«Своих не обижают»: почему омичи до сих пор ходят на Ленинский рынок и что они там покупают

Авоська, бидон, очередь за сметаной — когда-то поход на базар был ритуалом. Семьи выезжали в выходной за свежим мясом, парным молоком, домашним творогом и зеленью с грядки. На полках гастрономов этого не хватало. Базар гудел: покупатели ходили по рядам, торговались, пробовали, спорили о ценах.

Сейчас мы закупаемся в супермаркетах — быстро, удобно, близко к дому. Но в Омске еще остались рынки с той самой атмосферой. Корреспондент NGS55.RU Ольга Васильева съездила на Ленинский рынок, чтобы узнать, как он изменился со времен Союза. Чем живет базар сегодня и почему омичи выбирают его вместо магазина — в нашем репортаже.

Ленинский рынок — один из старейших в Омске. Его история начинается в конце XIX века: в районе нынешней улицы Рождественского появился стихийный базар на Атаманском хуторе. Сюда съезжались крестьяне и купцы — обменивались и продавали сельхозпродукцию прямо с телег.

Первые павильоны возвели в 1920-е. Тогда базар занимал огороженный участок с деревянными постройками и тротуарами возле лавок. Площадку у мясоконтрольной станции выложили булыжником.

В 1936 году рынок официально зарегистрировали как предприятие. Продавали в основном молочную продукцию и картофель. Для мяса отвели специальные корпуса: туши разрубали на колодах, развешивали на крюках и отрезали нужный кусок. В лавках торговали промышленными и мелкими бытовыми товарами, часто кустарного производства.

В 1974 году на Ленинском построили крытый павильон — рынок переехал в капитальное здание. Внутри разместились мясной, молочный, овощной и гастрономический отделы. А вокруг здания стихийно разрасталась уличная торговля: с телег и ящиков продавали зелень, ягоды, соленья.

С началом перестройки рынок пережил настоящий бум. На прилавках появились горы колбас, импортные сладости, одежда и бытовая техника — то, чего годами не было в советских гастрономах. В те годы базар многим помог выжить: пенсионеры несли сюда урожай со своих огородов, а работники предприятий — выданные вместо зарплаты продукты и вещи. Всё это продавали, чтобы выручить хоть какие-то деньги.

Крытый павильон Ленинского рынка, построенный в 1974 году, до сих пор стоит на улице Рождественского, 6. Добраться можно на автобусе или маршрутке до «Железнодорожного вокзала» либо на трамвае до остановки «Ленинский рынок» — она у самого входа. Для автомобилистов рядом асфальтированная парковка.

Уже на подходе понимаешь: от былой суеты и очередей не осталось ничего. У павильона немноголюдно. По рядам с одеждой неторопливо прогуливаются продавцы — покупателей не видно.

Внутри непривычно тихо и пусто. В центре — прилавок с мясом, который в советские годы ломился от товара. Сейчас ассортимент скромнее: приносят лишь то, что сумеют продать за день. Я останавливаюсь у витрины. За стеклом — несколько кусков говядины и свинины, пара кур. Продавщица в бордовом халате смотрит в телефон.

По периметру — лавки с молочной продукцией, выпечкой, сладостями, зеленью и медом. Найти нужное можно, но выбор значительно меньше, чем в крупных супермаркетах. Я прохожу вдоль рядов: вот творог в контейнерах, вот домашний сыр, вот банки с медом. Пахнет выпечкой и немного сыростью старого здания.

Покупателей почти нет. Изредка к витринам подходят пенсионеры — и отвлекают продавцов от оживленной беседы.

«Людей стало меньше в последнее время. Посмотрите — на весь рынок три покупателя! Мы еще в субботу можем чуть-чуть поторговать. Да и то не всегда», — жалуется продавец зелени. Она поправляет пучки укропа в ведре и вздыхает.

Мария Николаевна из церковной лавки говорит: рынок оживает только в дни пенсии.

«Когда пенсия, два дня они ходят — после девятого и после шестнадцатого. На три дня хватает. Потом опять спад».

Продавцы уверены: люди стали меньше покупать на рынках из-за супермаркетов. Цены там почти такие же, а иногда и ниже.

«Просто много супермаркетов, которые делают акции. Куда нам с ними тягаться? Люди и идут туда, где дешевле. Да и ехать никуда не надо — всё рядом с домом».

Но продавцы не сдаются. Ботакас торгует здесь 38 лет. К ней приходят постоянные покупатели, которым она всегда готова уступить.

«Мы не жалуемся. Мы своим покупателям даем другие цены. Ценники у нас висят, а даем самую низкую цену. Потому что это пенсионеры, которые ходят из года в год. Они нас ценят, мы их ценим».

Для многих Ботакас давно стала родным человеком — к ней заходят не только за продуктами, но и поговорить, поделиться новостями, обсудить здоровье и детей. Такого общения в супермаркетах не найдешь. Я стою рядом и слушаю, как женщина у прилавка рассказывает ей про внука. Ботакас кивает, улыбается и протягивает ей пакет со свежей зеленью.

Редкие покупатели на Ленинский рынок всё же заходят. Кто-то сразу направляется к мясным прилавкам. Здесь всё как в прежние времена: внимательно рассматривают куски, принюхиваются, просят продавца показать товар со всех сторон.

«Я тут покупаю уже не первый раз, и мне очень нравится, очень хорошее мясо», — говорит один из покупателей.

Продавцы мясного отдела отмечают: чаще всего берут недорогие суповые наборы — они по карману пенсионерам.

«В основном на супчик берут — ребрышки, грудинки, филеечки. Проверенный, свежий товар», — уверяет продавец.

У прилавка стоит пожилая женщина. Она долго выбирает, потом показывает пальцем на кусок.

«Я сегодня как раз на суп взяла. В магазине мясо не всегда такое, а тут свежее. И здесь всегда договориться можно, подешевле купить».

Молодежь тоже заходит в мясной отдел — правда, в основном перед выходными. У прилавка — парень в кепке. Он быстро тычет пальцем в кусок, не торгуясь.

«Я шашлык буду послезавтра готовить. Поэтому сейчас пришел в обеденное время. Качество — свежак, посмотрите, свежая прямо», — улыбается молодой человек.

Алексей целенаправленно приходит на Ленинский за курицей. Другие продукты предпочитает брать в супермаркетах.

«Продукты можно взять везде, в каждом магазине. Но сами знаете, курицу в одном магазине возьмешь, то запах, то еще что-нибудь такое. Она вроде как свежая, но неприятно есть. Здесь пока такого не было».

Иду дальше. В медовой лавке покупатели заглядывают стабильно. Продавец открывает банку, и по ряду разносится сладкий запах.

«Все покупают — и молодые, и пожилые. Иногда смотрим на людей, можем сделать скидку», — рассказывает продавец.

Некоторые приходят только в молочный отдел. В советские годы здесь выстраивалась очередь с бидонами и банками. Сейчас на прилавках — продукты в упаковках.

«Я на рынке только молочку беру, всё остальное в магазине. Качество здесь нравится, свежее всегда», — говорит покупатель, забирая пакет.

Не обходят стороной и отдел специй. Ботакас старается сделать товар доступным для пенсионеров.

«Мы делаем для пенсионеров специальные небольшие упаковочки. Им это доступно. Зачем килограмм брать? Пенсионеры слишком ущемлены. А в малом количестве они берут то, что им нужно».

Нина у Ботакас закупилась основательно. Я замечаю ее у прилавка: женщина перебирает пакетики с приправами, подносит их к лицу, нюхает, что-то уточняет у продавца. На прилавке перед ней — черный перец, орешки, соус, специи.

«Ой, много чего купила я сегодня. Черный перец, орешки, соус, специи — всё здесь. Много лет уже сотрудничаем».

Нина тепло прощается с продавцом и обещает заглянуть снова. Для нее рынок давно стал местом, где ее всегда рады видеть.

Ботакас говорит, что самым большим спросом пользуются товары домашнего производства.

«Салаты всякие, соленья, потом у нас идет большой спрос у нас приправы, вы сейчас обратили внимание. Приправы мы берем от поставщиков самые натуральные. Продаем то, что люди просят».

Я оглядываюсь по сторонам. От Ботакас никто не уходит с пустыми руками. Даже если покупатель заглянул просто посмотреть, он обязательно унесет маленький пакетик приправы или баночку с домашними солениями. Женщина у прилавка расплачивается, кладет пакетик в сумку и уходит. Ботакас смотрит ей вслед и улыбается.

Многие омичи до сих пор уверены: рынок — это дешевле. Так было в СССР: на базаре продавали недорогие продукты, к тому же можно было поторговаться. Отчасти эти традиции сохранились.

«У меня даже дешевле, чем у бабушек на улице. Если у них лук стоил 100 рублей весной, у меня до сих пор так стоит», — заявляет продавец зелени.

Постоянные покупатели знают: ценники на витринах не окончательные. Тем, кто ходит на Ленинский давно, даже торговаться не нужно — продавцы называют им совсем другую цену.

«Мне торговаться не надо. Я тут давно, меня в лицо знают. Своих не обижают», — пенсионерка улыбается и убирает кошелек.

Некоторые придерживаются другого мнения. Они уверены, что закупиться в магазине можно дешевле.

«Мы здесь только хлеб берем, больше ничего. Дороже, чем в магазине», — пожимает плечами мужчина.

Надежда тоже считает, что на рынке дешевле далеко не всё.

«Я всё покупаю и в магазине, и на рынке. Я везде покупаю. Если я покупаю по акции в магазине, то там дешевле. А если так, то здесь дешевле без акции».

Многие приходят на рынок за качеством. Разницы в несколько рублей они не замечают, зато точно уверены: товар свежий и натуральный.

«Экономия, знаете, потом вылазит на нашем желудке», — покупатель в мясном отделе хлопает себя по животу.

Часто пенсионеры и люди средних лет приходят сюда просто потому, что живут рядом.

«Я тут в соседнем доме. Вышел, дошел, купил. Ближе всё равно ничего нет», — Юрий кивает в сторону своего дома.

Ленинский рынок давно не тот, каким был во времена Союза. Он не всегда выигрывает по цене, а ассортимент в магазинах часто шире. Люди приходят сюда не с целью сэкономить, а по привычке. Кто-то — за свежим мясом, кто-то — за разговором, кто-то — просто потому, что рядом.

Пока такие покупатели есть, Ленинский рынок будет жить. Не так, как в СССР, — тише, скромнее. Но будет. Потому что рынок — это не только место, где покупают еду. Это место, где тебя знают в лицо и где своих не обижают.