18 августа воскресенье
СЕЙЧАС +23°С

Первая Гимназическая война: а почему бы не «покачать права»?

Корреспондент NGS55.RU Николай Эйхвальд — о проблемах образования и о власти, которую мы не выбирали

Поделиться

Омская гимназия № 62 с прошлой недели остаётся в омском топе новостей. Конфликт между школьником и учительским коллективом может привести даже к возбуждению уголовных дел

Фото: 2gis.ru/omsk

В последние дни той части омской «широкой общественности», которая интересуется школьным образованием, было чем себя занять. Обсуждение скорбных дел гимназии № 62 заполнило страницы СМИ и (пожалуй, в первую очередь) страницы «Фейсбука», заставив высказаться и учителей, и учеников, и родителей учеников, и профильного министра, и целого вице-губернатора, причём последний был совсем не дипломатичен. «Руководству гимназии стоит быстренько уволиться», «у него есть «крыша», «тут можно возбуждать уголовные дела». Мать главного героя этой истории обвиняет учителей в травле, это обвинение кто-то отзеркаливает, врио директора задаёт вице-губернатору ехидные риторические вопросы, а в гимназии тем временем идёт проверка.

Официальные результаты будут попозже. А вот тяжёлое недоумение и ощущение безысходности есть уже сейчас (по крайней мере у автора этих строк). Уточню сразу: я не являюсь родственником, другом или знакомым кого-либо из участников этой истории; в гимназии № 62 не учился и вообще не бывал, с омским школьным образованием знаком на уровне месячной педагогической практики на пятом курсе в далёком 2001-м. А теперь я ещё и начитался «колонок», фейсбучных постов и «открытых писем».

Удивительная открывается картина. Какой-то восьмиклассник (сколько ему лет — 13 или 14?) уходит с уборки снега, которая шла во время урока, но без учителя. Потом классная руководительница его отчитывает за этот уход. Потом появляется диктофон — то ли учительнице показалось, что её записывают, то ли мальчик сам сказал, что запишет её монолог. Как бы то ни было, гипотетическое использование диктофона оказывается тяжёлым оскорблением, которое взрослый человек не может простить подростку. Учительницу поддерживают коллеги вплоть до директора. В том же порыве сплачивается большинство родителей; вопрос переходит в категорию «или я, или он». Школьник получает направление в психоневрологический стационар (даже попытку извиниться, несмотря ни на что, приняли в штыки), директор гимназии — в отпуске. Минобр берёт эту историю под особый контроль, но информационная война продолжается. Появляются сообщения о том, что восьмиклассник этот — вообще неприятный тип, вечно «качавший права» и получивший, наконец, по заслугам. Ну а его мать «хайпит» вовсю.

Вот этот советский жанр, личная характеристика «обвиняемого» (в кавычках и без) как нечто, могущее повлиять на решение суда, жив до сих пор. Убил человека, но является примерным семьянином и участвует в общественной самодеятельности? Значит, есть смягчающие вину обстоятельства. При случае это работает и в обратную сторону: ситуация спорная, но один из участников конфликта не нравится всем окружающим? Значит, вдаваться в суть не надо: и так понятно, кто во всём виноват. И совершенно не важно, что по одну сторону линии фронта максимум 14-летний подросток, а по другую — целый коллектив взрослых людей, работа которых заключается в том, чтобы учить детей и ладить с детьми.

Всё остальное в этой ситуации — только необязательные уточнения. Конечно, история с диктофоном не должна была смертельно оскорбить учительницу; но ведь говорить о том, что педагог в принципе мог чем-то до такой степени оскорбиться, — дико. Конечно, привычка «качать права» — это нормально, но в нашей стране это, к сожалению, основа для полноценных обвинений, и если подростку можно инкриминировать многолетнее терроризирование учительницы (а такое тоже было), то и «качание прав» очень даже годится. Это «качание» касалось запрета на детский труд? На каждого подростка, поднимающего эту тему, найдётся десяток родительских комитетов, рассказывающих про «традиции, сложившиеся веками».

«Мы привыкли с детства слышать, что любой труд у нас в почёте». «Есть неписаные правила и нормы поведения, которые применяются в обществе, где мы живём, и которые выше законности». «Учителя всегда идут навстречу ребёнку, если он не преступает границы общественных приличий и дозволенности» — и пределы дозволенности, конечно, определяют сами учителя.

За всеми такими родительскими заявлениями, звучащими в интернет-полемике вокруг 62-й гимназии, слышны две очень простые вещи. Первая: «Не надо ничего менять, нас так учили — и выросли же нормальными людьми». И вторая: «Начальству всегда виднее». «Начальство» в этой ситуации — те самые учителя, которым омичи каждый будний день передают своих детей; тот уровень власти, который мы точно не выбираем. Мысль о том, что люди, пестующие наших детей существенную часть всей их сознательной жизни, могут что-то делать не так, очень неуютна, и её удобнее гнать от себя. Удобнее верить в высокую миссию российского школьного образования в целом, в успехи одной гимназии в частности (вот и очередной бюрократический рейтинг поддерживает эту религию), в неистребимое благородство конкретных учителей, которые жизнь свою кладут на алтарь обучения и воспитания.

Кстати, сами педагоги, определённо, тоже верят в такие вещи. И по привычке, и в поисках всё того же внутреннего уюта. Социологические опросы показывают, что учителям нравится, презирая реальность, причислять себя к «среднему классу»; а сюжеты вроде войны Романа Графа с гимназией № 62 доказывают лишний раз, что и причислять себя к интеллектуальной элите с особой миссией им нравится тоже. А если миссия есть, если усилия по духовному взращиванию детворы прикладываются, то и отдельные эксцессы заслуживают совсем иного подхода. Лес рубят — пострадавшие отправляются к неврологу. И это никакому вице-губернатору не победить.

Ничего нового мы, кажется, не узнали, наблюдая за Первой Гимназической войной. Старые проблемы самовоспроизводятся в новой обстановке и с новыми действующими лицами, поколения сменяют друг друга — а «традиции, сложившиеся веками», не меняются. Поэтому смириться с происходящим особенно тяжело. Единственная надежда как раз на тех нынешних школьников, которые «качают права».

Лично я хотел бы, чтобы у условного Романа Графа всё получилось. Даже если он и в самом деле очень неприятный тип.

Поделиться

Увидели опечатку?
Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter
ирр
12 дек 2018 в 09:49

там не один мальчик воюет, мальчик заварил эту кашу, но ее можно было бы расхлебать локально. если бы не мама мальчика (можно без имени), которая близка к информационным ресурсам, то есть является журналистом. По сути. сейчас идет травля наоборот -- учительницы, школы и директора. Я тоже не имею отношения ни к мальчику, ник школе 62 (даже не в курсе, где она находится), но суть конфликта мне представляется так -- одна сторона топит за права мальчика, а вторая напоминает, что у ребенка как бы есть и обязанности, тем более у 14-летнего, именно так учили лучшую часть любого поколения. Если мальчик Рома победит, если поймет и докажет всем, что есть права без обязанностей, проиграет не только школа, проиграет все общество. Потому что у нас уже слишком много подростков и молодых людей, которые знают только о своих правах. именно об этом говорит школа и ее представители. Но "прогрессивная часть человечества" воспринимает отказ от трудового воспитания, игнорирование обязанности информировать учителя о недомогании, самовольный уход с урока, демонстративную запись разговора с учителем как ПРАВА РЕБЕНКА. Мне кажется, это педагогический тупик и самый верный способ испортить ребенку психику.

Омичка
12 дек 2018 в 10:22

Незаменимых нет! Раз уж назрел такой конфликт, то смена руководства должна произойти. Будем надеяться, что правительство будет на защите интересов подрастающего поколения! Школа - это второй дом ребенка и там должно быть комфортно учиться, пребывать и просто расти. А этот уют и микроклимат должны создавать директор с учителями. В данной школе атмосфера оставляет желать лучшего...

Меф
12 дек 2018 в 08:56

автор предвзят, ненавязчиво так предвзят. Сдается мне кривит душой по поводу незнакомства с семьей гимнащиста.