Свет есть даже в конце тоннеля, а здесь — нет: как выживают омичи на улице без фонарей

На 3-й улице Челюскинцев нет ни одного фонаря. С наступлением темноты здесь хоть глаз выколи, и единственное, что как-то освещает путь, — луна. Дороги разбиты: ни асфальта, ни тротуаров, только грунт, который весной и осенью превращается в грязное месиво. Колея такая, что машины еле ползут, а пешеходы балансируют на краю, чтобы не утонуть в грязи. Местные жители годами пишут жалобы, но воз и ныне там.

Мы отправились туда, чтобы попытаться разглядеть омичей в этих сумерках и спросить, как они живут без света и дорог.

Детский сад № 50 и школа № 30 — совсем рядом. Отсюда и начнем путь. До 3-й Челюскинцев недолго: проходим немного прямо, потом налево.

На часах почти семь вечера. Улица тонет в темноте. Достаю телефон — экран на секунду освещает дорогу, и я понимаю: это единственный источник света на всей улице. Фонарей здесь нет.

Заворачиваю — и в голове сразу: «Здесь вообще реально пройти?» Вместо асфальта — грунтовка, которая превратилась в сплошное месиво. Сегодня в Омске пошел первый снег, а потом растаял. Это добило дорогу окончательно. От нее осталось одно название: сплошные ямы, мелкие и не очень.

Каждый шаг дается с трудом. Сначала проверяю ногой, куда наступить, — иначе есть риск провалиться в хлябь. Оступаюсь, нога едет, но я ловлю равновесие и иду дальше.

Эта улица — сплошной квест «попробуй не испачкаться». Приходится петлять между ямами: влево, вправо, лишь бы не в грязь. Один неверный шаг — и сухой обуви не видать. Чем дальше, тем меньше понимаю, куда ступаю. Впереди — только черная дорога.

Местные не спеша возвращаются с работы. Изредка в тени мелькают силуэты — и снова темнота. Люди всматриваются в пятна под ногами, стараясь не вляпаться в грязь. А она — всюду. Чтобы добраться до дома, нужно либо кошачье зрение, либо фонарик. Иначе — на ощупь.

На некоторых домах горит свет — небольшие лампочки, которые повесили сами жители, чтобы хоть как-то осветить участок. Это свечение в темноте как маяк в море. Я иду на него, как идут местные.

У забора частного дома — три тени. Не разглядеть, кто это. Подхожу почти вплотную и только тогда понимаю: стоят и беседуют три соседки.

Ветер пронизывающий, на термометре не больше пяти градусов. По одежде видно: похолодание застало врасплох. Одна накинула кофту, две другие успели надеть куртки. Асемгуль живет здесь с 2010 года. Она кивает и сразу говорит:

«За эти 16 лет, что я здесь живу, ни освещения, ни дороги как не было, так и не появилось. Вечная грязь!»

Айгуль рассказывает: сразу после переезда они с семьей поставили свой уличный фонарь. Как и многие соседи, на ночь выключают.

«Будет она еще за электричество лишний раз платить за ночь!» — усмехается Асемгуль.

Попасть домой — та еще задача. Ближайшая остановка «Заря» — в 15 минутах ходьбы. Общественный транспорт в частный сектор не заезжает. Такси иногда отказывается везти до адреса: водители ссылаются на плохую дорогу и не хотят «скакать» по кочкам. Бывает, останавливаются в 100, а то и в 300 метрах от нужного места. Приходится ковылять в кромешной тьме. Наталья попадала в такую ситуацию не раз.

«Как-то раз закупилась пятью килограммами меда и маслом. Рывками тащила эти сумки, потому что таксист отказался ехать дальше. Еле донесла».

Скорые несколько раз буксовали в грязи. В темноте водители и фельдшеры не могут разглядеть нужный адрес.

«Притормозят и посмотрят, если адрес не тот, едут дальше».

Соседки разом замолкают. Переглядываются, обреченно оглядываются на темную улицу. Никто не говорит ни слова. Потом Наталья — пенсионерка, живет с собакой — тяжело вздыхает и продолжает. Каждый вечер она гуляет с питомцем.

«Я каждый вечер выгуливаю собачку. Конечно, страшно выходить на улицу вечером. Бывает, то споткнусь, то упаду — и так по несколько раз. Меня постоянно за это ругают дочки. Мало того что сама замараюсь, так еще и животное».

Она говорит это спокойно, будто речь о чем-то обычном. Я смотрю на ее руки — они в мелких царапинах. Видимо, не первый раз падает.

Наш разговор прерывают мальчишки, которые проходят мимо. Местные сразу обращают на них внимание.

«А вы подойдите к ним и спросите у них, как они здесь ходят по темноте! Они вам всё расскажут», — говорит Наталья.

Но остановить мальчишек не успеваем — они скрываются в темноте так же быстро, как и появились. Здесь все передвигаются с фонариком в руках, как с собакой-поводырем. Иначе дорогу не увидишь.

Я смотрю им вслед и понимаю: дети с этой улицы гуляют в другом месте. На Сурикова недавно проложили тротуар — там ребята хотя бы могут спокойно ездить на самокатах и велосипедах. А на 3-й Челюскинцев — ни тротуара, ни света.

«Еще не дай бог разобьются на нашей улице!» — качает головой женщина.

За детей здесь переживают больше всего. Особенно за тех, кто учится во вторую смену. Не у всех родителей есть возможность встречать ребенка на машине — приходится надеяться, что он сам доберется по этой темноте.

Мимо проезжает машина. Фары на секунду освещают ямы. Машину подбрасывает на кочке. Потом снова темно.

Айгуль живет здесь 8 лет. Она загибает пальцы: администрация, мэрия, губернатор, президент. Писала везде. Отреагировал только глава Центрального округа Радик Валиахметов. Пообещал поднять вопрос. Если найдут деньги, сделают тротуары, потом, может, что-то еще.

Айгуль достает телефон, листает галерею. На экране — скрины ответов. Вздыхает:

«У меня столько писем. А все ответы одинаковые, мы их уже успели заучить: „Ассигнований нет. На 2024–2025-й — нет. На 2026–2027-й — тоже нет. Возможно, дальше, а когда именно?““

На этой же улице живет ветеран Великой Отечественной войны Валентина Волкова.

«Ее приезжают, конечно, поздравляют, но на инфраструктуру это никак не влияет», — пожимает плечами Асемгуль.

Она машет рукой в сторону улицы:

«Вот посмотрите туда — тьма тьмущая!»

Жители сами засыпали ямы. Дорога стала чуть лучше. Фонарей нет.

С освещением другая история. Дороги сделают, когда выделят деньги. Обращения по свету рассматривают по очереди. Айгуль листает телефон дальше:

— В администрации лежит более ста писем с жалобами по освещению и на многих других улицах города. Рассматривать их собираются поочередно. Поэтому до нас очередь дойдет еще очень нескоро.

— На многих параллельных нам Челюскинцев, на 2 и 4, проложили тротуары, — говорит Асемгуль.

— У всех, но не у нас, — подхватывает Наталья.

Айгуль кивает и продолжает:

«Мы, конечно, прекрасно понимаем, что наша улица такая не единственная в городе, но всё же. Если бы у нас был асфальт и освещение, было бы очень здорово. У нас здесь хорошо, нет городской суеты. Если бы не было таких проблем, то у нас бы даже и мысли не возникало, что у нас плохо и мы хотим переехать».

Мы уходили с 3-й Челюскинцев. Снова лавировали между лужами и грязью. Снова оступались. Фонарей так и не увидели. Зато увидели другое: люди здесь живут без дорог, без света, без тротуаров. И при этом не жалуются на судьбу — просто засыпают ямы сами, вешают фонари на своих участках и надеются, что когда-нибудь очередь дойдет и до них.

Радик Валиахметов отказался комментировать ситуацию. В администрации Омска разводят руками: учесть все пожелания жителей сразу не получается. Денег на освещение нет.

«К сожалению, учесть все пожелания омичей одновременно не представляется возможным. Бюджетом города на текущий год и плановый период до 2028 года строительство линии наружного освещения по улице 3-й Челюскинцев не предусмотрено», — заявили NGS55.RU в мэрии.

Возможность построить освещение рассмотрят в следующие годы, если найдут дополнительные средства. В 2027 году территорию включат в перечень для асфальтирования. Сейчас прорабатывают вопрос с БУ города Омска «Управление дорожного хозяйства и благоустройства» о возможности отсыпки инертным материалом.

За окном администрации — новенький асфальт и фонари через каждый метр. А на 3-й Челюскинцев темно и грязно. И так будет еще как минимум до 2028 года. Если найдут деньги.