Цены на нефть Urals резко выросли до 120 долларов за баррель

Мониторинговые сервисы показали 20%-й скачок цен на российскую нефть марки Urals. Сейчас стоимость ушла за 120 долларов за баррель. «Фонтанка» выяснила у экспертов: никакой единой цены на нашу нефть не существует, а то, что мы видим на графиках, — суровая реальность мирового рынка эпохи Трампа. Опрошенные «Фонтанкой» эксперты сомневаются в релевантности графиков «из интернета». Редакция спросила у компании, которой принадлежит сайт с ними, каков источник их данных. Вот как там ответили:— Это расчетный индикатор на основе дисконта спотовой цены Urals к спотовой цене Brent и на основе динамики фьючерса на нефть Brent. Все эксперты в один голос говорят: ситуация именно такая, как мы видим на графиках. И вот в чем загвоздка: одно дело — фьючерсы на поставку нефти в июне–июле, то, что, собственно, и торгуется на всех биржах и что везде принимается за реальную цену; а другое дело — реальная цена конкретной нефти, которая в данный момент следует в танкере по морю на ваш НПЗ. Сколько стоит нефть здесь и сейчас «Резкий скачок Urals мог произойти из-за того, что война в Иране и блокада Ормузского пролива вызвали панику на рынке. США, Израиль и их союзники де-факто перекрыли главную артерию поставок с Ближнего Востока, а атаки на энергетическую инфраструктуру Ирана поставили под угрозу глобальное предложение, — рассказывает директор по внешним коммуникациям консалтинговой компании NEFT Research Дмитрий Прокофьев. — В условиях, когда „традиционная“ нефть Персидского залива оказалась под угрозой, покупатели бросились скупать всё, что доступно, включая российскую Urals. Это привело к почти полному исчезновению дисконта и рекордному росту цен. Но Urals дорожает не потому, что её так полюбили, а потому, что на рынке временно нет альтернатив». «На физическом рынке нефти Urals мы со стороны видим в первую очередь котировки, а не внутреннюю механику каждой сделки. Очевидно, что сейчас существует премия за физическую поставку нефти, уже загруженной в танкеры, то есть за dated, с учетом рисков, что Ормузский пролив в ближайшее время может остаться закрытым. Расхождение между фьючерсными котировками Brent и WTI и реальными ценами спотовых сделок по Urals обусловлено спросом на российскую нефть, рисками поставок из стран Персидского залива, санкционными рисками, стоимостью фрахта и другими факторами. На прошлой неделе эта разница достигала примерно 25 долларов за баррель, — объясняет портфельный управляющий УК „Альфа-Капитал“ Дмитрий Скрябин. — Я бы скорее говорил не об отдельном разрыве между „бумажным“ и физическим рынком, а о том, что нефть с ближней поставкой стоит дороже, чем с дальней. Это, кстати, применимо и к фьючерсам. Соответственно, в такой ситуации любые ценовые индикаторы следует интерпретировать аккуратно, поскольку сама структура рынка сейчас сильно влияет на цену. Для участников это означает, что при оценке сделки, экспортных потоков или хеджирования недостаточно ориентироваться только на фьючерсы — необходимо учитывать и физическую премию, и логистику, и все сопутствующие риски. «Вертикальный скачок на минутном графике больше похож на пересчет ряда, обновление источника или перенос базы, а не на реальные сделки за несколько минут. Это не значит, что сама цена выдуманная. Наоборот, высокий абсолютный уровень сейчас выглядит правдоподобно. Reuters отдельно писал, что Urals с поставкой в индийские порты впервые торговался с премией $ 4–5 к Brent, а физические партии нефти с быстрой поставкой в Европу уже уходили почти к $ 150, тогда как Brent futures оставался лишь немного выше $ 100. Это и объясняет, почему Urals мог выглядеть сильнее Brent. На физическом рынке сейчас просто очень дорогая нефть с быстрой поставкой, — отмечает Владимир Чернов, аналитик Freedom Finance Global. — Реальных спотовых котировок Urals сейчас несколько, а не одна. В актуальной методике Argus есть отдельные оценки для fob Primorsk, fob Ust-Luga, fob Novorossiysk, cif Black Sea и dap west coast India. Поэтому сравнивать надо только одинаковые базы поставки. Однако по форме это почти наверняка технический скачок индикативного ряда. Но сам переход Urals в диапазон выше $ 110 в последние дни вполне укладывается в то, что уже показывали Argus, Bloomberg и Reuters. Для официальной сверки лучше опираться на публикации Минэкономразвития, которое считает официальный средний уровень Urals по данным Argus, и на ежедневные оценки ценовых агентств, а не на минутный график из терминала. Дополнительно давление на котировки нефти из портов Черного моря сейчас могли усилить перебои в Новороссийске после атаки на терминал». Молекулы демократии О том, что наш Urals дешевле заморского Brent, знают даже дети. Разница между ними — спред — один из основных индикаторов рынка, который многое говорит о положении дел в отрасли и в мировой политике. Не то чтобы наша нефть хуже той, что из Северного моря. Просто, мол, «ну вы же понимаете». С 2014 года, а дальше с 2022-го давление на цену Urals неуклонно усиливалось, и в какой-то момент спред стал превышать 20 долларов. Особенно сильно на это повлияли, в частности, установленные рядом стран «потолки», выше которых русскую нефть покупать было нельзя. Доходило до санкций против не то что покупателей, а даже судовладельцев, которые перевозили нефть дороже «потолка». Вопросы международного права тут были оставлены за скобками, и на вопрос: «Почему индийский НПЗ не может покупать нефть за столько, сколько считает нужным?» — ответ был: «Потому что Путин». Однако война в Иране перевернула доску с углеводородными шахматами, и де-факто санкции против русского газа и нефти, оставаясь в силе, стали игнорироваться все большим числом участников мирового рынка. В ситуации, когда той же Шри-Ланке приходилось останавливать крематории из-за нехватки топлива, страх перед гневом ЕС и США становился все слабее. К началу апреля, спустя месяц после начала боевых действий и блокады Ормузского пролива, внезапно выяснилось, что нефть из Приморска, Усть-Луги и Новороссийска — собственно, единственное, что осталось на рынке в свободной продаже. Уже законтрактованные покупателями объемы арабской нефти все не приходили и не приходили, а загружать чем-то НПЗ по всему миру было надо. Ладно Китай — у него запасов сырой нефти и газа хватит чуть ли не на год автономной жизни. А вот игроки поменьше испытали реальный топливный шок. Девизом нынешней ситуации можно считать недавние слова Урсулы фон дер Ляйен: «Самая безопасная энергия — это та, которую вы не использовали». В том смысле, что лучше сэкономить и ужаться в каких-то потребностях, но все равно не покупать нефть и газ у России. Будучи обращенным к тем же цейлонским крематориям, такой девиз звучит довольно жестко и не у всех вызывает сочувствие. В целом Европа тоже частично живет на русских углеводородах даже без учета прямого импорта на 17 млрд евро за прошлый год. Серьезная доля в 5 млрд евро поставляемых нефтепродуктов из Индии — тоже условно «наши». А есть же еще совершенно официальные поставки в страны ЕС ископаемого топлива и продуктов его переработки из таких нефтяных гегемонов, как Латвия и Эстония — по миллиарду из каждой, и особенно из Литвы — 3,2 млрд евро.