«Мы были все в песке и крови»: как 13 лет назад пьяный капитан «Полесья» унес жизни шестерых омичей — он до сих пор не извинился

17 августа, 13:45. Левый берег Омска разрывают сирены экстренных служб. Картина на Иртыше — как из фильма-катастрофы: теплоход «Полесье» врезался в грузовую баржу и буквально повис на ней, задрав нос к небу. Крики людей, палуба была в крови, а в воздухе висел только один вопрос: как это вообще могло случиться?

Всего час назад судно отошло от причала Речного вокзала, держа курс на Ачаир. Каждое лето сотни верующих плыли туда к святым источникам и монастырю. Но в тот день они так и не перешли порог храма. Вместо икон перед глазами был искореженный металл, а вместо молитвы — десятки раненых. Для шестерых эта дорога оборвалась в Иртыше.

Мы восстановили хронологию рокового рейса, поговорили с теми, кому чудом удалось выбраться живым из этого ада, и выяснили, как сейчас чувствует себя капитан, который загубил людей. И как так получилось, что он просидел за решеткой меньше года — в материале NGS55.RU.

Жара в тот день стояла невыносимая — самый пик омского августа. 56 пассажиров с билетами до Ачаира толпились на причале Речного вокзала. Кто-то прихватил с собой всю семью, кто-то друзей, были и одиночки, мечтающие о тишине в монастырских стенах. Анна Десятова так и не смогла забыть ту картину на причале.

«Были все расслаблены, стояли на причале. Я обратила внимание на нескольких женщин — у одной красивая прическа, у другой — красивое платье. Все были в предвкушении просто отдыха», — вспоминает Анна.

Она села на борт с мужем и двумя детьми — 15-летним сыном и 10-летней дочкой. Внутри «Полесья» их ждали кресла, как в дорогом кинотеатре — глубокие, мягкие. Анна устроилась у иллюминатора с дочкой, муж с сыном сели через проход. Кто-то рядом громко отмечал праздник, кто-то разговаривал, а большинство просто завороженно смотрели на убегающую за кормой воду.

Тогда, в ту самую минуту, ее будто что-то кольнуло. Мысль, которую она сама сочла глупой, но теперь она звучит пророчески: «Да блин, — подумала я тогда, — в случае чего я доплыву».

А в это время на капитанском мостике Юрий Ратько уже видел на горизонте толкач с баржей. Дистанция была приличной — целый километр. По рации он быстро договорился с тем капитаном о расхождении: проходят левыми бортами. На эту сторону через считаные минуты и пришелся чудовищный удар.

Договоренность Ратько быстро забыл. Секундная расслабленность, переход на посторонние разговоры с экипажем, и он потерял управление судном. Когда он поднял глаза и осознал, что «Полесье-8» несется прямо на стальную громаду баржи, было уже поздно. До столкновения оставалось 50 метров.

Ратько запаниковал. Он даже не попытался экстренно сбросить скорость — вместо этого решил рискнуть и попытаться обмануть физику. Резко крутанул штурвал вправо, надеясь проскочить «по касательной». Но на скорости в 62 км/ч «Полесье» вмазалось в баржу, которая двигалась 5,2 км/ч. От удара в корпусе теплохода появилась огромная пробоина, половина левого борта полностью оголилось. Судно повисло на барже.

Спокойный отдых кончился. Начался ад.

Тишина. Самое страшное, что было в первую секунду. Ни гудков, ни сигналов, даже криков. Люди просто не успели понять, что произошло.

«Я схватила дочку и сумку. Всё произошло за миллисекунды. Прижала дочь к себе крест-накрест. И успела только закрыть глаза. В голове всё шумело. Очнулась, когда муж начал тормошить. Открыла глаза — передо мной муж, сын, рядом дочка. И это было самое главное на тот момент».

Половина левого борта была вырвана с корнем и теперь безжизненно свисала в воду. Окна не треснули — их выбило взрывной волной внутрь, стекла разлетелись по салону. Кресла, те самые «кинотеатральные», вырвало вместе с креплениями. Они валялись грудой искореженного пластика.

Анна боялась повернуть голову назад. Ей хватило того, что было перед глазами. Там, за спиной у мужа и сына, было месиво из человеческих тел. Кто-то пытался выбраться из-под тяжести кресел, кто-то лежал с вывернутыми ногами. Кровь смешалась с водой, которая уже заливала салон. Семья Десятовых начала выходить.

«Мы вышли с салона вторые и третьи. Я увидела, что мы врезались в баржу. Всем железом зацепились за нее. Я поднимаюсь и замечаю, что я босиком — обуви нет. Одна нога черная, но я могла идти. Боли не чувствовала из-за шока. Дети были напуганы, мы поднялись на баржу. А она вся ржавая и в песке. Я шла голыми ногами. Но для меня было счастье, что вся моя семья целая».

Только на барже, когда адреналин чуть спал, муж и 15-летний сын Никита заметили ее ноги. Они были исполосованы осколками и острыми краями железа. Сорвали с себя футболки, сняли ремни и начали перевязывать раны прямо там, на ржавом металле. Анна осталась лежать на барже, а мужчины бросились обратно — помогать другим.

«Я увидела в воде женщину с красивыми голубыми волосами. Она была без сознания вниз головой. Я мужу кричу: „Помоги, спаси, вытащи ее“. Петя ее схватил и затащил на баржу. Он ее тогда спас».

Через несколько минут на руках у Анны оказался чужой младенец. Его мама, с переломанной рукой, физически не могла держать ребенка и просила о помощи. Тем временем Петр столкнулся на борту с капитаном Ратько. Словами они не обменялись. От капитана просто разило перегаром за версту.

Вскоре к барже начали подходить лодки и забирать пострадавших. На берегу звучали сирены. Неравнодушные жители встречали раненых, скорая, полиция — все помогали.

«Мы поступили в БСМП 1. Врачи тоже не сразу поняли, что происходит. Мы были все грязные, в песке и крови. Я сидела, ждала врача. Поворачиваю голову, а на каталке та самая женщина в красивом платье, которую я запомнила на причале. И ей это платье просто ножницами разрезают, чтобы вытащить переломанные руки».

Тот день забрал шесть жизней. Еще 44 пассажира и два члена экипажа получили травмы. Для многих тот рейс стал точкой невозврата. А капитан просто вышел на берег.

Спустя 4 дня после крушения в Омске объявили траур. 21 августа 2013-го над городом приспустили флаги, отменили концерты и праздники. В этот день похоронили шестерых погибших.

Родные погибших получили по 500 тысяч рублей. Пассажиры с тяжелыми травмами — по 300 тысяч. Остальным — по 100 тысяч. Цифры объявили быстро. Но до живого разговора с главой города дело не дошло. Тогдашний мэр Вячеслав Двораковский отдыхал на курорте в Чехии.

«К великому сожалению, я нахожусь за большие тысячи километров от Омска, в отпуске, и имею информацию только от первого зама, который там на месте. Вернусь из отпуска в конце августа», — сказал он тогда.

Тем временем следователи возбудили уголовное дело по статье «Халатность». Следствие полагало, что медики регулярно выписывали ложные справки.

Как сообщал старший помощник руководителя Западно-Сибирского СУ на транспорте СК РФ Антон Чернышов, у Ратько была справка о прохождении предрейсового медосмотра. На деле врача он не видел. А после столкновения в крови капитана нашли алкоголь.

Позже стало известно, что капитана Ратько 11 раз увольняли за пьянство. Официально в 10 случаях с ним прощались «по собственному желанию» и только 1 раз «за прогулы».

Комиссия Ространснадзора 5 сентября подвела итоги. Техника была исправна. Скорость — допустимая. Виноватыми признали людей. Главная причина — халатное отношение Омского речного порта к безопасности и системные нарушения трудовой дисциплины. У порта отозвали лицензию на перевозки.

Спустя три месяца прокуратура закончила проверку. Нашли нарушения в работе ОАО «Омский речной порт» и в действиях контролирующих органов. Оказалось, что компания возила пассажиров по лицензии, полученной с помощью фиктивных документов. Речпорт оштрафовали на 100 тысяч рублей, руководителя — на 20 тысяч.

А в декабре 2013-го лицензию вернули. Апелляционная коллегия отменила решение суда от 23 сентября. Бизнес продолжил работу.

За сутки до рокового рейса Юрий Ратько и его приятель распили три бутылки водки. Утром 17 августа капитан вышел на рейс с перегаром.

23 июня 2014 года Ленинский районный суд Омска поставил точку в уголовном деле. Статья — «Нарушение правил безопасности движения и эксплуатации внутреннего водного транспорта». Потерпевшие требовали 7 лет колонии. Гособвинитель запросил 4,5. Суд дал ровно столько, сколько попросили.

Почему не больше? Смягчающие обстоятельства — у капитана двое маленьких детей, и он активно сотрудничал со следствием. Ратько полностью признал вину.

Потерпевшие были в ярости. Срок в 4,5 года за шесть загубленных жизней — мало. Их представитель Максим Лацо настаивал на семи годах. Он и другие пострадавшие уверяли, главная причина трагедии — алкогольное опьянение.

«Я целиком и полностью признаю свою вину. Однако считаю, что суд и так мне вынес суровый приговор», — приводили цитату капитана «Коммерческие вести».

Пострадавшие подали апелляцию. Но она не помогла. 25 августа 2014 года жалобу отклонили. Адвокат капитана и гособвинитель твердили: преступление совершено по неосторожности, решение Ленинского суда справедливо.

27 августа приговор вступил в законную в силу. Ратько отправили в колонию.

Но капитан не отсидел даже года — в июле 2015-го его выпустили на свободу. Как объяснили в пресс-службе областной прокуратуры, он попал под амнистию в честь 70-летия Победы. Постановление Госдумы позволяло освобождать всех, кто осужден к лишению свободы на срок до 5 лет за преступления по неосторожности.

Для семьи Десятовых рейс до Ачаира стал первым и последним в жизни на водном транспорте. Ни до, ни после они больше не садились на теплоходы. Даже мысли об этом нет.

17 августа 2013 года они просто хотели провести выходной вместе. Побыть друг с другом, отдохнуть от быта, посмотреть на природу. Вместо этого получили второй день рождения — всей семьи. С того дня они отсчитывают новую жизнь.

«Дети до сих пор вспоминают. Недавно дочка сказала: „Мам, а у нас скоро у семьи день рождения будет. Я говорю: „Я помню“. Ничего не забывается, как будто это было всё вчера. Хочешь не хочешь, но я каждый день вспоминаю. Никогда не забудем», — говорит Анна.

Сразу после трагедии они держались вместе с другими пострадавшими. Созвоны, встречи, общая боль — это помогало. Сейчас все разъехались, растеряли контакты.

Анна перенесла сложную операцию на ноге — врачи пересаживали кожу. Долгие месяцы она не знала, встанет ли вообще. И хотя врачи сделали всё возможное, следы остались навсегда.

«Думала, что так и останется на всю жизнь, — признаётся она. — Иногда нога отекает. У меня одна нога толще другой в два раза. И хочешь не хочешь, каждый раз вспоминаешь о последствиях».

Жизнь пошла дальше. Анна работает администратором в магазине. Муж Петр — дальнобойщиком, колесит по трассам. Сын Никита стал пограничником. В июле 2026 года создал свою семью — женился. Дочка Карина поступила в омский физкультурный, но учебу пришлось отложить: вышла замуж и родила девочку. У Десятовых теперь новое поколение.

Анна, как и другие пострадавшие, до сих пор считает приговор Ратько мягким.

«Столько причинить боль семьям, а еще и погибшим, кто-то потерял маму, папу. Девочка совсем молоденькая умерла. Я считаю, что это был мягкий приговор».

Мы спросили: извинялся ли капитан перед ней лично за эти 13 лет? Анна качает головой.

«Нет-нет-нет. Я вообще извинений не увидела нигде от него. Может быть, я что-то пропустила, я не буду наговаривать, но я от него нигде не увидела. Никаких извинений».

Корреспондент NGS55.RU дозвонился до Юрия Ратько. На том конце провода — голос человека, который давно перевернул страницу. На предложение поговорить о том дне капитан ответил коротко и с холодной улыбкой в голосе.

«Я работягой работаю. Извините, но я не буду разговаривать», — и после этих слов связь оборвалась.

Он не сказал «помню». Просто положил трубку и пошел дальше. Три бутылки водки, шесть гробов, десятки искалеченных судеб и меньше года тюрьмы. Для него всё закончилось.

Десятовы и не ждут извинений. Они просто продолжают жить. Десятовы отмечают день рождения своей семьи вот уже 13 лет. И сегодня мама написала в чат длинное сообщение, которое начинается со слов:

«С днем рождения нашей семьи! Поздравляю!»

Редакция NGS55.RU выражает соболезнования родным и близким погибших.