15 лет без Лёши Черепанова

13 октября 2008 года. Омский «Авангард» проводит встречу в Чехове с местным «Витязем» — давним непримиримым соперником. Три минуты до конца игры, на табло горит счёт 4:5 не в пользу омичей. 19-летний нападающий Алексей Черепанов, молодой и очень талантливый форвард, вернулся на скамейку после своей смены, которую он провёл в звене с ещё одной легендой, чехом Яромиром Ягром. Вдвоём они обсуждали упущенный момент — нападающие вышли на одного защитника, но забить не смогли. Неожиданно Алексей потерял сознание. Его пытались привести в чувство, но потом стало ясно, что здесь потребуется помощь врачей. Оказалось, что машина скорой помощи уже покинула хоккейный центр, хотя по регламенту должна была находиться на матче до самого конца. У вернувшейся бригады медиков дефибриллятор оказался разряжен, а уколы и массаж сердца не помогли. Алексея отвезли в чеховскую больницу, где он ненадолго пришёл в сознание, но затем скончался. Как я узнал о смерти Лёши Черепанова? Тогда я учился в 7-м классе и за «Авангардом» пристально не следил, но знал, что в нашей команде играет такой молодой и перспективный парень. Самого матча я не видел, а на следующий день включил телевизор и стал смотреть клипы на канале «Муз-ТВ». Раньше в верхнем левом углу экрана висел чат, в который телезрители могли отправлять SMS с разными пожеланиями, приветствиями и прочим интерактивом. Сейчас же ничего этого не было, лишь надпись — «Траурная церемония прощания с Алексеем Черепановым состоится 15 октября в 10:00 в "Арене Омск"». Я не поверил своим глазам. Как такое возможно? Телефон моментально оказался в руках, и я быстро набрал сообщение своему троюродному брату, который тогда следил за хоккеем чуть внимательнее меня: «Что за фигня на "Муз-ТВ"? Какое-то прощание с Черепановым». В ответ два коротких слова: «Он умер». С этого дня прошло уже много лет, но перед глазами до сих пор яркими чёрными буквами сверкает строчка с баннера, который омские фанаты развернули во время церемонии поднятия свитера Алексея под своды «Арены Омск»: «Живым тебя представить так легко, что в смерть твою поверить невозможно». Именно поэтому мы решили поговорить с теми людьми, кто занимал важную часть в его жизни — родителями, родственниками, друзьями детства и тренером. О том, каким человеком был Алексей Черепанов, — в нашем материале. «У нас в деревне можно только спортом заниматься или ходить пыль пинать» Сложно представить, но будущая звезда российского, да и мирового хоккея родилась в небольшом селе Озёрки Алтайского края с населением чуть больше пяти тысяч человек. По словам отца Лёши Андрея Черепанова, в их селе можно было заниматься только спортом. — У нас такая ситуация в деревне — кроме как спортом, заняться-то нечем. Или ходить пыль пинать (при этих словах Андрей Черепанов характерно щёлкнул пальцами по горлу. — Прим. авт.). Я работал тренером, водил Лёшу с собой на тренировки — маленький был, ещё ходить не умел, но уже воздухом дышал, атмосферой спортивной. Специально чтобы гонять, мол, давай занимайся, — такого не было, — рассказал мужчина. В детстве Лёша был юрким мальчиком и очень любил спорить — эта привычка осталась с ним на всю жизнь. Дедушка Алексея, Геннадий Власов, рассказал о том, как они путешествовали на теплоходе по Оби. — Плыли в Салехард из Новосибирска. Остановились в каком-то городе, Лёша кроссовки попросил купить, я купил. Потом он подходит ко мне, говорит: «Смотри, кроссовки там плывут!». Я удивляюсь — что такое? Оказывается, они с другом поспорили, тот ему и сказал: «Лёшка, ты не сможешь кроссовки выкинуть!». А Лёша говорит — смогу! И забросил. Я ему и сказал тогда — мол, жди больше, что я тебе куплю кроссовки. Чересчур юрким был, но не хулиганил — вся энергия в тренировки уходила, — вспоминал Геннадий Власов. Серьёзно заниматься хоккеем Лёша начал в восемь лет, но, по словам отца, мальчик прекрасно себя чувствовал во всех командных видах спорта — хорошо играл и в футбол, и в баскетбол, и в волейбол. — Тяжело было, когда начали ездить в город (Барнаул. — Прим. ред.) — туда на электропоезде, обратно поздно возвращались, потом купили «Жигули», дед возил его. Тяжело, но выдержали. У него воспитание такое было, он вырос в таком коллективе, где всегда был порядок — каждый стоял за себя и за другого. Это осталось, отложилось в памяти. Неважно, где он играл — там, где Лёха, всегда была победа, всегда были медали. Однажды дед поспорил с ним, мол, давай я за каждый гол тебе буду платить. А Лёха забивал по десять голов, даже когда в защите играл. Потом дед и говорит: «Нет, я тебе платить больше не буду», — засмеялся Андрей Черепанов. Лёша стал тренироваться в школе барнаульской хоккейной команды «Мотор». Уже в этом возрасте (с восьми лет) он был очень самостоятельным — один решал все свои проблемы, сам зарабатывал себе на спортивный инвентарь, участвуя в различных турнирах. — У нас был свой коллектив спортсменов, и однажды ко мне старшие ребятишки подходят, говорят: «А что ваш Лёха так себя в школе ведёт?». Я спрашиваю, что он делает. Говорят — может подойти, старшекласснику пинка дать. А я в ответ: «Если он лошара, чего ж ему пинка не дать? Пусть к нам идёт, а не курит или пыль по деревне гоняет. А если кто-то ему что-то сделает, то я с вас, друзей, и спрошу, почему так произошло. Вы же всегда вместе, друг за друга, вот и смотрите». Никогда за него не заступался, если что-то и нагородит, говорил ему: «Сам отдувайся». Такого, чтобы ходил и сопли распускал, никогда не было, — заявил отец Алексея. «У Лёши был дар на взятие ворот» В 12 лет Лёшу на одном из турниров заметил тренер «Авангарда» Игорь Семёнов. Он пригласил мальчика в хоккейную школу клуба, и тот переехал в Омск. Жил он на базе в здании недалеко от СибГУФК вместе с остальными товарищами по команде, там же они тренировались и питались. Здесь Лёша познакомился со своими будущими партнёрами по звену и лучшими друзьями — Алексеем Миковым и Егором Авериным. — Это была одна из сильнейших троек в стране. Они были лидерами, одинаково понимали игру, поэтому их и определили в один состав. Хорошо друг другу подходили, дополняли друг друга, забивали на троих голов по 120... Очень много забивали в юношеском возрасте, Аверин и Черепанов стали чемпионами мира в юниорах, выигрывали часто. В школе были очень известны — их встречали в поезде, когда мы чемпионами становились, часто приходили болеть на матчи организованно. Со школой очень хорошо контактировали, там все Лёшу знали, уважали, — рассказал Игорь Семёнов. — В первую очередь успехи поднимали дух, порой зашкаливало ощущение звёздности, но старшие ребята быстро его отбивали, помогали нам в этом плане, чтобы мы не расслаблялись, знали, как жить правильно. В сборную стали вместе ездить, тройку нашу всю в первую команду взяли. Вместе пришли, а потом уже судьба раскидала кого куда, — вспомнил Алексей Миков. Лёша Черепанов показал себя очень способным и талантливым хоккеистом, очень много трудился, потому что он был к этому приучен. Где-то приходилось проявлять всю свою волю, прикладывать массу усилий, тренироваться с большой самоотдачей, но парень, по словам отца, не жаловался на жизнь. Андрей Черепанов хотел приехать к своему сыну в Омск и не раз предлагал ему свою помощь, но Алексей отказывался и говорил, что справится сам. — У Лёши был дар на взятие ворот, и он умел держать удар. Он должен был играть в НХЛ, вся его манера игры подходила под маленькие площадки. Правда, тогда хотелось, чтобы коньковая подготовка у него ещё лучше была — в плане движения, техники, чтобы лёгкость была, затраты энергии меньше на катание уходили. Так ты будешь свежее, голова будет думать, а ноги — работать непроизвольно. Это природное катание Саши Попова, например. Егор Аверин хорошо катался, а Лёха чуть послабее, откровенно говоря. Но тут же в дополнение есть много качеств, поэтому они выходили на свой уровень, компенсируя одни недостатки другими положительными сторонами, — объяснил тренер Алексея. В 16 лет Алексей оказался в молодёжной команде «Омские Ястребы», но провёл за неё всего пять матчей, после чего в 2006 году дебютировал в основном составе «Авангарда» — Игорь Семёнов поговорил с тогдашним тренером омичей Валерием Белоусовым. Карьера развивалась стремительно — Лёшу регулярно вызывали в юниорские и молодёжные сборные, а в 2007 году он отправился на драфт НХЛ в США, где его в первом раунде под 17-м номером выбрал клуб «Нью-Йорк Рейнджерс». Алексей стал лучшим из россиян на этом драфте. — На драфте первым номером взяли американца Патрика Кейна. Я подумал — сфотографирую его на память, в деревне всем показать, похвастаться. А Лёха подошёл, спросил: «Зачем он тебе?». Взял стёр. Конечно, он мечтал в Америку уехать, пробиваться, но получилось так, что в «Авангард» приехал Яромир Ягр. Он попросил Лёшу остаться, сказал, мол, будешь здесь получать столько же, сколько и я. Может, и не в этом смысл был, но Лёша остался. Да, принципы игры что в КХЛ, что в НХЛ одинаковые, только там порядочности больше. Если человек играет, то его не трогают, если дерётся — то только со своими. А у нас все кому не лень долбят направо и налево, нет определённого кодекса, — рассуждал Андрей Черепанов. «Лёша был любимцем девушек. Особенно когда улыбался» По словам Алексея Микова, в жизни Лёша был очень общительным и доброжелательным. Они вместе учились в спортивном классе школы № 37, которая находится в нескольких минутах ходьбы от хоккейного центра «Авангард». — Учился хорошо, на четвёрки, всё успевал. Любил подколоть, пошутить над людьми. Частенько играли с ним в настольный теннис, в бильярд. Очень любил сгущёнку — мог две банки подряд выпить, потом стала нравиться варёная, так он варил её прямо на базе и ел, — поделился друг Лёши. Как и любой спортсмен, Алексей пользовался успехом у девушек. — Девчонок было много, бегали, можно сказать, табунами. Лёша был любимцем девушек, особенно когда улыбался. Очень много конфликтов из-за девчонок возникало с другими в школе, потому что спортсмены отличаются от обычных учеников, и им не нравилось, как мы ходили и вели себя — тогда ведь порой звезду ловили, голова вверх. Но у нас быстро решались вопросы, потому что на базе на втором и третьем этаже жили борцы, боксёры, помогали нам. Девчонки с нами уходили, — засмеялся Алексей Миков. Будни спортсменов были бесхитростны и просты — тренировки, отдых, весёлое времяпрепровождение на базе, сон и еда. Очень часто юные хоккеисты собирались всей базой в единственной комнате, где был телевизор, и смотрели хоккей. — Играли на компе в хоккей, а иногда стол ставили вместо ворот и тапком играли в мячик. Как говорится, вместо клюшки и пера... Днём после школы могли прийти пообедать перед тренировкой, а после этого очень хотелось спать. Приходили в зал, на маты ложились и засыпали, потом нас будила чья-нибудь тренировка. В раздевалке всегда вместе сидели с Авериным и Черепановым, одним звеном. А шутили почему-то всегда над вратарём — мы его форму сложим аккуратно, щитки замотаем, и получалось, как будто вратарь на лавочке сидит. Он всегда на тренировку опаздывал: пока всю форму размотаешь... мы уже на льду, а он ещё там сидит, — вспомнил Алексей. «Если бы я был здесь, он был бы жив» По официальной версии судмедэкспертов, причиной смерти Алексея Черепанова стала сердечная недостаточность, которая возникла из-за гипертрофии сердечной мышцы. До этого в Следственном комитете прокуратуры РФ по Московской области заявили, что у хоккеиста была ишемическая болезнь сердца, но пресс-служба ХК «Авангард» опровергла эту информацию. О смерти Алексея его отец узнал, когда находился в Озёрках. Перед игрой он позвонил сыну и рассказал, что его партия, за которую он агитировал, выиграла на выборах. Лёша поздравил отца, и на этом их последний разговор закончился. После этого, по словам Андрея Черепанова, он не мог уснуть всю ночь. А тренеру Игорю Семёнову печальную новость сообщили его ученики — Александр Свитов и Алексей Миков. — Ночью Сашка Свитов мне звонит. Говорит: «Петрович, Лёхи нет». Часа два или три ночи уже было. Я вскрикнул, жена спрашивает, что случилось. Саша говорит мне: «Ты матери [Лёши] хоть позвони», но я сказал, что не могу, в итоге он сам позвонил. У всех шок. Трагедия на льду! Представьте, когда человек на твоих глазах... Здесь всех страх одолевает, волнение, ощущение — как дальше выходить на эту площадку, когда случается такое? Кто-то зажался. Психология, — рассказал тренер. — Я им говорил: в 27–28 лет вы сядете за стол, когда встретитесь, вспомните, что говорил вам тренер, и заново проанализируете свои ошибки. Что я говорил Лёшке, когда он приезжал в сборную? Отдых, отдых, надо отдыхать. Здесь нужно внимание тренера, доктора, надо придержать тех людей, которые [слишком сильно] рвутся в бой. Других надо заставлять, а их не надо — их надо останавливать. Вот это тренер должен видеть и чувствовать, беречь хоккеиста, организм же изнашивается. Бывает и так, что у ребёнка какая-то болезнь и нужно пройти лечение, а мама просит — возьмите, возьмите! Я думаю, как же взять-то? Вот врачи заключение сделают, тогда и можно будет, а она своё твердит. Потом справку принесли, что может ребёнок заниматься и доктор допускает. Здесь большой, наверное, фанатизм, большое желание, чтобы заиграли, — продолжил тренер. По словам Игоря Семёнова, после трагедии никто не забирал детей из спортивной школы и приток тоже не уменьшился, поскольку медицинское обследование здесь проходит на должном уровне — диспансеризация, новая аппаратура, хорошее обеспечение и множество докторов. — Надеемся, что больше таких трагедий не будет, конечно. Это же несчастным случаем считается до сих пор, отчего и почему произошло, мы же до сих пор не знаем. Многое зависит от нас, тренеров, надо выявлять, на каком этапе проявляются патологии, отклонения. Для этого и существует диспансеризация — они следят за детьми, и если происходит что-то серьёзное, то сразу же назначают лечение на этом этапе. Нагрузки очень большие и на детском уровне, и во взрослом хоккее — надо контролировать, когда вовремя ложиться спать, вставать, правильно питаться. Тренировки очень интенсивные, а во взрослом хоккее ещё и мужики здоровые, такие столкновения там сейчас! Поэтому надо беречься с детства, здоровье своё сохранять, отдыхать, больным не выходить и проходить диспансеризацию, — считает Игорь Семёнов. — И вот этот человек (тренер показал на фотографию Валерия Белоусова, висящую в раздевалке. — Прим. ред.) так сказал в одном интервью: «Если бы я был здесь, он был бы жив». Это его слова, не мои, — заключил Игорь Семёнов.