидят, и четырехлетние малыши, которые уже умеют хмурить бровки и ждать. Ждать, что дверь откроется, и войдет Она. Дарья — не просто няня. Она тот самый взрослый, который не исчезнет через смену, не разлюбит за очередной проступок и запомнит, что один боится темноты, а второй обожает динозавров. Четыре года она ухаживает за «отказными» детьми — теми, чьи родители в лучшем случае временно не могут о них заботиться или вовсе отказались от малышей. Пока судьба крох решается — вернутся ли они в семью или попадут в детский дом — Дарья становится для них всем: мамой, няней, защитницей. Разговариваем с 37-летней Дарьей в палате отказников Воронежской областной детской клинической больницы № 1. «Мы проживаем их боль вместе с ними» — Дети приезжают разные, соответственно мы все это через себя пропускаем, мы проживаем с ними вместе этот период нахождения здесь. Когда ребенка привозят к нам, мы начинаем знакомиться, привыкаем друг к другу. То есть ребенка привезли, а мы не знаем, что с ним происходило, что он делал, что он ел, что пил. Некоторые детки ни жевать не умеют, ни ходить, хотя возраст уже позволяет. У них может быть задержка развития, психоэмоциональная задержка, задержка в плане движений: не сидят или еще что-то. Мы ими занимаемся — не просто их лечим, а полностью развиваем, — рассказывает Дарья. По словам женщины, когда няня первый раз встречается с ребенком, информации о нем у нее нет — есть ли аллергия, особенности. Бывает, что мама, у которой забрали ребенка, может рассказать что-то о нем, но чаще всего это ничем няням не помогает. — Есть дети в полтора-два года, которые ни пить из кружки, ни есть с ложки не умеют, хотя уже по развитию должны это все делать. У нас же по возрасту есть прикормы. И мы начинаем вводить прикорм. Допустим, те же овощные и мясные пюре вводятся с четырех месяцев, а у нас ребенок впервые пробует эту еду только в год. Некоторые дети только из бутылки жидкость дома пили и все, — делится Дарья. Основные причины того, что дети попадают в палату отказников областной больницы, — неблагополучная или неполная семья. Иногда мать отказывается от ребенка сразу после родов, чаще детей изымают из семей, где зачастую существует угроза их жизни. И тогда они попадают в руки нянь, которые появились в больнице благодаря фонду «Общие дети». — Мы никогда маму не осуждаем. Бывают дети, которые просят маму, зовут ее. Мы всегда говорим: «Мама пошла в магазин, мама придет». Никогда плохого слова мы про маму не говорим. Это первое правило. Мы никого не осуждаем здесь. Ребенка привезли, мы о нем заботимся, — рассказала женщина. Бывает, что малышей, которые потом оказываются в палате отказников, находят просто на улице — на лавочке в парке. По словам Дарьи, бывает, что такого ребенка даже возвращают в семью, но потом он снова оказывается под присмотром няни в той самой палате. Нужно держать дистанцию Смена няни длится 12 часов. Брошенный, одинокий ребенок — так природой не задумывалось, поэтому малыши сразу начинают тянуться к взрослым, которые заботятся о них, которые добры с ними. Дарья признается: нужно уметь держать дистанцию, это очень сложно, но так будет лучше и для няни, и для ее подопечных. — Дистанция необходима и для нас, и для ребенка в первую очередь. У него уже сложная судьба. Не факт, что малыш вернется в семью, откуда его забрали, не факт, что мама сможет и захочет вернуть ребенка. А возможно, его заберут, а потом он снова окажется у нас. И ребенок должен уже адаптироваться, он должен понимать, что его не будут так часто брать на руки, его не будут так часто выводить на улицу. Конечно, мы пытаемся, стараемся делать все, что можем, но это очень сложно дается. Есть дети грудного возраста, от трех месяцев до полугода, до года. Некоторые детки были на грудном вскармливании дома. Естественно, они более тактильные, и мы их чаще держим на руках. Когда младенец заходится в плаче, ты, естественно, возьмешь его, прижмешь к себе. Был случай много лет назад девочку привезли, маленькую совсем, месяца четыре. Вот она, видимо, на грудном вскармливании была, она у нас не брала ни пустышку, ни бутылку, ни смесь — ничего. И вот помню, я ее прям крепко-крепко запеленала, прижала к себе, и тогда она успокоилась, почувствовала тепло, — рассказывает Дарья, — вот только будет ли кто-то потом ее так обнимать… Не все дети сразу идут на контакт. Многим нужно время освоиться — посидеть одним, поиграть, осмотреться. Няни обращают на это внимание, смотрят, чем ребенок интересуется, предлагают разные игрушки, чтобы малыш начал доверять новому человеку. — Однажды у нас здесь поселились девочка с братом. Вероника, если не ошибаюсь, и Витя. Мальчик помладше был — года полтора-два, а девочке было 3,5 или четыре года. И вот сестра за братом очень ухаживала, считала палату домом. Она знала, что это ее кроватка, у нас вот есть комод, в каждом комоде у деток свой ящик с одеждой. И она знала, что это ее ящик. Это ее вещи, ее игрушки. Представляете, выводишь ее куда-нибудь к врачам, на комиссию, а она говорит, что домой хочет — в палату, — продолжает женщина. Няни приходят на работу к 8 часам утра, примерно в это время дети уже просыпаются. — Бывает, что уже сидит, ждет, улыбается, руками машет, потому что уже узнает, конечно же, — говорит Дарья. После пробуждения у малышей начинаются утренние процедуры — они умываются, чистят зубы, моют руки, кого-то купают, переодевают. В девять утра у них завтрак, обычно это каша, чай, а у кого-то смесь. В час у малышей обед, а до этого они играют, смотрят мультики, проходят процедуры. Потом с двух часов у детей дневной сон, а в 16:00 — полдник, ужин обычно проходит в 17:00. Летом деток иногда выводят погулять на улицу. По словам Дарьи, для детей делают все, чтобы они чувствовали себя как дома, если такая фраза вообще применима к больничной палате, — отмечают праздники, дни рождения, дарят подарки. — У нас даже были крестины, — улыбается женщина. — Я и моя коллега — крестные у малыша, его Сережа зовут. Сейчас он находится в детском доме, к сожалению, семья за него боролась, но по каким-то причинам его не вернули. Он к нам попал три года назад, ему тогда еще года не было. Мальчик болел, родители его хотели покрестить, но не успели. А так как у нас при больнице есть храм и на праздники к нам приходит батюшка, освящает палату, деток поздравляет, мы попросили его, чтобы он крестил Сергея. У нас все было подготовлено: крестильный набор, крестик. Родители были, конечно, в курсе и были не против. Еще мы дни рождения отмечаем, покупаем колпачки, какие-то игрушки, шарики. Ребенок понимает, что у него день рождения, вне зависимости от того, где он находится. Мы стараемся все знаменательные моменты отмечать, — рассказала Дарья. «Без любви здесь нельзя» Дарья признается: без сложностей не обходится. Работа няни — это не только игры и объятия. Иногда приходится ухаживать за тяжелобольными детьми, которые плачут сутками. — Есть детки тяжелые, лежачие, с ДЦП. Соответственно есть те, которые постоянно плачут. И морально это тяжело, когда ребенок постоянно плачет, а ты находишься рядом с ним 12 часов и ничего не можешь сделать для него. На работе я должна быть сильной. А вот дома я уже могу прийти поплакать, и становится полегче. Каждый справляется со стрессом по-своему, — рассказала женщина. Мне очень нравится давать детям заботу, любовь. Я здесь поняла смысл фразы, что чужих детей не бывает. Да, не бывает. Мы о них заботимся, мы с ними играем, мы их жалеем, мы их успокаиваем, мы их обнимаем, мы их целуем. Разве это не любовь? И когда ты видишь отдачу, видишь улыбку малыша, видишь, что ему стало полегче, понимаешь, что все это не зря. Главное — к ребенку не надо относиться с жалостью. Я в себе это долго прорабатывала, потому что изначально, когда привозят малышей, их же всех жалко. Но жалость бесполезна. Дети, которых к нам привозят, — они просто дети, которые попали в непростые обстоятельства. Они маленькие, так же любят играть, любят заботу, внимание, ласку. И мы им это все даем. А жалость здесь не нужна. Когда идешь в палату и знаешь, что сейчас увидишь малыша, который тебе обрадуется, ты должен быть настроен на позитив, — поделилась Дарья. Дарья рассказала, что работа для нее не заканчивается за стенами больницы. Они с коллегой Ольгой каждый вечер созваниваются и обсуждают, что произошло за день, что нужно заказать деткам, что нужно сделать по работе. — Нет такого, что ты вышел от звонка до звонка, там с 8 до 8, вышел и забыл. Нет. Все тебя здесь настолько захватывает, что ты по сути не понимаешь, где работа, а где твоя жизнь, — поделилась Дарья, — нельзя делать добро по графику. Это не просто работа, это миссия. Я постоянно агитирую всех помогать фонду — родных, друзей, соседей. Мы спросили Дарью, а что делать, если ребенок начал называть ее мамой? Как оказалось, дети называют нянь по разному — чаще всего просто тетя, редко — по имени. — Если ребенок называет тебя мамой, мы не говорим: «Я не твоя мама», — говорит Дарья. — Мы просто не подтверждаем это, но и не отвергаем. — Я очень рада, что фонд «Общие дети» есть в моей жизни, очень горжусь тем, что вокруг меня эта команда, что они этим занимаются, что несут добро, что помогают людям, семьям в кризисной ситуации, деткам. Получается, я не одна, мы большая команда, потому что мы все за одно дело, за заботу о детях, — поделилась женщина. Что такое проект «Выжить без мамы» и как можно помочь Проект «Выжить без мамы» организации «Общие дети» возник еще в 2008 году. Сначала это было просто волонтерство, поделилась руководитель проекта Ксения Пенькова. Желающие просто приносили детям-отказникам питание, подгузники, купленные за свои деньги. Со временем программа переросла во что-то более профессиональное — появились именно нянечки, которые работают в больнице с отказниками. Их работу оплачивает фонд из собранных средств. Сейчас в общей сложности таких нянь восемь, они работают в отделениях двух детских областных больниц в Воронеже. Почему нужны такие няни, спросите вы? Неужели в больнице их нет? Есть, но функционал больничного персонала не позволяет им выделять кого-то из подопечных, нянчиться с малышами. Накормят, дадут лекарство, переоденут, положат спать. А детям все-таки нужно куда больше внимания. Стоит отметить, что ребенок попадает в больничную палату не потому, что болен, а потому, что его статус пока не определен. Его уже изъяли у родителей, но при этом еще не увезли в приют или детский дом. В больнице дети проходят медобследование, им заводят медкарту. В этот момент опека решает вопрос о дальнейшей судьбе ребенка — вернуть обратно в семью, либо отдать ближайшим родственникам, либо направить в приют или детский дом. В палату отказников, под опеку фонда «Общие дети» также на время попадала девочка, которую мать оставила одну в квартире и ушла на трое суток. Сейчас программа финансируется за счет пожертвований, своих средств, грантов и спонсоров. Зарплата нянь в месяц составляет 22 тысячи рублей, а работают они посменно, две недели в месяц. Организация также обеспечивает отказников всем необходимым — от ватных палочек до дорогого медицинского оборудования. За свои средства фонд делает ремонт в палатах отказников, покупает игрушки, кроватки. На помощь няням иногда приходят и волонтеры. — Бывает такое, что волонтеры потом берут в семью детей из числа тех, за которыми они ухаживали. Я тоже одно время достаточно длительно ходила к детям, просто потом уже других задач стало больше. У каждого, кто работает с малышами, случается такой ребенок, который похож на тебя так, будто он твой, и каждая из нас смотрела и думала: «Как вообще это все возможно?» — рассказала Ксения.