«Детей хоронили в одном гробу»: кто копает могилы и как они переживают чужое горе

На кладбище села Березовка в Омской области тихо и пусто. Землю укрыло тонкое одеяло снега, надписи на надгробиях спрятались за инеем. На пустом участке — два человека. Работа не дает им замерзнуть. Лопаты легко входят в мягкую почву, в воздухе висит запах сырости, а под ногами у копателей постепенно образуется глубокая яма. Чья-то жизнь подошла к концу. Сегодня здесь состоятся похороны.

Многие посчитали бы эту картину мрачной, но Александр и Дмитрий встречают нас с улыбкой. Организация похорон — их работа, они успели привыкнуть к смерти и относятся к ней философски. О том, как становятся могильщиками, сколько зарабатывают представители этой профессии и какой смысл они видят в том, что делают, — в материале корреспондента NGS55.RU Екатерины Шрайнер.

Знакомство

Когда идешь на встречу с могильщиком, ожидаешь увидеть кого угодно, но точно не жизнерадостного молодого человека в полосатой шапке и кроссовках. Александру всего 26, в профессии около пяти лет. Его коллега Дмитрий старше, но называть точный возраст не захотел и только пошутил, что ему немного больше 25.

— Я могу работать во время разговора? — спрашивает у меня Александр сразу после знакомства.

— Конечно, если это будет удобно.

Снова и снова могильщик поднимает тяжелую влажную землю и выбрасывает ее из ямы. Непростая и грязная работа, но Александр, кажется, совсем не устает: говорит спокойно и не теряет мысль, его дыхание не сбивается.

«Эта профессия мне понравилась тем, что она уникальна. Каждый заказ по-своему уникален, и люди, их случаи тоже. Тут нет монотонности, одного и того же. Всегда с какими-то новыми трудностями сталкиваешься. Надо копать, и ты копаешь. Вот так», — рассуждает парень.

На секунду останавливается и обращается к напарнику:

— Давай теперь ты копай.

Зимой и поздней осенью могильщики выходят на работу вдвоем. Так сделать всё получается намного быстрее и можно скоротать время за разговором. В среднем на одну могилу летом уходит 2–3 часа. Когда земля промерзает, работать приходится дольше, 3,5–4 часа.

«Это дело привычки. Первое время было очень тяжело. Еще сейчас теплое время года, только-только начались холода. Это не тяжело совсем. Если бы мы с вами разговаривали в январе, то у меня был бы большой лом, я бы им махал. Зимой гораздо тяжелее работать за счет того, что земля промерзает где-то до полутора метров. А само место захоронения, могила, примерно на полтора метра выкапывается. Порой бывает просто ломом долбишь лед. Где-то земля податливая, а где-то глина липкая».

Путь

Александр родом из Алтайского края, сейчас живет в Березовке. Заниматься похоронами никогда не планировал и в эту сферу попал случайно. По образованию автокрановщик, успел поработать и на заводе, и на вахтах. Говорит, что искал себя, а потом неожиданно понял, что его призвание — помогать людям прощаться с близкими.

«Я из Алтайского края. Приехал в Омскую область в гости. Мне здесь понравилось, остался здесь жить, женился, потом у меня дочь родилась. Профессия специфичная, никогда не думал, что буду организовывать похороны. Но, когда познакомился со всеми моими друзьями, с которыми сейчас работаю, мне стало интересно попробовать».

Дмитрий всё время посмеивался над словами напарника и вставлял ремарки. Но, когда речь заходила о его жизни, отмахивался рукой.

Заработок могильщиков непостоянный. Зависит от времени года и количества заказов. По словам Дмитрия и Александра, те, кто не берут много работы, получают около 50 тысяч в месяц. Остальные — больше.

Горе

— Я хочу, если честно, чтобы на моих похоронах улыбались, а не грустили обо мне. Запомни, ты будешь на моих похоронах, — со смехом обращается Дмитрий к Александру.

— Как угроза звучит, — отшучивается тот.

Столкновение со смертью и горем — неизбежная часть работы каждого, кто трудится в похоронном бизнесе. В таких условиях со временем смиряешься с мыслью, что жизнь не вечна и перестаешь воспринимать ее конец как чрезвычайное событие. Хотя сочувствие к людям, потерявшим близких, конечно, никуда не исчезает.

«Я всегда понимал, что смерть — это часть жизни, но я с этим редко сталкивался до того, как в профессию пришел. Сегодня я понимаю: либо мы принимаем смерть, и нам легче жить, либо мы этому противимся. Во втором случае, когда смерть приходит в нашу жизнь с близким человеком, нам тяжелее это. Я считаю, нам нужно об этом говорить в семьях. Тогда дети будут к этому готовы. Поймут, что однажды уйдут их родители, они займут их место, будут тоже рожать детей, воспитывать их», — размышляет Александр.

Поначалу пропускал историю каждых похорон через себя. Потом стал относиться к этому проще, но некоторые случаи и сейчас оставляют след в душе. Особенно, когда уходят дети.

«Как-то в пожаре погибла мама с двумя ребятишками. Были огромные похороны. Детей в одном гробу хоронили. Тяжело было. Еще случай был: полуторагодовалый ребенок скончался от болезни. Рак у него обнаружили, родители боролись, но не помогло. На этих похоронах было тяжело присутствовать. Отец говорил речь, у меня прям сердце дрожало в этот момент».

К беседе подключается неразговорчивый до этого Дмитрий. Ему справляться с эмоциями во время работы помогает вера в Бога.

«Я верующий человек, а верующему всегда проще. Я верю, что не один в этом мире, что во всей моей жизни участвует Бог, даже сейчас здесь где-то. И поэтому мне легче, когда сталкиваюсь с трудностями. У меня очень редко плохое настроение. К похоронам я по-другому отношусь, не как к трагедии, а как к переходу человека в какую-то другую реальность, не менее значимую, как вот сейчас мы здесь стоим».

Могильщики видят особенный смысл в том, что делают. Их задача — не просто выкопать яму и поместить туда гроб, а помочь людям, которые столкнулись с горем. У каждого, кто работает в сфере похорон, появляется способность утешать и поддерживать.

«Это не просто способ нашего заработка, а еще и способ послужить людям, принести им капельку добра. Проходя с человеком такие периоды в жизни, ты можешь ему сказать какое-то доброе слово или слово утешения. Мы сопровождаем людей после похорон, звоним, узнаем, как у них дела. Порой близкие даже усугубляют ситуацию. Потому что человек в состоянии горя — как будто с гранатой в руках. Он не знает, как себя вести. У человека, который работает в такой сфере, 100% будут способности утешать».

Жизнь

— Я вообще не суеверный человек, но иногда, когда задерживаешься допоздна, на кладбище страшно. Начинаешь что-то выдумывать. Представляешь: сейчас призрак подойдет, спросит что-нибудь, — признаётся Александр.

— Ага. Как пройти в библиотеку? — подхватывает Дмитрий.

Над пустым кладбищем разносится звонкий смех. Александр неожиданно начинает говорить о мечтах.

— Можете считать меня старомодным, но я хочу большую семью, огромную. Чтобы много детей у меня было. Вот такая моя мечта: старый большой дом, большая семья и большая машина.

— Хорошая мечта, а главное — про жизнь, — улыбаюсь ему в ответ.