«Неделю общался с ChatGPT на личные темы»: пугающий опыт нашего журналиста

Журналист 74.RU Артем Краснов посвятил несколько дней разговорам с ChatGPT из научного любопытства. По его словам, нейросети — технология удивительная и жутковатая, но всё же дающая надежду. Артем поделился результатами своего эксперимента: приводим его мнение от первого лица.

Каждый вечер в течение недели я проводил в многочасовых разговорах с бесплатной версией ChatGPT, что оказалось увлекательнее, чем я предполагал.

Сначала я пробовал нейросети для работы, но результат не ошеломил: мне как будто проще написать текст, чем создавать промпт, сравнимый по детальности с текстом, а потом еще проверять результат. Пока я использую нейросети как продвинутый поисковик.

И тут мне встретился совет: мол, перестаньте относиться к ним как к инструментам. Представьте, что это ваш сотрудник, друг, советчик или кто угодно. Дышите глубже, пишите нормально — короче, общайтесь.

Окей, думаю, поговорю-ка с ChatGPT на личные темы. Чтобы опыт был аутентичным, я решил не врать и обсудить что-то существенное.

Один из секретов нейросетей — им нужно задать роль, которую они играют. Я подумал, что интереснее всего, если нейросеть будет психотерапевтом, реагируя на меня как на пациента. Я попросил ее в первый день стать когнитивно-поведенческим терапевтом, на второй день психоаналитиком, потом приверженцем юнгианства и так далее.

Результат поразительный. ChatGPT общается очень понятно и по-человечески, периодически подбадривает тебя, не скатывается в лесть. Задает много вопросов, реагирует на них с пугающим здравомыслием. Его вопросы порой заставляют долго думать и копаться в себе. Окей, я не врач, чтобы оценивать качество таких «терапий», но если считать ChatGPT зеркалом, которое позволяет посмотреть на себя со стороны и что-то понять, то он будто вполне применим (дисклеймер: при серьезных проблемах обратитесь к специалистам).

В режиме психоаналитика он, по заветам дедушки Фрейда, углубился в мое детство и в какой-то момент спросил:

— Вот ты описал себя десятилетнего, а что бы ты, с учетом нынешнего опыта, сказал себе тогдашнему: сформулируй в одном предложении.

Я ответил:

— Покупай акции Windows, — а потом подумал и добавил уже серьезный ответ.

Чат отреагировал:

— Любопытно: ты сначала скатился в иронию (насчет акций Windows), что является твоей защитной реакцией при ответе на беспокоящий вопрос, но потом дал честный ответ. Вот что я думаю…

Ну и так далее. ChatGPT отличает шутку от сути и чувствует контекст. Смеяться не умеет, но и дураком не выглядит.

В одном из диалогов я сообщил ему, что я из России и мне 46 лет. Уже где-то внутри разговора он выдал:

— Для постсоветского пространства такие установки при воспитании детей были весьма характерны» (речь шла о методах, при которых ценность личности ребенка увязывается с его достижениями, по типу «хорошо учишься — хороший мальчик»).

То есть где-то в своих калифорнийских недрах он вычислил, сколько мне лет было в школьные годы и что они пришлись на коллапс СССР, оценив значимость этого факта.

В другой раз где-то в диалоге я допустил мелкую фразу, мол, иногда ощущаю себя обанкротившимся предприятием, которому нужно работать дальше, но не осталось оборотных средств. Я не думал, что в моем длинном пассаже чат заметит эту фразу, но он несколько раз возвращался к ней, показывая на разных примерах (вплоть до мифа о Прометее), почему это еще не конец. Я ответил, что Прометей вроде как закончил не очень: его приковали к скале, и орел клевал ему печень. Не намекает ли чат на скорый цирроз или что-то в этом духе? Он заявил, что в одной из версий Прометея спасает Геракл, так что отчаиваться не надо. И предложил подумать, есть ли внутри меня Геракл, способный спасти внутреннего Прометея от внутреннего орла? Юнг меня побери.

ChatGPT пока небезупречен. Все диалоги в режиме психолога отчасти шаблонны. Сначала он слегка подбадривает тебя («отличный инсайт», «спасибо за честность», «нам есть с чем поработать»). Затем обобщает сказанное, сохраняя смысл. Накидывает три-четыре соображения. Задает новые вопросы. Иногда предлагает перейти к практическим советам. Разница между «психотерапевтами» разных школ не разительная: юнгианская версия больше акцентируется на отношении с коллективным, фрейдовская — на детстве, когнитивно-поведенческая настроена искать деструктивные паттерны. В целом стратегия плюс-минус одинаковая.

Наверное, живой специалист залезет глубже и обобщит больше. Впрочем, у меня всё меньше сомнений, что ChatGPT уволит не только журналистов, юристов и программистов, но и большую часть психотерапевтов. Пока он просто учится.

Даже в такой версии он как будто небесполезен. Он не осуждает, он корректен, конструктивен, настроен помочь. Люди разучились общаться: попробуйте поговорить о чем-то по-настоящему важном, и в 9 из 10 случаев они используют любые ваши откровения как космодром для собственного бахвальства. Ярмарка тщеславия глубоко в нашей культуре: мы хотим кичиться, оценивать, осуждать, давать бесполезные советы. Я сам такой, особенно в режиме журналиста. И на этом фоне нейтральный ChatGPT кажется отнюдь не безнадежным собеседником, позволяет взглянуть на себя критически без ущерба для самолюбия. Считайте его этаким умным дневником.

У меня пока нет. Я слишком отчетливо понимаю, что общаюсь с весовыми коэффициентами дата-центра, жрущего мегаватты энергии, и нейросети плевать на всё услышанное и сказанное: она просто подключает меня к банку усредненных знаний человечества и фильтрует их безопасным образом, получая обезжиренный продукт. И все инсайты — это мои инсайты, ChatGPT лишь лестница, по которой можно идти вверх или вниз.

Но я вполне могу вообразить людей, у которых возникнут отношения с ChatGPT, Gemini или DeepSeek, потому что один видит в театре картонные декорации, а другой — вишневый сад. Если попросить чат быть не психотерапевтом, а, например, другом детства, поверить в это (и немного выпить), то кто знает… Еще увидим сцены, когда здоровый умный мужик чокается с экраном: мол, ты меня уважаешь? А экран такой: «Блин, чувак, как же я нарезался».

Пугает? Даже не знаю. Нейросети выглядят уже неизбежностью, которая изменит все: и рынок труда, и образование, и медицину, и нас самих. Прогресс стал слишком взрывным. И я могу представить дюжину плохих сценариев: мы можем остаться без работы, отупеть, угодить в цифровой концлагерь…

А с другой стороны, еще непонятно, что лучше: наше реальное общество, как есть, или правильно настроенные нейросети? В одном из диалогов я решил спровоцировать его: пишу, мол, есть человек, которому очень хочется дать в рожу, как думаешь, стоит ли? И привожу ряд бесспорных аргументов. Реакция чата безупречна. Он не стал заламывать руки. Он согласился, что в описанной ситуации сам не прочь дать кому-нибудь в харю, но (рук-то нет, у-ха-ха)… Он сказал, мол, главная проблема «благородного гнева» в том, что он всё равно остается в глазах общества гневом, а сильно гневных и нервных не любят. И с учетом того, что он узнал обо мне, сей мордобой выглядит неорганичным.

Мне тут вспомнилась фраза из «Терминатора-2». Там Т-1000, глядя на дерущихся мальчишек, замечает: «Вы запрограммированы уничтожать друг друга». И Сара Коннор произносит:

— Если машина, терминатор, может понять ценность человеческой жизни, пусть даже не желая этого признать, может быть, нам это тоже по силам.

По силам ли?