12 июля воскресенье
СЕЙЧАС +25°С

Каждая несчастливая семья несчастлива по-своему: истории из секретной социальной гостиницы в Омске

Корреспонденты NGS55.RU побывали в гостинице для людей, которым некуда деваться

Поделиться

Под приглядом сотрудников бегают дети. Родители работают или пытаются решить проблемы, из-за которых здесь оказались

Под приглядом сотрудников бегают дети. Родители работают или пытаются решить проблемы, из-за которых здесь оказались

От чего только сюда не сбегают. От пьяных мужей, нищеты, безысходности, от бога и чёрта... Поэтому, кстати, местоположение учреждения стараются не афишировать в массах — прямо как Бойцовский клуб. А мы решили рассказать — и о гостинице, и о людях, которые проживут здесь ближайшие два месяца.

Ожидания, к счастью, оправдываются не всегда. Как у нас должно выглядеть бюджетное учреждение, где временно живут не самые, прямо скажем, благополучные слои? Ну, такое, где, официальным языком говоря, «оказывают помощь семьям, попавшим в трудную жизненную ситуацию». Правильно, голубая или кремовая краска, в несколько слоёв покрывающая всё, на что кисть легла. Продранный линолеум на самых натоптанных траекториях. И характерный запах, конечно, который ещё можно назвать запахом бедности. Но здесь всё по-другому.

Директор учреждения Светлана Андреева рассказывает о гостинице и её постояльцах

Кабинет музыкальной терапии

Кабинет музыкальной терапии

— Социальный центр работает с 1994 года. Здесь объединяются несколько направлений. Социальная гостиница для семей, нуждающихся в помощи, кризисный центр, телефон доверия… Основное и единственное требование — семья попала в трудную жизненную ситуацию. Отсутствие денег, крыши над головой, конфликты в семье. Причина этой ситуации для нас не принципиальна. У нас иногда живут и полные семьи — либо супруги потеряли работу, либо их неожиданно попросили выехать из съёмной квартиры, — рассказывает Светлана Андреева, руководитель учреждения.

Стандартный номер гостиницы. «Люксов» нет

Стандартный номер гостиницы. «Люксов» нет

Детская игровая комната. Выгнать детей из бассейна с шариками очень сложно

Детская игровая комната. Выгнать детей из бассейна с шариками очень сложно

Но чаще, конечно, сюда заселяются женщины. Или, скажем, выпускники детских домов, не получившие или успевшие потерять жильё. У каждого постояльца есть два месяца, чтобы найти выход. На протяжении этого времени его будут обеспечивать медицинской и психологической помощью, питанием и крышей над головой. Только вот многие вопросы часто уже невозможно решить.

«Отрабатывайте свою карму»

Жительница Забайкалья провела за решёткой семь лет. Женщина приехала в Омск и хочет отдать своего 16-летнего сына в детдом

— Только я не хочу рассказывать, за что сидела. Это слишком личное. А в остальном — ситуация обычная для России. В сентябре мы приехали в Омск из Забайкальского края. Собственно, я приехала сюда за мужчиной — познакомились в местах лишения свободы. Но не сложилось, и получилось так, что мы здесь остались без работы и без жилья, в подвешенном состоянии.

Денег мешками у меня нет. В блатном мире я не состою. И деловой женщины из меня не получилось. Сначала снимали комнату. Сейчас у нас единственный доход — пенсия моего сына по потере кормильца. Шесть тысяч мы отдавали за комнату, на две оставшиеся попытались прожить — это нереально. Видимо, мой сын хотел другую маму и другую жизнь, но не получилось.

Ему шестнадцать лет — очень сложный возраст. Далеко не дурак, но нет никаких границ. Я отсутствовала в его жизни с его семи до пятнадцати лет, то есть получила взрослого молодого человека со своими взглядами. Его папа давно умер. Ребёнок воспитывался у бабушки, она его баловала очень сильно. А я не имею никакого влияния — как мать для него не существую.

Когда была в заключении и советовала маме, как воспитывать ребёнка, она отвечала: выйдешь и воплотишь эти свои советы. Вышла. Ничего не получается.

Обида на меня? Тут психологам надо разбираться. Я не могу сказать, что у него в голове. Он закрылся, с ним очень сложно найти общий язык. Нет, называет мамой, но всё его поведение говорит о том, что я обслуживающий персонал.

Нет, не наркотики, не алкоголь, слава богу. Но учиться он не хочет, заниматься спортом не хочет, интереса к жизни никакого. Интернет-зависимость — полночи в интернете сидит. Отобрать телефон нет никакой возможности — говорит, что подаст на меня в суд...

Ни одна школа не принимала. Нам очень помогли в департаменте образования — устроили в интернат. В первый же день он подрался — нормально так, с милицией, с больницей. Там мальчик лидировал, всех пугал, а мой ребёнок встал на свою защиту. На мальчика мы подали в суд, потому что сын нормально получил. А сейчас я добиваюсь того, чтобы ребёнок попал в коллектив таких же, как он — хотя бы на полгода в детский дом. Чтобы понял — каково жить вне семьи. Что такое самообслуживание и ответственность. Не знаю, поможет или нет, но очень на это надеюсь. Люди мне сразу же начинают в глаза кричать: «Никто ему не даст квартиру, а вы всё из-за этого делаете!». Не понимают, что ребёнок за первую четверть не аттестован... Во всяких кабинетах ручками разводят: «Отрабатывайте свою карму».

Обошла все инстанции. Помогли найти эту гостиницу. Здешняя администрация нам, конечно, очень помогла — но это же временно. Крыша над головой, продукты нам выдали, помогают решить проблемы… В Забайкалье нас тоже ничего в принципе не ждёт — край вообще разрушается. Я прописана в посёлке, который уже двадцать лет не существует. Кто-то получил жильё, кто-то денежную компенсацию, а у нас никак не получается, и никому нет дела до этого. Получается, люди выброшенные.

Сейчас встану на биржу, попробую профессию дополнительную приобрести. В заключении я приобрела образование швеи. Но это не вариант — все хорошие рабочие места заняты. Естественно, судимость — очень большая проблема. И устроиться на работу можно только по знакомству. В Иркутске полтора года после моего освобождения мы по большей части перебивались случайными неофициальными заработками. 

В одной организации полгода проработала официально, но служба безопасности всё-таки узнала о судимости. «Пишите заявление». Вот такой карьерный рост

За семь лет все ошибки признаются. Урок был серьёзнейший. Но главная моя проблема — я не могу дать образование ребёнку. Не знаю ещё, в какие инстанции подаваться, но нельзя людей так выкидывать. Да, я человек, который оступился в жизни. Но, тем не менее, я не спилась, не скололась, не бомжую и не собираю мужиков. В общем, я очень сильно стараюсь, чтобы мой ребёнок не прошёл мой жизненный путь. Я не хочу, чтобы он повторил мои ошибки.

Я почему и пошла на это интервью, чтобы, может, какие-то люди знающие… Может у кого-то душа мягче, чем у большинства. Может быть, кто-то чем-то поможет.

***

По словам руководителя, это учреждение — калейдоскоп судеб. В большей степени, конечно, женских. Например, одна из постоялиц не удосужилась за 14 лет жизни сына оформить ему документы — и это совсем не о том ребёнке, которого цыгане украли в младенчестве. Более того, у парня обнаружились и серьёзные ментальные проблемы — он не мог сосчитать до двух, не обладал даже простейшими житейскими навыками. 

Нет, дело было не в наплевательском отношении. Женщина хотела таким образом уйти от проблемы — болезни своего ребёнка. Она не могла её принять и упахивалась на работе. Но в гостинице не судят: ребёнку сделали документы и, насколько это возможно, занялись его здоровьем.

Истории вызывают разные эмоции: одних жалко, других не очень

Истории вызывают разные эмоции: одних жалко, других не очень

Днём, когда большинства родителей нет, гостиница больше напоминает детский сад

Днём, когда большинства родителей нет, гостиница больше напоминает детский сад

Развивашек мало не бывает

Развивашек мало не бывает

«Мы зовём её Солнышком»

Ирина, трое детей: 24-летний сын, девятилетняя и трёхлетняя дочери. Все от разных браков, младшая — инвалид

— Мы её зовём Солнышком. Когда мама недовольна, Галей. Потенциал есть, но у неё двенадцать диагнозов — задержка психомоторного развития, гидроцефалия, эпилепсия… В городе нет специалистов, которые нам нужны.

Я здесь уже второй раз. Не сказать, чтобы была раньше успешная — но с первым мужем уезжали в Германию. Потом разошлись, я вернулась с сыном в Москву, затем — в Марьяновский район. В своё время я купила дом под материнский капитал на станции Пикетное, но работы там нет. Продать не получилось: опека не пошла навстречу, не дала купить жильё потому, что большую площадь нельзя поменять на комнатёнку. Шесть лет назад сын ушёл в армию, а я уехала с дочкой в Омск. Этой весной мой дом завалился. Я была в шоке — ничего не предвещало...

Женщине одной тяжело, в Омске сошлась с мужчиной. Вроде не пил, потом начал. Я забеременела, но скрывала это до последнего. Родилась Солнышко. Сейчас мы боремся за её права, чтобы ребёнок получал алименты. Ребёнок очень трудный, хотя с виду так не кажется. Я пыталась устроиться в общежитие — мне сказали: «Мы знаем, что ты не пьёшь, но знаем, как твой ребёнок кричит по ночам и плачет. Мы тебя не возьмём». Ей выписывают препараты из-за неконтролируемой агрессии. Не выносит общества. И я из-за Солнышка… Знаете, срываешься и слетаешь с катушек. Здесь девятиэтажки — я нашла пожарную лестницу и хотела сброситься. Не сбросилась — для меня этот ребёнок очень дорог. А кому нужны мои дети? Никому. Даже инвалидности для Солнышка добивалась через прокуратуру.

У меня есть мама, есть родственники. Но кому я нужна с таким ребёнком?

Нет, я своих родных не осуждаю. Ну, чем мне может помочь семидесятилетняя мама? Сын сам встал на ноги, взял девочку с ребёнком, работает на трёх работах. С отцом в Германию ехать не захотел. Он не пьёт, чем очень горжусь. Вот звонил — курить бросил. Нет, за сына я спокойна. За них (кивает на дочь — Прим. ред.) нет.

Сейчас я очень хочу работать. Эта стирка, варка и уборка заедают женщину. Мне 46 лет, но я хочу себя реализовать хоть в чём-то. Я с деревенской семьи, старшая, выучилась в училище на швею. До Германии отработала семь лет на телевизионном заводе. Девочки с моей деревни ездят сюда, простите за выражение, по церквям, берут вещи. Я так не могу. Я прошла весь путь мамы-одиночки — с первой дочей, со второй… У меня всегда была мечта открыть благотворительный фонд. А сейчас упадок сил или что…

Что дальше? А дальше, извиняюсь за выражение, методом тыка — куда кривая выведет. Мне психолог сказал, что у меня бульдожья хватка. А мне приходится быть бульдогом.

Ребёнку врачей не могу найти — это раз. У второго ребёнка падает зрение, уже минус четыре — это два. Отличница в школе, успешная девочка, она помогает мне с Солнышком. И не знаешь — то ли одну дочку спасать, то ли другую. В таких случаях женщины спиваются, а я держусь.

Я вас прошу о помощи — не просто так взять интервью... Наш руководитель, юрист борются за нас, чтобы записаться к министру здравоохранения на приём. 

***

Во время написания материала сотрудники центра рассказали о том, что уже связались с минздравом — часть вопросов решена. А на следующей неделе к Солнышку обещает приехать паллиативная служба благотворительного центра «Радуга».

Взрослые, дети — у тех и тех здесь свои проблемы

Взрослые, дети — у тех и тех здесь свои проблемы

Случаи бывают разные, поэтому в центре работают психологи и специалисты по социальной работе. Есть и семейная терапия. 

— Сейчас у нас участились случаи жестокого обращения в семье. Причем как между супругами, так и по отношению к детям. Иногда они это сами признают и обращаются к нашим психологам. К сожалению, у меня есть несколько таких случаев, когда приходят и говорят: я бью своего ребёнка. Ничего не могу с собой сделать. В одном случае мы поместили ребёнка в социальный реабилитационный центр, — рассказывает Светлана Андреева.

Спят усталые игрушки

Спят усталые игрушки

Играй не хочу

Играй не хочу

«Я сама открывала ему дверь»

Омичку Наталью на протяжении пяти лет избивал и насиловал бывший гражданский муж. У неё умер новорожденный ребёнок. Женщина фактически стала неадекватной, и потому окружающие не воспринимали её всерьёз

— Однажды отцу нужны были деньги на выпивку, и они с сожительницей решили меня продать. Положить под другого мужчину. Я вырвалась, убежала и больше туда не приходила. Мой муж в то время сидел.

Потом отец умер, у меня появилось жильё и я встретила Сергея. Красавец-мужчина, обходительный, высокий, широкоплечий. Мой типаж. Начали жить вместе, я через какое-то время родила девочку, потом мальчика. Проблемы начались, когда вышел на свободу мой первый муж: Сергей стал ревновать. Однажды за месяц он избил меня три раза. Каждый раз после этого он что-нибудь покупал, пытаясь загладить свою вину. А потом начал насиловать. Делал это по ночам, когда спали дети. Чтобы не будить их, надевал мне на голову мусорный пакет.

— Он с вами по-прежнему жил? 
— Он приходил. 
— Вы его пускали? 
— Да.

В один прекрасный день я поняла, что забеременела. Решила делать аборт — не хотела ребёнка от насильника. Он настроил детей против меня, а ещё предупредил — если решусь, убьёт. После очередного скандала он в лифте ударил меня в низ живота. Я пролежала пластом две недели. Пошла в больницу — нашли гематому на шейке матки. Делать аборт было уже поздно. Ребёнок умер через несколько дней после рождения. Я начала очень сильно заикаться, потом вообще перестала разговаривать, ком стоял в горле. Перед похоронами, чтобы успокоить нервы, Сергей меня насиловал — до такой степени, что сломал кресло. Упрекал меня в том, что я виновата в смерти ребёнка.

Я обращалась в полицию и заявления не забирала. Ходила в прокуратуру — но слышала в ответ, что у меня самой пора детей забирать. Опека меня вызывали два раза. Но хожу-то на эти комиссии я, не он. Нет, иногда мне хватало сил на то, чтобы пытаться его выгонять. Он иногда ночевал в подъезде с одной целью — чтобы я пустила его в квартиру.

Он имел надо мной власть. Орёт, глаза бешеные, слюна брызжет. Люди проходят, и никто не может заступиться. Я жертва, готовая. Изнасилованиями и битьём довёл меня до такого состояния: скажет — делай, я шла и делала. Хоть из окна выпрыгнуть. Но людей это не волновало: однажды в автобусе он достал канцелярский нож и начал водить им у меня перед лицом. И никто за меня не заступился.

Он меня преследовал. Однажды у него из графика выпало два часа. Поймал у подъезда: «Где была?». Я не выдержала и говорю: «Да, именно там. За мной приехали и увезли. Я что, не женщина?». У него случился сердечный приступ. Две недели, которые он пролежал в больнице, была тишина, было хорошо. А потом началось снова, и этому конца и края не было. Со временем у него появилась розовая справочка — об учёте в психиатрической больнице. Но мне это никак не помогало — до того, как сама не обратилась к психологу.

Мне бы три месяца назад сказали, что это прекратится — я бы не поверила. Что я выйду из квартиры, не позвонив перед этим соседям и не попросив глянуть — стоит ли он под моей дверью. Что не буду постоянно оглядываться. В «Одноклассниках» зашла в группу омских мамочек, спросила, как быть, когда муж — садист. Мне посоветовали нескольких психологов.

Первый не помог. Но, когда обратилась уже в этот центр, буквально за несколько сеансов у меня мир перевернулся. Комок в горле ещё стоит — но раньше я вообще ничего рассказать не смогла бы, только плакала. Уже петь начала. Ещё не распелась, время нужно… Я стала видеть человеческие сны. За три месяца уже появились новые друзья, новые знакомые и увлечения. Я хочу познавать новое! Я хочу-у! Я начала жить, честное слово. Я начала видеть цвета. Не знаю, понимаете или нет — фиолетовый, зелёный, синий, голубой, жёлтый… Не знаю, как это объяснить.

И дети по-другому начали себя вести. Дружат с теми, с кем дрались. Рисуют — я не знала, что они так умеют, и они не знали.

Вот, на прошлой неделе делала в подъезде ремонт с соседкой. В ведре эмалированном, оббитом, вода. Он из лифта выходит, берёт ведро — пусти меня в квартиру, воду вылью. Я вдохнула, и на выдохе как прооралась… У него вот такие глаза были! В итоге ушёл вниз воду выливать, вы представляете! Я отстояла себя! Нет, это ещё не конец, наверное... Но я уже перестала быть жертвой.

Отец тоже бил мою мать. Но ей некуда было идти, а у меня своя квартира. Пять лет потратила на этого человека. А сколько я так бы жила, если бы к своему психологу не попала? А если бы я пять лет назад о нём узнала? Как бы моя жизнь сложилась?

***

Эта история зашла, конечно, далеко. Как рассказал психолог учреждения, помимо сильного страха Натальей руководил ещё и… стыд. Она пыталась нести свой крест перед соседями — почему люди должны страдать от каждодневных концертов психбольного в подъезде? Её ведь, вроде как, психбольной. А он нашёл себе жертву, которая его полностью удовлетворяла. И, естественно, всеми силами пытался сохранить это её состояние.

Ещё один момент: в отличие от сожителя, который действительно стоит на учёте в психбольнице, замученная женщина выглядела, прямо скажем, маргинально. Она ничего не могла по-человечески объяснить — в том числе и сотрудникам полиции и прокуратуры. Несла, по-другому не скажешь, нечто бессвязное и истеричное, отчего её принимали за обыкновенную алкоголичку. И отправляли: вы, гражданка, со своими семейными проблемами сами разбирайтесь, не мешайте работать. Потому история и зашла так далеко. А его, что важно, отпугнул не только отпор: став сильнее, женщина просто перестала быть для него интересной.

Пустой коридор рождает фантастический, невозможный сюжет: однажды у людей вдруг всё стало хорошо, и необходимость в таких центрах отпала. Увы

Пустой коридор рождает фантастический, невозможный сюжет: однажды у людей вдруг всё стало хорошо, и необходимость в таких центрах отпала. Увы

***

— Иногда люди получают от государства максимум поддержки, но не могут её правильно использовать. Двери нашего центра открыты — и было бы здорово, если бы к нам обращались на ранних стадиях, когда сложную ситуацию проще исправить. Если мы видим потенциал семьи, мы за неё боремся, — подвела черту Светлана Андреева.

Человек, как известно, кузнец своего счастья — и несчастья тоже. Каждая из историй клиентов центра этот тезис иллюстрирует. Поэтому одних жильцов гостиницы жалко, других — не очень… Но последнее, что хочется делать, оказавшись в этих стенах — кого-то за что-то судить.

оцените материал

  • ЛАЙК0
  • СМЕХ0
  • УДИВЛЕНИЕ0
  • ГНЕВ0
  • ПЕЧАЛЬ0

Поделиться

Поделиться

Увидели опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter

У нас есть почтовая рассылка для самых важных новостей дня. Подпишитесь, чтобы ничего не пропустить.

Пока нет ни одного комментария. Добавьте комментарий первым!