«Можно сдать?»: откуда в омских приютах столько животных и кому их раздают — честный рассказ волонтера

Амурский поселок. Магазины автозапчастей, техосмотр, гора бамперов и баня. За бетонным забором прячется одноэтажная кирпичная постройка, вытянутая наподобие гаражного кооператива. Мы идем вдоль нее, ищем приют для животных, но сами будто не верим, что он может располагаться где-то здесь, слишком уж неуютный этот закоулок.

Встретить нас выходит владелица Ольга Тингилева. Она тут же приглашает внутрь, чтоб в открытые двери никто не сбежал, да и дел еще хватает. Мы приехали к Ольге узнать, как ей удается содержать всю эту хвостатую ватагу и искать животным новых хозяев, ведь, по ощущениям, у всех по домам уже сидят питомцы.

В какие суммы обходится содержание приюта, сколько кошек и собак там сейчас живет, откуда они берутся и как нынче у людей с ответственностью за тех, кого они приручили, читайте в репортаже Тамары Башаевой.

Ольга Тингилева держит «Зооспас» больше десяти лет. Всё начиналось с собственного частного дома, где у женщины жили 70 кошек. Сейчас в приюте три отделения, в которых суммарно содержится более 90 кошек и около 30 собак. Омичка признаётся, что Барбосы у нее, скорее всего, уже навечно — они старые, беспородные и никому не нужные. А вот у кошек шансы обрести дом побольше.

«Собаки древние, седые. Доживают свое. Поначалу пытались их пристраивать, но старому животному, привыкшему жить в стае, очень тяжело адаптироваться в других условиях».

В «Амурском» отделении только кошки. Это помещение вместе с «постояльцами» досталось Ольге от молодой девушки, державшей здесь приют «Клеопатра». В какой-то момент прежняя хозяйка просто не выдержала нагрузки и попросила Ольгу забрать у нее приют.

Животные пристально смотрят на нас, изучают. Вопросительно заглядывают в глаза и обнюхивают одежду. Добряки, изголодавшиеся по ласке, лезут на руки, а с рук перебираются на плечо.

В этот момент Ольга начинает сыпать корм по мискам, и десятки хвостов, чуть не сбивая нас с ног, несутся обедать. В кошачьих стаях всё обстоит так же, как в львиных прайдах: сначала едят самые смелые и мощные, последними приходят кушать «стесняшки».

«Главные бандиты у нас Леня и Персик. У кого морда ширше, тот, значит, хорошо кушает и всех гоняет», — объясняет Ольга. Персик — это как раз тот любвеобильный котяра, который запрыгнул мне на шею и «переезжал» только на руки к Ольге или на колени к нашему фотографу Евгению Софийчуку.

Часто люди идут в приют за одним котом, а уходят с другим. У Ольги уже есть примета: первыми дом находят те, кто сам встречает посетителей, ластится, идет на контакт. Против такого энтузиазма невозможно устоять. Похоже, следующим из приюта уедет Персик.

«Бывает, что котов забирают, а потом возвращают обратно. Так было с бенгальским котенком. Он на новом месте начал гадить в детские кровати. Причем здесь-то он в лоток ходит, а там стал вытворять», — Ольга рассказывает о своих подопечных как о детях. У каждого из них своя непростая история, особенности характера и поведения — всё как у людей.

Большинство кошек относительно мирно живет в общем помещении. Лишь изредка раздаются недовольные крики и шипение, начинается махание лапами. Заводилы, которые чаще всего устраивают дебош, имеют наглые откормленные мордочки и ведут себя как бойцовские собаки.

Некоторые кошки сидят в клетках. Кто-то не уживается с другими, некоторые проходят лечение. Там у них свой собственный лоток, еда, гамаки и различные подстилки для создания хотя бы минимального уюта. Но им здесь, увы, не пахнет, при этом одуряет аммиак. Зато тепло и не голодно.

«Есть у нас такие дикари, которые родились и выросли на улице и уже никогда не приручатся. В руки не даются, отбиваются, агрессируют. Но большая часть кошек у нас — бывшедомашние отказники. Люди звонят и спрашивают: „Можно вам сдать?“ Меня прям бесит — сдать! Кто-то переезжает, не может взять с собой кота, у других аллергия, у третьих вахта. Последнее время я чаще отказываю, за исключением каких-то сложных случаев».

Сложные случаи бывают разные. Например, у Ольги живут трое взрослых котов, которые оказались никому не нужны после смерти бабушки-хозяйки. Другая кошка жила при магазине, пока начальство не сказало избавиться от нее. А года три назад в автокатастрофе погибла женщина, державшая в съемной квартире 30 животных. Пришлось всех этих хвостов рассовывать по приютам да передержкам. И каждый раз это новая ответственность за дополнительный рот и хвост.

«На три отделения в месяц минимально уходит 150–160 тысяч рублей. Это без лечения. Еда, наполнитель, стружка, песок и зарплата работникам».

Выживает «Зооспас», как и любой другой приют, за счет небезразличных людей. Помогают деньгами, расходниками, кормами. Почти всегда этого не хватает, и тогда Ольга организует сбор через соцсети на конкретные задачи — закупку еды, наполнителя, лекарств, погашение долгов за аренду. Хватает и горе-помощников — вместо тряпочек, пригодных для подстилок и уборки помещений, люди могут прислать мешок с капроновыми колготками, галстуками, лифчиками и трусами.

«Просим-то старые полотенца, простыни. Иной раз откроешь пакет, а там… да и помимо этого постоянно выходит так, что живем в долг».

Ежедневные задачи по приюту такие: убрать и помыть лотки, миски, клетки, раздать кошкам лекарства и всех покормить. Ольга работает библиотекарем и педагогом в школе-интернате, а потом приезжает в приют и проводит с животными 3–4 часа. За символическую плату ей помогает работница Оксана, которая также заглядывает сюда после основных дел.

Собаки живут в отдельном частном доме в районе Телевизионного завода, полностью кошачье отделение приюта и «сборная» — в Амуре, там живут и те и другие. Дома у Ольги есть и свои животные, пять котов и две собаки. И ко всем надо съездить, со всеми провести время, а потом успеть пожить для себя, побыть с семьей хоть немного.

Пристраивать животных очень нелегко. Обычно ближайший круг знакомых любого волонтера оказывается окошаченным и особаченным в кратчайшие сроки, потом хозяев ищут через соцсети и сарафанное радио. Но это не значит, что у приюта есть задача избавиться от зверя любой ценой. Перед тем, как отправить питомца в новую семью, Ольга проводит с потенциальными хозяевами небольшое собеседование.

«Многие люди обижаются на жесткий отбор при выборе хозяев для животных. Сначала мы общаемся по телефону, я спрашиваю, живут люди в собственной квартире или в съемной. Если в своей — прекрасно, если в арендованной — не будет ли против хозяин. Чтобы не получилось так, что людям запретили заводить животное, они постеснялись вернуть его в приют и высадили где-нибудь у дома».

Вторым важным пунктом является отсутствие детей в возрасте до 5 лет. Это тот период жизни, когда всё внимание родителей направлено на ребенка, а не на домашнее животное. Ольга говорит об этом со знанием дела, поскольку сама была в такой ситуации. И всё же дети не стопроцентное противопоказание для появления в доме кошки, каждый случай рассматривается индивидуально.

Можно пригласить родителей с детьми в приют и посмотреть, как ребенок будет реагировать на животных, как будет вести себя с ними. Если всё устраивает, котик отправляется домой. Потом Ольга просит хотя бы первое время быть на связи и присылать фотографии.

«Кто-то буквально закидывает фотографиями, показывает, как котику живется, а некоторые замыкаются в себе, отвечают кратко и по существу. Но мне очень приятно, когда присылают фото».

Летом желающих завести зверюшку немного, за месяц удается пристроить двух-трех котов. В межсезонье спрос выше, потому что с холодами в частные дома идут мыши, и хозяева ищут себе помощников в борьбе с грызунами. Жители квартир приходят за экзотикой, за породистыми котами. Ольга их не осуждает: «Выбирайте из того, что есть», — говорит.

Первыми, конечно, разбирают породистых. Сфинксов, бенгальских, мейн-кунов. Порой хвостики уезжают жить в другие страны. Одна из Ольгиных кошек перебралась в Германию.

«В Германии есть запрос на таких животных. Перед отправкой кошек проверяют на вирусные инфекции, вакцинируют, делают паспорт. Это долгая история, затягивается до полугода. Оплачивают всё сами немцы. После прохождения всех процедур кошка летит в Москву, а оттуда спецтранспортом отправляется в Европу. В машине оборудованы клетки, в пути кошек кормят, присылают отчеты».

Красотку Ксюшу нашли в Авиагородке, идентифицировали ее как сфинкса браш. Оказавшись в комфортных условиях, кошка отъелась и обросла густым мягким пухом. Сейчас живет за границей.

Как бы цинично это ни звучало, в нашей стране просто переизбыток бездомных и ненужных животных. Законодательство в сфере ответственного обращения к питомцам пока не может решить этой проблемы. И даже уголовная статья за жестокое обращение не приносит ощутимой пользы. Добиться справедливости по закону можно только в случае, когда у животного есть хозяева.

«Вон когда в садоводстве расстреляли из ружья собак, волонтерам пришлось за свой счет заказывать медицинскую экспертизу, искать холодильник, где будут храниться трупы, пока идет эта экспертиза. Если животное бесхозное, никому до него нет дела».

Ольга не отрицает проблемы с обилием бродячих собак на улицах. Но задает резонный вопрос: а откуда они там взялись? Кто-то заводит «временных», например на лето, охранять дачу или стройплощадку. А потом бросает животное, которое впоследствии плодится и дичает.

То же самое и с кошками. В «Зооспас» нередко обращаются перед началом дачного сезона и просят котика. Причем если некоторые напрямую не говорят, что животное нужно лишь на время, то другие признаются и в качестве «смягчающего обстоятельства» добавляют, что, может быть, потом заберут кота домой. Таким людям волонтеры отказывают.

«Это война с ветряными мельницами. Мы общались с председателями садоводств и просили их отслеживать, у кого на дачах летом есть животные, просили контролировать вывоз этих животных с окончанием сезона. Никто не соглашается».

Аналогичная ситуация с заделыванием продухов в подвалах жилых домов. По закону один лаз обязательно должен быть открыт, но его заваривают решетками, через которые не могут проникнуть животные, и объясняют, что фактически продух открыт — воздух же поступает. Так что кошкам в подвалах жить нельзя, а мышам и крысам — можно. Теперь на каждой помойке возле дома их сотни, и никакая дератизация не помогает. А кошки могли бы.

Когда мы встречаем уличного кота, потрепанного, грязного, с оборванным ухом и расцарапанным носом, представляется, что этот матерый зверь — потомственный «дворянин», маленький хищник в естественной среде обитания. Что ему комфортно так жить, ведь раньше вон жили все в частных домах, держали мышеловов и даже еды им другой не давали, кот сам себя прокармливал.

Но в текущих реалиях эти мысли — лишь повод утешить себя и не расстраиваться. Да, диких уличных котов уже вряд ли приучишь к дому и лежанию на коленках, но их короткая «свободная» жизнь, полная опасностей, болезней, холода и голода — следствие человеческой безответственности. Сейчас им элементарно негде спрятаться от собачьих зубов.

«Сейчас они замуруют все подвалы, и в домах заведутся грызуны. Давайте вспомним блокадный Ленинград, когда там съели всех кошек и собак. И пришли крысы. Сейчас будет происходить то же самое. Основные аргументы у людей — от кошек блохи и вонь. Но в подвалах живут земляные блохи, которые разводятся от грязи и сырости, они не живут на кошках. И, кстати, кошки почти всегда ходят гадить на улицу».

Услуги ветеринаров в России кусаются. При нынешнем уровне зарплат не каждый человек может позволить себе стерилизовать кошку. Операция будет стоить 5 тысяч рублей. Кота кастрировать чуть дешевле, цена вопроса — 3 тысячи. Ольга считает такой ценник необоснованным. Это ведь, по сути, базовая операция, это даже не лечение.

При таких раскладах людям проще позволить животному размножаться, новорожденные зверьки потом оказываются в коробке на помойке, а мы видим объявления в соцсетях: «Заберите котенка».

«Если бы я могла поменять законодательство, я бы запретила бездумное разведение и ввела принудительную стерилизацию животных, не несущих племенной ценности, за счет государства. Через муниципальный приют сейчас раз в неделю проходит бесплатная стерилизация кошек. Но один врач за день может принять максимум 12 животных. Поначалу мы хапали и котов, и кошек, но теперь в основном кошек, особенно с приходом сезона котят».

Своей работе женщина не видит конца и края: сколько десятков, сотен кошек было стерилизовано за годы в приюте, но меньше их не становится.

У старых кошек, как и у людей, бывает деменция. Пожилые животные начинают чудить, могут нагадить мимо лотка или пописать на диван. Могут не есть, могут орать и действовать хозяевам на нервы. Самым гуманным решением проблемы, считает Ольга, станет усыпление. Чтобы животное не мучилось. Но таких кошек тоже пытаются спихнуть в приют.

«Некоторые звонят и просят забрать старую кошку. Причина? Жалко усыплять. Вы издеваетесь? Она прожила у вас 15 лет, и вы эту бабку хотите сдать в тюрьму. Это же тюрьма, по сути. Выйти кошки отсюда никуда не могут, здесь всё общее: и лотки, и еда, и тазик с водой. А эта старушка была единственной, любимой, с личными вещами. Да она через месяц сдохнет от стресса, от тоски, от того, что ее просто предали».

Главная беда в том, что люди остаются безответственными и относятся к животным, как к вещам. По словам Ольги, позвонить в приют, чтобы «сдать» кота могут за день до отъезда в другой город. Где он окажется в случае, если его не согласятся принять, остается только догадываться.

«Муж мне говорит: „Подари кому-нибудь свой приют“. Ага, думаю, сейчас ворота открою, а там люди скандируют: „Отдай! Отдай!“ Он любит кошек, но считает, что я ворую время у самой себя. То время, которое тратится на поиски средств к существованию этого приюта, можно было бы потратить на улучшение условий своего проживания. Мы дома элементарно ремонт не можем сделать, потому что меня вечно нет. Так что он прав, но куда я их дену?»