Карты, деньги, сюр: история омского больного гемофилией, который живёт интереснее здоровых людей

61-летний Владимир Новиков почти не появляется дома — живёт в комнатке-музее рядом со своей мастерской. Скукота, говорит, дома. А в мастерской постоянно какое-то движение. И только специалист разглядит в импозантном мужчине инвалида — больного гемофилией. Мы побывали у него в гостях.

Стою у здоровенного «Водопоя», в котором заключены десятки сюжетов.

— Вода объединяет. Один пьёт, второй только смотрит: он в колодках, и никто их не снимет. Просто есть вещи, которые кому-то доступны легко, а кто-то может о них только мечтать, — рассказывает Владимир Новиков.

А вот другой сюжет: человек моет в жбане свою одежду, которая повторяет его силуэт, а белый ягнёнок — переосмысленный кентавр-херувим, пьёт эту воду. Сплошные аллегории — чистота и грязь, светлое и тёмное, тяга к ненужному. В общем, всё, что в голову придёт. Это уже второй «Водопой» Новикова, но они не одинаковы — по словам художника, картина в процессе может увести куда угодно.

Живописью единой Новиков не ограничивается — добавляет интерактива. Например, в том же «Водопое» над полотном будут реальные бивни слона, продолженные в картине. 30 апреля в музее Врубеля у художника открылась совместная с Анатолием Коненко выставка: один отвечает за микро, второй — за макро.

Работы Новикова раскупаются ещё до того, как художник берётся за кисть. В основном покупают из Германии и России. А ведь в художники Владимир Иванович пришёл окольными тропами.

— Люблю буру (карточная игра. — Прим. ред.). Вещь не общаковая, один на один играешь, больше никто не смухлюет. В общаковой могут договориться, тебя скатят… А тут лоб в лоб играешь, — рассказывает Новиков.

Играл, говорит, по-крупному с четвёртого класса. И не со сверстниками — в том числе с сорокалетними зэками и бандитами. Кольца с брильянтами, мотоциклы «Ява», первая «копейка»... Готовый сценарий фильма получается.

— Но кто в карты играл — никто богатым не стал. Знаю же этих воротил: они бизнесом живут, не картами. Сегодня богатый, завтра бедный. А я у родителей никогда денег не брал. Однажды только проиграл зимнюю норковую шапку — вот тогда у отца денег попросил, — говорит бывший картёжник.

А потом начал шить. Этим и долгое время и жил.

— В основном кожаные вещи. Очередь была у меня… Дефицит же. В день я плащ шил. Бандюганам, людям из «серого дома». Утром приходили люди, я их замерял, вечером отдавал. Только отдал, звонят: поехали играть. Час-два в сутки спал. А когда начал картины писать, то стал играть всё реже и реже. Да, насыщенно жил, но чистенько прошёл так, краем, — говорит Новиков.

Владимир Иванович с детства болеет гемофилией и стал долгожителем. Ему есть с чем сравнивать: с тех пор как появилось лекарство, жизнь таких больных сильно поменялась.

— Обычно сорок, ну пятьдесят лет, и всё. И я до 50 лет тоже бегал по мукам, а там лекарство появилось. Укол — и человек живёт, опухоль уходит. Мы получаем препараты бесплатно, — рассказывает художник.

Колени у него, кстати, не свои — импланты.

— Четыре операции, последнюю сделал два года назад. Мне повезло, врачи говорят, что заживает как на собаке. Как на СТО съездил, шаровую заменил, — наверное, кто-то сверху помогает. У многих не приживается, делают повторные операции.

Во многом это связано и с образом жизни. Художник умудряется заниматься спортом: казалось бы, какие тут физические нагрузки — ан нет. Говорит, даже профессор в Москве перед операцией хвалил за мышцы. В итоге Владимир Иванович сагитировал на операцию уже двоих знакомых, и оба счастливы.

— Многие боятся делать операцию из-за риска потери суставов, не прижившихся имплантов. Я решился на это: ты не представляешь, какое счастье — пройти ровно. Это другая жизнь — когда человек 50 лет был хромой, а потом стал бегать, прыгать… Раньше я на машине ездил в магазин, а сейчас хожу пешком — наматываю спидометр, всё, что раньше не прошёл. И вообще… Есть у меня такое ощущение, что я вечный.