Пасечник рассказал, можно ли отличить поддельный мёд от натурального при покупке

14 августа православные отметили Медовый Спас — один из главных праздников для пчеловодов и любителей меда. В этом году у пасечников выдался непростой сезон: весенние заморозки, летняя жара и проливные дожди, а еще — массовая гибель пчел в некоторых регионах. Корреспондент Voronezh1.ru поговорил с пасечником из Липецкой области Юрием Ивановым, чтобы узнать, что происходит с мёдом в этом сезоне, сколько он стоит и как не купить подделку. «Если бы было просто, все бы занимались пчеловодством» — Юрий, как давно вы занимаетесь пчеловодством и почему вас это увлекло? — Я занимаюсь пасекой уже 21 год. Мне пчеловодство нравилось еще с детства, было очень интересно. А потом, по выходу в отставку (наш собеседник служил в правоохранительных органах. — Прим. ред.), решил заняться пчеловодством со своим товарищем, который уже имел опыт. Труд этот очень сложный, тяжелый. Многие говорят: «Ну что там сложного? Открыл, посмотрел, закрыл, поставил вощину» — нет, это не так. Если этим заниматься серьезно, это труд непростой. Например, скотину или птицу можно закрыть, а вот пчел не закроешь. Бывает, что они разлетаются. Есть осенние слеты: приходишь осенью, смотришь — вроде мёд есть, всё есть, а пчел нет. Улетели. Почему? А кто знает? Они же записок не оставляют. Может быть, им что-то не понравилось. Или они больны варроатозом — есть такой клещ. Когда я начинал, мы брали от него препарат — «Бипин». Однако сейчас его эффективность упала. Пчёлы болеют. Огромное количество самых разнообразных заболеваний — и за этим тоже надо следить. Пчеловод работает как ветеринар. А если пчёлы погибнут— это трагедия. Бывает, что люди лишаются полностью пасеки, а это может быть 100 семей. Варроатоз — опасное паразитарное заболевание медоносных пчел, вызываемое клещом Varroa destructor. Паразит живет на теле взрослых пчел, куколках и личинках, питается их гемолимфой, сильно ослабляет иммунитет насекомых и может привести к гибели всей семьи. При этом заболевании пчелы ведут себя беспокойно, нарушается развитие расплода, появляются деформированные молодые особи без крыльев, на дне ульев и на самих пчелах заметны мелкие коричневые клещи, а семьи слабеют и теряют медопродуктивность. — А сколько у вас семей? — У нас сейчас 20 семей. Было 50, и до 60 доходило, но очень тяжело. Если б было просто — все бы занимались пчеловодством. О заморозках и погодных качелях — Этой весной были аномальные заморозки. Где-то они нанесли серьезный удар по пчеловодству — погибли не только растения-медоносы, но и сами пчёлы. Насколько это коснулось вас? — Со своей колокольни могу утверждать следующее. Пчёлы зимой должны храниться во мшанике — полуподвальном помещении. Там аномальных морозов не бывает. Пчелам страшен не мороз, а резкий перепад температур. Они не боятся морозов — иначе они бы в Сибири не жили. Поэтому тут вопрос к хозяину пасеки. С растениями-медоносами в этом году у нас тоже всё хорошо. — Лето выдалось непростым: то 30-градусная жара, то проливные дожди. Как эти качели отражаются на пчелах и медосборе? — Естественно, отражаются. Мёд зависит от погодных факторов: влажности, температуры, их сочетания. Удачный год — удачный медосбор, и наоборот. В этом году лето посредственное — 50 на 50. Например, в жару пчёлы вынуждены выпаривать мёд, потому что только мёд с влажностью 18% считается годным для употребления и хранения. Остальной жидкий мёд закисает. Пчелы выпаривают его в обязательном порядке при любой погоде. Если погода сырая — этот процесс затягивается дольше. В этом году влажно, выпаривать приходится больше. А вот жара пчелам не страшна. В 2010 году была жарища и засуха — и то пчёлы справились. А, например, в Ростовской области и Краснодарском крае жара стоит постоянно. Пчёлы выпаривают лишнюю влагу из нектара, раскладывая его тонким слоем в ячейки сотов и создавая в улье мощную вентиляцию при помощи частых взмахов крыльев. Когда уровень влаги падает до 18%, они запечатывают готовый мёд воском. О гибели пчел и химикатах — В соцсетях и новостях пишут о массовой гибели пчел в этом году в разных регионах. Вы с этим столкнулись? — В этом году Бог миловал. К массовой гибели пчел приводят, как правило, два фактора: болезни пчел и нерадивые сельхозпредприниматели, которые не соблюдают технологию обработки посевов и используют химикаты в дневное время и в ветреную погоду. Это самое страшное. К тому же они за это практически не отвечают. Теоретически отвечают, но на практике — нет. Я разговаривал с одним фермером, говорю: «Вот видишь, потравили». Он не отрицает. Но даже если возбудить уголовное дело и довести до суда — это 3–4 тысячи рублей компенсации за одну пчелиную семью. Для фермера с его миллионами это ерунда. А для пчеловода — уничтоженная пасека. Купить полноценную семью будет стоить около 8 тысяч, поэтому такие выплаты не решают проблемы. К тому же приходится выбрасывать мёд, если он отравлен, а проводить экспертизу нецелесообразно, потому что тоже дорого. — А можно как-то защитить пчел? — Никак. Фермеры говорят: «Закрывайте летки или вывозите». Закрыть нельзя — пчёлы в улье запарятся. Они должны вылетать, вентилировать свой домик. А чтобы вывезти, нужен транспорт. Представьте: хотя бы 10 семей с ульями — примерно по 100 килограммов каждая. Погрузить и вывезти их куда-то на время просто нереально. Легко ли распознать подделку? — Как в этом году обстоят дела с урожаем мёда? — Средний урожай. Всё зависит от медоносов на территории ареала пасеки. Самый эффективный сбор — по 500 метров. Если рядом сажают подсолнечник — это серьезно помогает. Он бывает опыляемый и неопыляемый: первый дает вдвое больше мёда. Всё зависит и от того, есть ли луга или места, не тронутые фермерами. А сейчас вокруг деревень всё опахано под пшеницу. Пчелам нужны лес, поляны, овраги, косогоры. В Советском Союзе специально сеяли фацелию, эспарцет, синяк. А сейчас этого нет. — Погода как-то повлияла на качество мёда? — Она влияет на количество, не на качество. Медонос всегда выделяет один и тот же нектар. — Сколько сейчас стоит мёд? — В среднем по Липецкой области — 250–300 рублей за килограмм (в 3-литровой банке 4,5 килограмма мёда. — Прим. ред.). В Задонске просят и по 500. Везде по-разному. — Как отличить настоящий мёд от подделки? Есть какие-то простые способы? — Самый простой и надежный способ — сдавать на анализ. Но если раньше он стоил 150 рублей, то сейчас — около тысячи. Для пасеки в 10–20 ульев это дорого. Есть и народные способы. Например, настоящий мёд должен падать с ложки большой каплей и не растекаться — должен капать целой «плюшкой». Но сейчас жуликов много, и они прибегают к разным способам подделки. К примеру, они берут старый засахарившийся мёд, разогревают на водяной бане и продают как свежий. Он теряет лечебные свойства, ферменты пропадают. Есть такой показатель — диастазное число, которое характеризует ценность мёда. Чем оно выше, тем качественнее продукт, но при нагревании оно падает. Такой мёд годится только на кондитерку, в пирожки или на медовуху. Фальсификата сейчас много, он сбивает цену. Диастазное число мёда — это показатель активности фермента диастазы (амилазы), который пчёлы добавляют в нектар. Он измеряется в единицах Готе (миллилитрах 1%-го раствора крахмала, расщепленного за 1 час в 1 грамме мёда) и служит главным критерием натуральности, зрелости и качества продукта.В натуральном мёде диастазное число по стандарту должно составлять не менее 7–8 единиц Готе. В зависимости от сорта, региона сбора и породы пчёл этот показатель обычно колеблется от 8 до 50 единиц.Для подсчета диастазного числа в пробирки добавляют водный раствор мёда, буферный раствор (для поддержания кислотности) и строго определенное количество 1%-го раствора крахмала. Смесь прогревают на водяной бане при температуре 40 градусов ровно 1 час. Фермент мёда в это время расщепляет крахмал. Затем в пробирки добавляют раствор йода, который окрашивает нерасщепленный крахмал в синий цвет. По интенсивности окраски (или ее отсутствию) определяют, сколько крахмала успел переработать мёд. Полученный результат и будет диастазным числом.В домашних условиях проверить этот показатель невозможно. — На что обращать внимание при выборе мёда? — Самый качественный мёд — у проверенного годами пчеловода. Внешне человеку без приборов определить качество невозможно. Если только совсем уж жженый сахар продают — тогда сразу видно. А фальсификат пахнет так же, густота та же. Отличить очень сложно. У честного пчеловода есть ветеринарно-санитарный паспорт пасеки, подтверждающий здоровье пчел и безопасность мёда. Такой пасечник хорошо разбирается в пчеловодстве, всегда с удовольствием расскажет, когда и с каких растений был сбор, даст попробовать мёд. — Если мёд засахарился — это плохо? — Нет, весь мёд должен засахариваться. Быстрее засахаривается тот, в котором больше крестоцветных. Особенно сильно — с рапса. Такой мёд, бывает, и молотком не разобьешь. Если в общей массе его немного — ничего страшного, он даже дает специфический вкус. А если чистый рапсовый — в банку нальешь, засахарится, и ты его оттуда уже не вытащишь. И пчелам на зиму рапсовый мёд оставлять нельзя — они его не смогут съесть и погибнут. — Есть ли у вас свои фирменные сорта мёда? — Нет. Мы с напарником сразу сказали: отказываемся от монофлерного мёда (с одного растения). У нас нет таких зарослей, чтобы собрать чистый подсолнечниковый, липовый или гречишный. Пчелу не привязать за ноги. Получить мономёд — огромный труд. Это могут только кочевники: поставили на рапс — собрали, скачали, уехали на гречиху — и так далее. О государственной поддержке и проблемах отрасли — Как сейчас обстоят дела с пчеловодством в России? Помогает ли государство? — Я не эксперт, поэтому выскажу личное мнение. Со стороны государства посильная помощь есть, но проблема стоит очень остро. Закон о пчеловодстве, как говорят коллеги, сырой. Нет ограничений для сельхозпроизводителей, которые используют агрессивную химию. А это самая большая проблема. К тому же сейчас мало пчелоугодий. Пропаганда потребления продуктов пчеловодства среди населения — эпизодическая, в основном к Медовому Спасу. Надо обратиться к опыту японцев. Я слышал, что они продуктами пчеловодства спасались от последствий радиации. Ученые говорят, что у пчел не рождается уродцев — нет пчелок без лапок или крылышек. А это, на мой взгляд, показатель. — Есть такое выражение: «Погибнут пчёлы — через 4 года погибнет человечество». Насколько это справедливо? — Не могу сказать, насколько это справедливо, но высказывание такое действительно есть. Потому что опылять некому будет. Так случилось с Китаем: там пчел практически уничтожили химией, и людям приходится опылять самим — кисточками каждый цветочек. Проблема эта очень большая. — Что, по-вашему, нужно сделать на государственном уровне? — Нужен закон, который бы конкретно отвечал чаяниям пчеловодов. Который бы прошел апробацию, чтобы высказались и пчеловоды, и ученые. Нужен рынок сбыта для честных производителей. Раньше была потребкооперация: приехал, сдал мёд оптом, получил деньги. Сейчас ты сам должен найти кому продать. И пока люди распробуют, пока поймут, что мёд качественный, — пройдут годы. Нет между пчеловодом и потребителем специалиста в лице государства, который бы гарантировал качественный продукт. Мёд и продукты пчеловодства граничат с лекарственными препаратами. Если человек заболел — пьет горячий чай с мёдом. Спортсмены перед выступлениями делают миксы из орехов и мёда. Это прописные вещи, их не надо никому объяснять. И государство должно это делать. Считаю, что игнорировать такой опыт при нашей экологической обстановке, когда вокруг одна химия, безрассудно. Нужно помнить: настоящий мёд — это труд, который не видно сразу. Его невозможно проверить на глаз, на запах или на вкус. А чтобы этот труд не пропадал, государству пора обратить внимание на пчеловодов и навести порядок в отрасли — хотя бы ради того, чтобы мёд на наших столах оставался настоящим.