«Один раз бомбили»: хозяйка цветочного магазина о том, как выжила в 90-е, а теперь продала салон в центре города из-за отопления

Салон цветов «Белая орхидея» — старейший в Омске. Он работает с ноября 1992 года, а его бессменная владелица Надежда Платицина стояла у истоков Национальной гильдии флористов. В начале апреля омичей удивила новость о внезапном переезде Центрального цветочного из ТК «Топаз» на проспекте Карла Маркса в садовый центр на улице Березовой. Мы встретились с Надежной Борисовной, чтобы узнать, почему она приняла такое решение и как «Белая орхидея» обустроилась на новом месте.

— Я до начала 90-х работала в редакции. Она распалась, и я не знала, куда податься. Вся эта лирика про хороших людей стала никому не нужна, а про скандалы я никогда в жизни не писала. Я помню в «Вечерку» пришла, и редактор мне сказал: ты же не можешь этого писать. Потом я в «Коммерсант» попала, у нас в Омске коррпункт был. Я собирала разные сведения, отсылала в редакцию. Если интересно — ты пишешь, получаешь гонорар. И всё. И два раза я получила гонорар. А жить на что? — начала рассказ Надежда Платицина.

— Как вы решили основать цветочный магазин?

— Практически случайно. Тогда цветочные магазины были просто ужас. Я зашла в один, спрашиваю: почем этот плюмозус? А продавец мне так надменно — это аспарагус. Всё правильно, только у аспарагуса тысяча разновидностей, и плюмозус — одна из них. А продавец этого не знает. Вот такой уровень компетентности. Я тогда сказала: боже мой, ну сколько можно это терпеть.

Пришла к Говорухину, руководителю совхоза декоративных культур, — все цветы были его вотчиной — попросила мне выделить маленько площади. А он ответил: ни за что. Я воспользовалась старыми связями, можно так сказать. Я знала, куда пойти, к кому обратиться. В управлении по трудоустройству мне дали миллион на организацию рабочих мест. Это был кредит. Я на эти деньги отучилась в «Роксолане» в Киеве — это тогда была единственная школа флористики. Закупила всю фурнитуру, что мне надо было. Но мне надо было найти помещение, а я не могла никак.

— И как вы справились?

— Я писала когда-то про одного профессора в «политехе», а он перешел на работу в депимущества. Мы встретились, я ему сказала: не знаю, что мне делать, куда мне деться. Мне надо кредит выплачивать, я не знаю, куда преклониться. Они вызвали Говорухина и сказали — половинку отрежь от салона на Карла Маркса и сдай в субаренду. Тогда это было запрещено, но как-то сделали.

Так проработали года два, а потом стало можно выкупать помещения. У Говорухина преимущественное право. Он должен был выкупить салон и выгнать меня к чертовой матери, потому что я его бесила. Я тогда пришла к Рощупкину (мэру Омска в 1994–2000 гг. — Прим. ред.). Я его секретаршу знала, она сказала вечером прийти, когда никого не будет. И представьте — тетенька с улицы приходит к мэру города. Я принесла цветочную композицию. Ну и разговорились. А там еще у него селекторная связь включена. Он этих дяденек всех и спрашивает: что такое «Белая орхидея»? Она нам нужна? Они все говорят — нужна, конечно. Вот и сделайте так, чтобы она осталась в своем салоне. Чтобы ее никто не сожрал. И всё сделали. И мы выкупили салон пополам.

У меня никогда аренды не было, только свои помещения. Было время, когда работало по два салона — на Маркса и в Нефтяниках, или оба в центре. Потом решили — не надо расползаться по всему свету. Понимаете, мы 15 лет подряд были единственным магазином, который делает букеты и понимает, что такое цветы. Мы были практически монополистами в Омске.

— Как «Белая орхидея» пережила 90-е?

— По-разному, честно говоря. Тогда не у всех были деньги на цветы. У бандитов были. Ну и приходили они к нам не только за цветами, сами понимаете. Один особенно запомнился, сейчас уже царствие ему небесное. Пришел ко мне с пятерыми мальчиками и сказал, что теперь он моя крыша. Я говорю — у меня уже есть крыша. Он спрашивает — кто? Я сказала — я. Я здесь давно живу, я в этом городе родилась и умру. Вас мне только не хватало.

И вот этот мальчик, глаза бешеные, он меня об холодильник несколько раз треснул. Я сказала — ты хочешь меня убить или вытрясти из меня деньги? Он угрожал, что я к нему на карачках приползу, что он пять флористов из Голландии привезет, и мой салон закроется. Это бред. Я его выдворила. Сказала, что еще раз придет — и капец ему. Через месяц его посадили.

Еще один раз салон бомбили. Пришли люди, били тут всё. Мы тогда еще керамикой торговали, а они — вазы об пол. И главное, нагло так спрашивают: вот вы будете платить или не будете платить? Я не знаю, кому пожаловаться, что делать. Звоню знакомому в редакцию, у него свои знакомые. Приехали ребята, а это одна организация. Ну что — они уехали, у нас убытки. Хорошо, что стекла не побили. Девчонки тогда так перепугались. А я им сказала: в таких случаях к стеночке прижались, стоим и молчим, на рожон не лезем. Если они придут кассу брать, то деньги надо будет им сразу отдавать. Чтобы не было печально.

Однажды какой-то неумный человек приходил еще с гранатой. Было воскресенье, в салоне я и дежурная флористка. Он пришел, издевается, угрожает. А кто его знает, настоящая у него граната или нет. Я тихо-тихо выползла из салона и позвонила в милицию. Приехали, дяденьку взяли. А он смеялся — это понарошку, говорит. А сел по-настоящему.

Со временем они от нас отстали. Сейчас из этих товарищей кто-то отсидел, кто-то остепенился, кого-то уже в живых нет. А мы работаем.

— Вы проработали в ТК «Топаз» 34 года. Что заставило вас переехать?

— Много причин на самом деле. Это решение у меня давно зрело. Место, конечно, проходное, центр города. Но в том и дело, что люди идут мимо, по своим делам. А мы сидим в окошко на это смотрим.

Мы сколько там живем — столько мы чиним отопление. Там же собственников очень много, и у каждого своя привязка к теплу. И холодно зимой. Ну невозможно холодно. Даже тужурки мы сшили тепленькие. И последний раз мы отдали почти миллион для того, чтобы всё переделать. И всё равно два года, как мы после ремонта, мы всё время мерзли. Я сказала — да сколько можно вкладывать вот в это. И продала помещение.

Плюс логистика стала проще. Мы всё равно выращиваем цветы здесь, в садовом центре, теперь не придется их возить сначала в магазин, потом к покупателям. Постоянные клиенты нас всегда найдут, они звонят, заказывают.

— А садовый центр у вас давно?

— Лет двадцать пять уже, мы давно его купили. До этого выращивали в Усть-Заостровке. А в самом начале заказывали из-за границы, но это такие деньги. А здесь у нас не только цветы для букетов. Есть горшечные растения, есть рассада. Как майские закончатся, к нам придут дачники за огурцами-помидорами. Что из этого больше дохода приносит — от сезона зависит. У нас тут 1,8 гектара — и все наши. Скоро здесь всё расцветет — такая красота будет.

— Правда ли, что самый горячий сезон для флористов — это 8 марта?

— Смотря в чём горячий. Мы в это время сутками не спим, работаем. А заработок… Да не кормит он год! Что заработали — сразу потратили. Закупки, премия, мелкий ремонт какой-нибудь. В общем, дарите женщинам цветы не раз в год. А этот ажиотаж — это просто кошмар.

А в этом году и в прошлом новая напасть — какие-то варяги привезли огромное количество тюльпанов. И продают по городу вот так с машин. Я не знаю, как люди это покупают. На улице минус, как ни крути. Тюльпаны и так живут 5 дней, а такие замороженные… И ведь ненамного дешевле, чем в магазинах.

И мы в этот раз продали не все цветы. Раньше до копеечки все 8 марта разбирали. А в этом году вообще первый раз у нас остались тюльпаны, красавцы такие. Мы потом еще месяц ими торговали, потому что они еще хорошие. Мы ерунды не продаем.

— А как выращивают тюльпаны в Сибири?

— Их в Сибири и не выращивают. Тут даже не в климате дело: нужны просто огромные площади, и опыт тоже огромный. У голландцев это всё есть. Кстати, если вы видели, как тюльпаны с луковицами продают — это не те луковицы, из них ничего не вырастет. Поэтому мы покупаем в Нидерландах — они там могут 16 трейлеров отправить в Россию только на 8 марта.

А здесь занимаемся выгонкой. То есть заставляем тюльпан расцвести, когда нам надо. Его нужно сначала подержать в холоде и темноте, тогда луковица сосредотачивается и у нее идут корни-корни-корни. Потом — на свет и в тепло. Тюльпан понимает, что пора просыпаться, и мы его продаем.

Сейчас голландцы озверели. Цены взвинтили, но это полбеды. Логистика стала просто бешеная, это тоже расходы. А качество… У нас 5-6 тысяч луковиц идут на выброс как здрасьте. Это процентов 20% от общего количества. Вот такое отношение стало.

— А можно ли обойтись без голландцев?

— Нельзя. У нас цветы практически не выращивают, за редким исключением. В Калуге есть замечательное хозяйство, там выращивают розы. Там директор в страшные времена, в 90-е, торговал водкой долго, чтобы наделать денег, обновить теплицы и выращивать розы. В Калининграде пытаются разводить луковицы тюльпанов. Но их на весь рынок не хватает, конечно.

— Что сейчас происходит на цветочном рынке?

— В прошлом году посчитали — в Омске самая большая концентрация цветочных точек, они постоянно открываются-закрываются. Город просто перенасыщен. Спрос падает даже на базовые вещи, а на красоту люди выделяют по чуть-чуть. И не очень верят в завтрашний день.

Понимаете, сейчас у людей нет бешеных денег. И нормальных маловато, особенно в Омске. Если вот это назвать зарплатой, то это ни грамма не смешно. Я людей понимаю прекрасно. Но и бросить мы это всё не можем, потому что у нас есть обязанности перед нашими клиентами. Мне один постоянный клиент сказал: «у нас сильно похудел кошелек, но вы всё равно наши самые любимые».

Покупают у нас по разным поводам. Вот дальше по улице роддом, мужья едут на выписку, по геолокации к нам заезжают за букетами. Если ты захочешь, ты всегда повод найдешь подарить цветы. Не всегда надо за 15 тысяч букет, можно и за 2 тысячи. У нас был девиз «Красота и достоинство». Вот по нему и живем.

Прогнозы никакие делать не буду, это занятие бесполезное. Что будет — то и будет. А мы будем выращивать цветы. И рассаду для дачников.